Я прибыл в аэропорт точно в назначенное время, и Фу Юнь, одетый в пальто, ждал меня у главного входа.
Благодаря купленному широким жестом Генерального директора Фу билету в первый класс, я тоже смог приобщиться к роскоши, хотя, по правде говоря, особой разницы с проходом через бизнес-терминал я не заметил.
Всё сводилось к тому же: войти, пройти досмотр, ждать — разве что обстановка в зоне ожидания оказалась намного приятнее.
Пока мы ждали рейс, Фу Юнь работал за ноутбуком, а я сидел на месте по диагонали от него, подперев щеку рукой, и молча наблюдал за ним.
Полмесяца назад я спросил Фу Юня, надолго ли он уезжает.
Прошло немало времени — уже глубоко за полночь, часа в два ночи, как раз когда я обычно страдаю от бессонницы, — Фу Юнь ответил мне, что поездка будет недолгой, он просто хочет съездить домой.
Тогда у меня, впрочем, смутно шевельнулось предчувствие, что его истинные цели могут оказаться вовсе не такими простыми, какими кажутся на первый взгляд, но разбираться в этом у меня совершенно не было сил.
В конце концов, эта дальняя поездка позволяла мне сменить обстановку, да и о деньгах беспокоиться не приходилось — если выражаться словами Синь Цю, выдался на редкость подходящий момент, чтобы расслабиться.
Я мог ни о чём не думать, а просто отдаться самым непосредственным впечатлениям от путешествия.
Я отчаянно надеялся, что Фу Юнь ничего от меня не скрывает — в глубине души мне очень хотелось в это верить. Если попытаться найти причину, то Фу Юнь был человеком эмоционально стабильным, к тому же рассудительным и целеустремлённым.
Если бы представилась возможность, я бы с удовольствием подружился с кем-то вроде него.
У меня и так почти не было друзей — в основном это омеги, которые то и дело прибегали ко мне выплакаться, пожаловаться на жизнь или напоказ демонстрировать свою романтику. Я ничего не мог с этим поделать.
— Цяо Цзянь, — Фу Юнь поднял голову, и его взгляд естественным образом переместился с экрана на моё лицо. — Ты опять долго на меня смотришь.
— Разве? — я перенес руку, чтобы подпереть подбородок другой стороной. — Наверное, я просто задумался. Сам знаешь, сейчас я сижу без работы, и порой мне бывает ужасно скучно, а когда скучно, я люблю занимать себя чем-нибудь не требующим работы мозга, например — помечтать.
— Кроме того, чтобы просто сидеть и витать в облаках, можно заняться множеством других вещей. Твой телефон звонил уже давным-давно, — Фу Юнь легко усмехнулся.
Стоило ему это произнести, как я бросил взгляд на свой аппарат: Синь Цю и Ли Сяоли, словно сговорившись, наперебой засыпали меня сообщениями и пропущенными вызовами.
Подумав с секунд пять, я совершенно непринужденно перевел руку к кнопке включения на боковой панели телефона.
Долгое нажатие. Никакой будильник не нужен. Выключить.
Доверившись первому порыву, я позволил гаджету превратиться в безжизненный черный брусок.
— Ничего подобного, — уголки моих губ тронула легкая улыбка. — Тебе наверняка всё это показалось — и померещилось, и послышалось.
Фу Юнь не стал разоблачать истинный смысл моих манипуляций.
— А как насчет других дел? Например... — я напомнил ему о том, чем занимался раньше: — О тех сериалах, в создании которых ты участвовал. Насколько я помню, как раз в эти дни они выходят на финишную прямую.
— Спасибо, что не поленился заглянуть и проверить, — я тихо вздохнул.
Фу Юнь закрыл ноутбук. Его глаза, чистые и глубокие, как водная гладь, казалось, ждали, продолжу ли я говорить.
По правде говоря, я терпеть не мог выворачивать душу наизнанку перед другими людьми. За исключением неизбежных сеансов терапии с Синь Цю, я считал это занятие совершенно бесполезным. Как бы ни было больно, как бы ни давил стресс, какое бы удушье ты ни испытывал — все эти чувства и реакции происходят внутри тебя самого.
Изредка окружающие смотрят на тебя полными тревоги и участия глазами, а потом бросают что-то вроде: как же тебе тяжело... как я за тебя переживаю. Но стоило этой волне эмоций схлынуть, как становилось очевидно: так называемое понимание и сопереживание — не более чем плод чужеродной фантазии.
Люди перекручивают твои слова на свой лад, приправляют собственным видением, а затем через разумные доводы и выразительные гримасы пытаются донести до тебя одну мысль:
Посмотри, как сильно они тебя понимают.
— На самом деле в этом нет ничего особенного, — я в качестве маскировки схватил со стола кофейную чашку и сделал пару глотков, а задним умом сообразил, что моему нынешнему состоянию кофе, пожалуй, совсем не подходит. Посомневавшись несколько секунд, я почувствовал, как это раздражение сменяется своего рода махровым пофигизмом: — Мне не нравится та драма. Это совсем не то, что я хотел выразить.
— Мне она тоже не нравится, — Фу Юнь дважды тихо хмыкнул. Он не стал заводить пластинку о том, что мне нужно как-то примириться с подобной реальностью и учиться плыть по течению, а просто произнес: — Сюжет картонный, система ценностей преподнесена неверно, это нам не подходит.
Я снова долго всматривался в лицо Фу Юня, силясь разглядеть хоть тень фальши или наигранности. Однако в каждом движении Фу Юня сквозила такая безупречная искренность, что мне вопреки здравому смыслу вдруг показалось: мы с ним существа из одного мира.
Из какого-то уголка памяти внезапно вынырнули слова, некогда сказанные мне Синь Цю.
Меня очень легко обмануть.
Я попытался дать отпор этой мысли. Похоже, позиции мои были слабы, и я начал понемногу верить, что Фу Юнь, должно быть, тоже сейчас меня обманывает.
Он невероятно проницателен: способен с первого взгляда заглянуть в чужую душу и раскусить чужие мысли. С Ли Сяоли в свое время было то же самое, да и сейчас он сумел безошибочно угадать мои сокровенные желания. Он лжет мне.
— Фу Юнь, ты альфа, и некоторых вещей тебе просто не понять. Или тебе кажется, что ты всё понял, но лишь потому, что...
Фу Юнь перебил меня:
— Потому что я сам никогда по-настоящему через это не проходил. И уж тем более не барахтался в грязи, как остальные.
Я умолк. Он озвучил именно то, что я собирался сказать. В этот момент я впервые задумался, а стоит ли вообще продолжать эту поездку — кажется, наш с Фу Юнем разговор складывался не слишком-то радостно.
— Я не отрицаю ничьего существования, чужой боли или борьбы, — Фу Юнь слегка постучал согнутым пальцем по стеклянной столешнице. — Твой сценарий принадлежит только тебе.
Его голос звучал очень мягко — так, будто он просто рассказывал долгую историю.
— Тогда... я имею в виду себя, — есть ли вообще смысл тащиться с тобой в эту глушь? — спросил я.
— Цяо Цзянь, тебе не нужно нести такой тяжелый груз или испытывать лишнее давление. Тебе достаточно знать лишь одно: это я прошу тебя о помощи. Человек, которому положено испытывать напряжение — это я.
— Но ты ведь даже не сказал мне, в чем именно мне нужно тебе помочь.
— Я боялся, что если скажу, ты тут же встанешь и уйдешь, не оглядываясь.
— Ну и ладно, — я скрестил руки на груди, откинувшись на спинку кресла, и произнес так, будто с моих плеч свалился огромный груз: — Лучше и правда не говори мне ничего. Иногда не знать — это даже к лучшему, по крайней мере, психологический груз будет не таким тяжелым.
http://bllate.org/book/31537/3848887
Готово:
