Еда в Юйшаньфан была отменной, а находиться рядом с дядя Цянем — на редкость уютно. Расплатившись по счёту, Лю Кэ в самом благодушном настроении достал смартфон, открыл карту и поинтересовался:
— Куда дядя Цянь хочет отправиться дальше? Может, заглянем в парк? Помнится, неподалёку есть место, где регулярно устраивают храмовые ярмарки. Сегодня ведь выходные, должно быть…
— Сяо Кэ.
Дядя Цянь хлопнул его по плечу и кивнул на лифт:
— На верхнем этаже этого торгового центра есть картинная галерея. Составь-компанию, прогуляемся.
— Картинная галерея?
Лю Кэ моргнул и послушно кивнул:
— Хорошо. Тогда погодите немного, дядя Цянь, я сперва сбегаю в уборную.
Дядя Цянь кивнул. Дождавшись, пока парень уйдёт, он достал телефон и набрал номер Дун И:
— Что происходит с тем, что ты только что прислал? Кто-то выдаёт себя за Сяо Кэ по чужим фотографиям? Ты выяснил, кто этот «Цинь Шуй Лю Нянь»?
— Это популярный стример из сферы развлечений, поёт в античном стиле, у него огромная аудитория, — Дун И листал результаты поиска, и лицо его было ледяным. — Погуляйте с Сяо Кэ подольше, потяните время, пусть пока не видит то, что в сети.
— Опять ты за старое, глупец ты этакий, — помрачнел дядя Цянь. — Это касается Сяо Кэ. Ты можешь ему помочь, но нельзя же держать его в неведении, к тому же долго это не скроешь. Ты добиваешься того, чтобы Сяо Кэ и без того сопротивлялся тебе, и хочешь оттолкнуть его ещё дальше?
Дун И промолчал.
— Этот твой нрав необходимо менять. Если и дальше будешь так себя вести, Сяо Кэ рано или поздно тебя прикончит. Короче говоря, Сяо Кэ скоро вернётся, немедленно позвони ему, всё объясни, а затем приезжай за нами на машине. Я вешаю трубку.
Гудки. Вызов действительно сбросили. Дун И остановил палец на колесике мыши, коснулся оставленной в стороне закладки, поднялся и пару раз прошёлся по кабинету. Глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, он отыскал в контактах номер Лю Кэ и вызовом устремился к нему.
Сначала Лю Кэ твёрдо вознамерился сбросить звонок Дун И, но собеседник проявил поразительное упорство. К тому же остальные посетители в туалете косились на него со слишком уж жгучим любопытством, так что парню пришлось со смешанными чувствами покинуть очередь и выйти в коридор, чтобы ответить. Спустя две минуты он совершенно забыл о естественной нужде, оборвал разговор и со всех ног бросился туда, где остался дядя Цянь.
Примерно через сорок минут подъехал Дун И.
Тот же торговый центр, та же спортивная машина, и что самое удивительное — то же самое парковочное место.
Дядя Цянь отворил заднюю дверь, озадаченно глянул на застывших перед капотом мужчин и поинтересовался:
— Чего стоите столбом? Садитесь.
Дун И с леденящим душу выражением лица подошёл вплотную к Лю Кэ — на расстояние одного шага — и пояснил:
— Как назло, свободным оказалось только это место… Завтра же поеду менять машину, больше на этой не сяду.
Лю Кэ мысленно вернулся к тому моменту, когда продрог насквозь от ледяного ветра, бросил на него холодный взгляд и бесстрастно произнёс:
— Ну да, богачам закон не писан, машины меняют по щелчку пальцев.
С этими словами он обошёл автомобиль с другой стороны, открыл заднюю дверь и забрался внутрь. За последние несколько дней его эмоции пережили слишком много резких взлётов и падений, и теперь при виде Дун И он попросту не понимал, какое выражение лица принять. Так что бесстрастие подходило лучше всего, да и чего уж греха таить — ставить этого наглеца на место оказалось безумно приятно.
Дун И скосил глаза в его сторону, и лицо его стало ещё суровее.
Дядя Цянь, похоже, прекрасно понял, какую пьесу тут разыгрывают, чуть повёл бровью, тоже забрался на заднее сиденье и, придерживая дверь, бросил:
— Дурака могила исправит.
После чего захлопнул дверцу, оставив Дун И любоваться лишь собственным отражением в стекле, которое медленно поднималось вверх.
Порыв ледяного ветра заставил Дун И зябко запахнуть воротник.
В настоящее время в Хуаго насчитывалось три самые популярные стриминговые платформы: Хуанци, Байсюн и Эрху. Лю Кэ заключил контракт с Хуанци, основанной Хуань Жуем, и его аудитория обычно держалась в районе десяти тысяч зрителей. Он стримил различные одиночные игры и вёл себя скромно. Тот самый Цинь Шуй Лю Нянь подписал договор с Эрху, специализировался на пении, изредка играл в масштабные сетевые игры, а его постоянный онлайн составлял от ста тысяч до миллиона человек. Он вёл себя куда заметнее, часто взаимодействовал с другими популярными стримерами, проявлял большую активность в микроблогах и оброс армией преданных фанатов.
Мелодия стихла. Лю Кэ выключил записанную поклонниками трансляцию Цинь Шуй Лю Няня и потёр уши:
— Приятный голос, отлично поёт, мастерски умеет управлять эмоциями зрителей, стримит долго и стабильно. Если смотреть с этих позиций, он прекрасный стример.
Дядя Цянь поправил очки на старомодной оправе и добавил:
— Микроблог ведёт великолепно. Стиль публикаций как раз такой, какой нынче обожает публика: дружелюбный и забавный. Щедрый, вечно балует фанатов подарками, рекламу публикует редко — примерно раз в три месяца, но качество высокое, судя по всему, тщательно отбирает предложения. С этой точки зрения он вполне состоявшийся интернет-идол.
Лю Цзинь убрал руки с клавиатуры и продолжил:
— В сети невозможно найти никаких следов его прошлого, вся доступная информация сфабрикована стоящей за ним командой. В сеть просочилось лишь несколько детских фотографий и пара снимков в профиль при плохом освещении. Детские снимки размыты, но в общих чертах понятно, что у парня весьма смазливое лицо; профиль идеален, а на полуразмытых фото отчётливо видна прекрасная форма губ — такие называют соблазнительными, прямо-таки манящими на поцелуй. Если судить по этому, он безупречно управляет собственным имиджем, командой и фанатами, умело подогревая интерес аудитории полунамеками.
В интернете ходят слухи, что он отличник, — вмешался Гу Цзинь, листая страницу Цинь Шуй Лю Няня на форуме и слегка сокрушаясь. — Во время стримов он свободно общался на английском, японском и корейском. Хейтеры подозревали, что он притворяется, и специально пытались его поймать, но Цинь Шуй Лю Нянь тут же умыл им лицо прямо в эфире. Идеальное образование, идеальный характер. Если бы ещё приделать этому типу лицо нашей матушки-хозяйки… Тьфу ты, просто мужская мечта!
Лю Кэ осёкся на полуслове, листая страницы в интернете, и зловеще покосился на Гу Цзиня:
— Кого ты назвал матушкой-хозяйкой?
Дядя Цянь перевёл тему:
— Сяо Лю, скинь мне в архив все те фотографии Цинь Шуй Лю Няня, что всплывали в сети.
Лю Цзинь кивнул.
Гу Цзинь испуганно вжался в кресло:
— Фанаты на форуме ещё болтают, будто у Цинь Шуя зажиточная семья, он мажор, и у него несколько машин на выбор… Боже мой, шеф, спасите!
«Матушка-хозяйка» уже занёс над ним нож.
Дун И же вовсе не слушал его мольбы о помощи: всё его внимание было приковано к губам Лю Кэ, взгляд впился в них немигающим потоком. Выходит, у Сяо Кэ те самые губы, манящие на поцелуй… И впрямь очень точно сказано. Ужасно хочется поцеловать.
Лю Кэ вытащил из фруктовницы нож для овощей, с зловещей усмешкой извлёк папайю, безжалостно рассек её пополам и уставился на Дун И с фальшивой улыбкой:
— Не хочешь папайю? Говорят, увеличивает грудь.
Взгляд Дун И стал ещё темнее. Глаза у Сяо Кэ тоже красивые, переносица идеальной высоты, линии ключиц просто загляденье, плечи ни широкие, ни узкие — любая одежда сидит великолепно… Хочется касаться, целовать, прижимать к себе.
Дядя Цянь снял очки, Лю Цзинь выключил компьютер, а Гу Цзинь схватил диванную подушку, закрылся ею и тихонько отполз подальше от Дун И.
Хлоп — и Лю Кэ с тем же свирепым видом разрезал пополам банан. Движения были исполнены царственной властности, а в глазах полыхала жажда убийства:
— Это ты научил его называть меня матушкой-хозяйкой?
Брови Дун И дёрнулись, взгляд наконец оторвался от запретного плода, но тут же скользнул обратно, зацепившись за некую крайне двусмысленную зону. Он помнил: кожа там у Сяо Кэ очень светлая, волосков почти нет, а в моменты возбуждения он выглядит донельзя мило… Хочется взглянуть, потрогать, вытворять всякое.
Лю Кэ крепко сжал бёдра, глубоко вдохнул и сильнее стиснул рукоять ножа.
Атмосфера в комнате царила странная. Лю Цзинь потупился, мечтая выколоть себе глаза. Гу Цзинь в отчаянии накрыл лицо подушкой, всерьёз размышляя о том, не сменить ли ему начальника.
— Вот.
Голос дяди Цяня разрушил эту зловещую тишину. Все разом перевели взгляды на планшет в его руках.
Дядя Цянь увеличил снимок и ткнул пальцем в конкретную точку:
— Человек со спины, захваченный на этом фото наполовину — Сяо И, ручаюсь.
То была старая фотография. На заднем плане виднелся небольшой холм, главным объектом служила небольшая площадь под ним, где люди танцевали под музыку. Вокруг толпились лоточники, сновали школьники в свободной форме — сцена выглядела оживлённой.
Лю Кэ замер:
— А человек, торгующий на лотке в правом верхнем углу — это я.
Лю Цзинь поднял глаза на снимок и с профессиональной точностью пояснил:
— Фанаты утверждают, будто на фото юный Цинь Шуй, но он не торгует, а раздаёт игрушки детям на площади. Поговаривают, он выкупил их у одинокого пожилого человека по двойной цене — якобы для того, чтобы помочь старику, не уязвляя его гордость, и одновременно порадовать малышню.
— До чего же фанаты всё подробно знают… — Гу Цзинь не сдержался, отнял подушку от лица и пробормотал: — Выходит, этот Цинь Шуй давным-давно таскал фотографии нашего матушки-хозяйки?
Дун И наконец вынырнул из пучины собственных развратных фантазий, нахмурился, глядя на планшет в руках дяди Цяня, и потребовал:
— Сколько ещё таких фото? Вытащите все, дайте взглянуть.
Дядя Цянь тоже понял, что дело нечисто, и принялся торопливо увеличивать снимки один за другим.
— Вот этот парень с флаерами — снова я. Сразу после зимних каникул во втором классе старшей школы.
— По словам фанатов, Цинь Шуй раздавал листовки с объявлениями о пропавшей собаке своего друга.
— А здесь я чиню компьютер. Я тогда подрабатывал в интернет-кафе и немного освоил ремонт техники.
— Цинь Шуй, как уверяют фанаты, сам собирал системный блок, демонстрируя многогранность талантов юного гения.
— А это… когда я продал права на свою первую игру собственной разработки и отправился в дом престарелых волонтёром. Там же работала благотворительная организация другой компании, их репортёры делали репортаж, должно быть, это кадр из той новости.
— Фанаты утверждают, будто журналисты случайно засняли Цинь Шуя за добрым делом.
Снимков, где он виден в полный рост, набралось всего ничего; всё остальное составляли те самые половинчатые кадры, которые Цинь Шуй публиковал сам — и все они без исключения изображали Лю Кэ. Ни на одном не было чёткого лица, ни один не отличался резкостью, но каждый позволял безошибочно угадать правильные, утончённые черты.
— Я не люблю делать селфи и никогда ничего подобного не выкладывал. Эти полулица выглядят так, будто их нарезали из чьих-то сторис в кругу друзей Хуань Жуя. Вот здесь, и вот тут — всё это места, куда мы с Хуань Жуем вечно ходили перекусить посреди ночи.
По спине Лю Кэ пробежал холодок. Он понятия не имел, когда и кем были сделаны эти кадры. Ощущение было такое, будто кто-то неотступно следит за каждым его шагом из темноты, исподтишка щелкает затвор, а затем сливает снимки на всеобщее обозрение. Куда страшнее было другое: этот некто вполне мог оказаться кем-то из его близких знакомых.
В комнате воцарилась тишина.
Дядя Цянь помрачнел:
— Выходит, это рецидивист.
Дун И тоже помрачнел и уставился на Лю Кэ:
— У этого Хуань Жуя полно твоих фотографий?
Лю Кэ в тревоге нашарил в кармане телефон, отыскал контакт Хуань Жуя и нажал вызов. Стоило линии соединиться, как он выпалил:
— Жуй-гэ, ты где? У меня к тебе дело.
— Я под твоими окнами, — Хуань Жуй выплюнул окурок в урну у подъезда и усмехнулся: — Прихватил жареного гуся и пиво. Как насчет напиться в хлам сегодня вечером? Готовь постель, ночевать буду у тебя.
— …Жуй-гэ, забыл сказать, я переехал.
— А?
Лю Кэ покосился на макушку Дун И, который пытался заглянуть в экран, и прикрыл динамик ладонью. Лю Цзинь и Гу Цзинь тоже уставились на них, после чего с синхронной покорностью отвернулись, делая вид, что ослепли.
Дядя Цянь опустил планшет и тяжело фыркнул:
— Балбесы.
http://bllate.org/book/31538/3849051
Готово:
