— Управляющий Ци, почитай мне вслух.
— Хорошо, молодой господин.
Гу Цзиньчэнь полулежал на кровати, и в столь юном возрасте в нём уже чувствовалась властная манера генерального директора.
Ци Луо удовлетворенно кивнул.
Лишь когда у злодея будет полон показатель счастья, его задание можно будет считать выполненным.
Поразмыслив так и эдак, он пришел к одному выводу.
Человек чувствует себя счастливым лишь тогда, когда силен сам.
Счастье даруешь себе сам, а то, что получаешь от других — лишь мимолетная радость, и более того, эта радость в любой момент несет в себе риск быть отнятой.
Поэтому он решил помочь Гу Цзиньчэню стать сильным, независимым и по-настоящему величественным президентом компании!
Ци Луо прокашлялся, раскрыл книгу и начал выразительно читать вслух.
На обложке книги крупными иероглифами было выведено:
Руководство по воспитанию властного президента.
……
Два дня спустя Ци Луо вернулся в Усадьбу Гу вместе с полностью восстановившемся Гу Цзиньчэнем.
В доме царило оживление, слуги ходили радостные и сияющие, и никто из них даже не заметил отсутствия молодого господина.
Возможно, они и заметили, но никому не было до этого дела.
Женщина в униформе экономки стояла на лестнице и командовала остальными.
— Сегодня вечером приедет мадам, поживее шевелитесь, приберите каждый уголок до блеска!
— Эй, те, что в стороне, мадам понадобятся четыре отдельные гардеробные: для вечерних платьев, повседневной одежды, обуви и головных уборов — подготовьте всё заранее.
— Второй молодой господин будет жить в самой большой комнате на втором этаже... Что значит, она занята? Перенесите вещи вниз!
— Прекратите! Посмотрим, кто из вас смеет что-либо тронуть.
Раздался холодный и резкий мужской голос, и все замерли на месте.
Ци Луо за руку провел Гу Цзиньчэня в холл.
— Хозяин, она — та самая прислуга из окружения любовницы, мать главной героини Бай Инь, — быстро представил ее Системный помощник.
— По секрету скажу тебе, у этой женщины шашни и со старым президентом!
— Вот это да.
Ци Луо встрепенулся.
Оказывается, это младшая любовница номер два.
— Ты кто такой?
Бай Инь с подозрением спустилась со ступенек.
Стоявшая рядом служанка подсказала ей:
— Сестра Бай, он — новый управляющий Ци.
Ци Луо наотмашь оперся рукой на ящик, который несли рабочие.
— Кто разрешил вам трогать вещи молодого господина?
— Мадам и второй молодой господин приезжают сегодня вечером, разве мы не освобождаем для них место?
Бай Инь подтянула Ци Луо поближе к себе и тихонько проговорила:
— Управляющий Ци, ты новенький и, боюсь, еще не знаешь обстановки в доме генерального директора? В будущем хозяйкой здесь станет мадам, и все мы сможем рассчитывать только на нее...
— Хэ.
Ци Луо холодно посмотрел на нее, и по спине Бай Инь пробежал неожиданный леденящий мороз.
— Какая еще мадам? Сейчас здесь есть только старший молодой господин, нужно ли мне помогать вам осознать свое место или вы все хотите уволиться?
Люди переглянулись, читая в глазах друг друга страх.
С чего это новый управляющий так печется об этом маленьком отродье?
— Через десять минут я хочу видеть вещи молодого господина на их прежних местах, и чтобы не было ни малейшего ущерба.
И кроме того. Ци Луо при всех набрал номер врача.
— Вы уволены.
— Что?! — пронзительно взвизгнул голос на том конце провода. — Да как ты смеешь... Меня ведь лично нанял сам господин Гу!
— Если есть вопросы, идите к господину Гу, я уверен, он будет очень рад узнать всю подоплетку дела.
Ци Луо сбросил вызов.
Он был уверен, что врач не осмелится пойти к Гу Хое.
В конце концов, Гу Хое был человеком донельзя дорожащим своей репутацией и ни за что не позволил бы подобным слухам о жестоком обращении с родным сыном вылиться наружу.
— Хозяин, ты только что был так крут!
Система сыпала похвалами: — Успешно защитил владения злодея!
— Это лишь временно.
Уголки губ Ци Луо искривились в горькой улыбке.
Когда банкет закончится, он уже не сможет вот так в открытую использовать полномочия управляющего ради отстаивания интересов Гу Цзиньчэня.
……
Наступила ночь.
С потолка свисала ослепительная хрустальная люстра, гости на банкете блистали в вечерних нарядах, а среди звона бокалов царила атмосфера роскоши и изящества.
Освещение в зале внезапно погасло, и тут же луч прожектора упал на лестничный пролет.
Гу Хое слегка приподнял руку. Жань Линсюэ прекрасно сохранилась и выглядела на свои двадцать с небольшим, а сшитое на заказ платье подчеркивало ее точеные изгибы фигуры.
Она застенчиво подняла взгляд, встречаясь с Гу Хое полным нежности взором, под его ободряющим взглядом просунула руку в локоть спутника, и под всеобщие восторженные вздохи они бок о бок стали спускаться по лестнице.
Следом за ними в миниатюрном костюмчике шел Гу Наньюй: его красный галстук-бабочка сидел идеально ровно, а волосы были уложены гелем и ослепительно блестели.
Гу Хое выглядел свежим и бодрым, словно он снова вернулся в свои двадцать лет — полным юношеского задора парнем, который когда-то мельком увидел девушку под яблоней, будучи еще совсем бедным юнцом...
Он ждал этого больше десятка лет, и факты доказали: искренне любящие друг друга сердца в конце концов обретают свое счастье!
Но перед этим предстояло сделать еще одно важное дело.
Гу Хое взял микрофон.
— После ухода моей любимой жены я каждый день обливался слезами и бессчетное количество ночей не мог сомкнуть глаз, но больше всего я переживал за своего сына Гу Цзиньчэня.
Ци Луо в форменном костюме управляющего стоял в никем не замеченном углу, держа в руках доверху заставленную тарелку с едой и изображая идеального деревянного истукана.
Видя едва увлажнившиеся глаза Гу Хое, он с бесстрастным выражением лица отправил в рот кусочек клубничного десерта Арно ценой в тысячу девятьсот девяносто девять.
И прокомментировал:
— Крокодиловы слезы.
Система поправила его:
— Слезы старого козла-президента.
Человек на сцене продолжал свою речь.
— Уходя из жизни, любимая жена наказала мне хорошенько заботиться об А-Чэне, но из-за своей занятости я физически не мог разорваться на части и в конце концов решил взять в жены мисс Жань, чтобы она помогала мне вести домашнее хозяйство и подарила А-Чэню полноценное детство и родительскую заботу.
Ци Луо набил рот до отказа:
— Понятно: и рыбку съесть, и сесть, ему нужны и добрая репутация, и любовница.
Гу Хое объявил при всех:
— Отныне мисс Жань — госпожа Гу, и я буду относиться к Гу Наньюю как к родному сыну!
Как только эти слова прозвучали, среди гостей поднялся шум, и люди засыпали его похвалами.
— Такой хороший мужчина, как генеральный директор Гу, редкость в наши дни.
— И правда, он так добр к молодому господину Гу, специально женился на мисс Бай, чтобы та ухаживала за ним. Если бы покойная госпожа Гу узнала об этом на том свете, она бы успокоилась...
Стоявшая рядом гостья прервала ее:
— Не стоит говорить столь зловещие вещи на таком празднике. Какая еще госпожа Гу, настоящая госпожа Гу сидит вон там, на сцене!
Люди с проницательным взглядом переглянулись с абсолютной ясностью во взорах: не говоря ни слова друг другу, они молча подумали об одном и том же —
В семье Гу, похоже, грядут перемены.
……
Банкет становился все шумнее, гости озаряли лица улыбками и обменивались взаимными любезностями, и никто из них не замечал, что другой главный виновник торжества — истинный старший молодой господин семьи Гу — так и не появился.
В комнате царила непроглядная тьма, двери и окна были плотно закрыты.
Хрупкая фигурка Гу Цзиньчэня забилась в комок на постели, не шевелясь.
Хотя он плотно укутался в одеяние, тело все равно пробирало леденящим, пронзительным холодом, словно он провалился в ледяной погреб.
Прекрасная звукоизоляция комнаты, казалось, превратилась в тонкие дощечки, и резкие, оглушающие звуки празднества вонзались в сердце острыми иглами.
Гу Цзиньчэнь зажал уши руками, пытаясь заставить все эти голоса исчезнуть.
Но это не помогало.
— А-Чэнь, он... он, конечно же, любит тебя, ведь ты его единственный ребенок...
В воспоминаниях нежная женщина мягко гладила его черные волосы, а ее опущенный взгляд скрывал легкую печаль.
Картина сменилась: бурная ветреная ночь, пустая палуба круизного лайнера. Гу Цзиньчэнь прижимал к груди игрушечную собачку, собираясь отыскать маму, и случайно увидел, как Жань Линсюэ столкнула ее за ограждение.
— Сдохни! Хое любит только меня!
— Ух... кхм!
Гу Цзиньчэнь резко согнулся у края кровати, его непреодолимо затошнило.
Тело продолжало дрожать, а ростки ненависти в глубине души грозили поглотить его целиком, увлекая на дно темного ада, где он барахтался и тонул в муках...
Внезапно резкий звук вернул его к реальности.
Тук-тук-тук!
— Молодой господин, молодой господин, вы здесь? Я Ци Луо, отворите же скорее, молодой господин, угадайте, что я вам принес?
Веселый голос за дверью развеял мрак и одиночество комнаты, а стук не прекращался, казалось, пока он не откроет, тот будет стучать до бесконечности.
Гу Цзиньчэнь выпрямился и холодно посмотрел в сторону доносящегося звука.
Всего в одной стене от него у Ци Луо уже затекла рука держать поднос.
— Неужели уснул и не услышал?
Система ябедничала втайне:
— Хозяин, злодей в комнате тайком хандрит.
Стоило ей договорить, как дверь внезапно распахнулась.
Опустив взгляд ниже, Ци Луо увидел заплаканные глаза Гу Цзиньчэня, пустые и безжизненные.
— Я буду отдыхать, не мешайте мне.
С этими словами он попытался закрыть дверь.
Ци Луо протиснулся внутрь и, пока тот не успел опомниться, первым продемонстрировал то, что держал в руках.
— Молодой господин, скорее гляньте, какую вкуснятину я вам принес.
Гу Цзиньчэнь машинально перевел взгляд —
Тарелка.
На тарелке горкой громоздились разнообразные изящные миниатюрные пирожные, украшенные замысловатыми узорами; от одного взгляда на них сводило зубы от приторности.
Он вовсе не любил такое.
— Ну как, слюнки потекли? Или прятался тут один и грустил?
Ци Луо с улыбкой ущипнул пальцами одно пирожное и поднес к его губам.
— Ничего страшного, старый слуга приготовил для молодого господина всё самое лучшее, давай отведаем в комнате те пирожные, которые так любят дети.
Словно поддавшись наваждению, Гу Цзиньчэнь приоткрыл рот.
Приторный и мягкий вкус взорвался на вкусовых рецепторах, мгновенно заполняя весь рот, отчего даже тело словно превратилось в комочек нежнейшего крема. Невыразимая кислая боль подступила к горлу, и Гу Цзиньчэнь яростно сглотнул.
Шмыгнув носом, он крепко сжал пальцы в кулаки по бокам тела, слегка подражая:
— Совсем... совсем не вкусно!
Ци Луо послушно подхватил его слова:
— Да-да-да, совсем не вкусно, ну же, давай еще кусочек... Вот так, молодой господин умница.
Подросток ел пирожное за пирожным, пока не прикончил все сладости, и Ци Луо довольно забрал пустую тарелку.
Он так и знал: разве мог молодой господин не любить подобные сласти?
http://bllate.org/book/31517/3845670
Готово:
