— Лили, тебе в последнее время нужно быть особенно осторожной, он… Тёмный Лорд уже отдал приказ всем Пожирателям Смерти изо всех сил отыскивать вас и семейство Лонгботтомов. Не знаю почему, но по сравнению с Лонгботтомами он уделяет вам гораздо больше внимания. Я… я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя, но и сама будь осторожна.
— Директор Дамблдор тоже говорил мне об этом, мы собираемся наложить Заклятие Фиделиус, хранителем тайны будет Сириус, так что проблем возникнуть не должно. Север, ты тоже береги себя.
— Хм, у этого тупого пса мозгов поместится разве что в горошине, а всё остальное пространство черепа занимают сплошные кости. Верить ему — всё равно что самой стать своим хранителем.
— Ох, Север, ты опять за своё. Пусть он и выглядит не слишком надёжным, но я верю, что он нас не предаст. Не переживай.
Похоже, профессор уже переметнулся на другую сторону, и между Тёмным Лордом и дедушкой Дамблдором разворачивалась настоящая игра в прятки. Если прикинуть время, оставалось меньше семи месяцев до того момента, как малышу Гарри придётся столкнуться лицом к лицу со смертью. Потрясённый товарищ Гарри даже забыл потискать профессора и застыл столбом прямо на месте. Хотя это был и не смертельный уровень в игре, но собственным глазами видеть убийство родных отца и матери, да ещё и таскать на собственной макушке кусочек Волан-де-Морта, а потом десять лет пробыть приёмышем в неродной семье…
Десять лет. Да за это время война успела бы закончиться победой. И хуже всего было даже не это, а то, что ему предстояло собственными глазами смотреть на гибель родителей. Пусть эти папа с мамой достались ему даром и у товарища Гарри не было к ним особого родственного чувства, но это ведь были живые человеческие люди, и Толстяк Гарри, за всю жизнь не видавший ни единого покойника, страшно дрожал от ужаса.
Однако как же предотвратить убийство халявных предков? Товарищ Гарри изо всех сил пытался вспомнить прочитанные им сетевые фанфики — похоже, ещё никому не удавалось этого успешно добиться. Многие конспирологически полагали, будто дедушка Дамблдор заранее всё подстроил, именно поэтому халявным родителям суждено было погибнуть. Гарри не знал, стоит ли верить в теории заговора, но дедушка Дамблдор действительно не должен был занимать Мантию-невидимку, когда семейство Поттеров оказалось в опасности — в противном случае у халявных папы с мамой оставался бы хоть какой-то шанс на выживание.
И тогда товарищ Гарри с девятимесячного возраста, как только научился ходить, принялся методично «зачищать карту» в собственном доме. Начиная от кухонного слива и заканчивая щелями в полу на чердаке, он не упускал ни единой детали, надеясь отыскать Мантию-невидимку Рода Поттеров.
Под ковром и под диваном он подобрал два золотых галлеона, три серебряных сикля и семь медных кнатов, в старом кошельке Лили обнаружил стопку банкнот на сто пятьдесят фунтов стерлингов и несколько монет пенсов поменьше — все эти деньги естественным образом превратились в цифры на счету за сумочкой-инвентарём Гарри.
На чердаке было свалено множество старых учебников мамы-Лили и папы-Сохатого, конспектов и тетрадей с проверенными и оцененными преподавателями эссе, там же пылились и старые учебники Сириуса. Гарри отобрал из этой кучи целый комплект учебников, конспектов и работ, убрав их в ячейку для предметов, при этом отдавая приоритет вещам своей мамы.
Потому что мамины тетради были сплошь исписаны заметками, а учебник зельеварения и вовсе пестрел эксклюзивными пометками Принца-Полукровки на полях, в то время как его папа и крёстный явно не относились к числу усердных учеников — их книги были чистыми, без каких-либо записей, зато пестрели какими-то набросанными на скорую руку карикатурами.
В старой коробке в подвале лежали открытки ко дню рождения и Рождеству, присланные Снейпом Лили, а также кое-какие старые фотографии, записочки и тому подобное. Очевидно, глупый папа понятия не имел о существовании этой коробки, иначе Гарри был уверен, что её давно бы обратили в пепел с помощью какого-нибудь Инсендио.
Толстяк Гарри присвоил всё это добро себе, спрятав вместе с коробкой в инвентарь — мало ли когда пригодится на чёрный день.
Толстяк Гарри никак не мог взять в толк, почему семейство Поттеров при столь опасной ситуации не возвращается в Мэнор Поттер — уж там-то меры безопасности были куда надёжнее, чем в этом двухэтажном домике в Годриковой Впадине. Иметь родовое гнездо, передающееся из поколения в поколение, и не возвращаться туда — это вызывало у Толстяка Гарри сильнейшую депрессию. Стоило учесть, что зачищать карту в подобных старинных замках всегда было куда выгоднее, чем шарить по обычным жилым домам, глядишь, ему удалось бы отыскать тайную комнату, доверху набитую золотом, о которой никто не знал.
Впрочем, пусть это был и простой жилой дом, но тайная комната у Поттеров всё же имелась. В кабинете обнаружилась небольшая потайная ниша, внутри которой пряталась кнопка — товарищ Гарри нащупал её во время седьмого обследования кабинета и с помощью этой кнопки отворил потайную комнатку за книжным шкафом. Внутри хранилось множество магических вещиц вроде гомункулусных зеркалец и двусторонних зеркал, несколько книг с сильно обтрёпанными краями обложек, а также две старые волшебные палочки.
Ничего по-настоящему ценного в этой маленькой тайной комнате не держали, а судя по характеру глупого папы, он мог до самой смерти не вспомнить о том, чтобы заглянуть в тайник, и, разумеется, не заметил бы пропажи. Так что товарищ Гарри без малейших угрызений совести разграбил тайную комнату.
Пока Гарри вдоль и поперёк не перерыл весь дом вверх дном, ему так и не удалось отыскать хоть что-то, отдаленно напоминающее Мантию-невидимку. Неужели Мантию взаправду одолжил дедушка Дамблдор? Одиннадцатимесячный товарищ Гарри уныло распластался на скамейке у крыльца, греясь на солнышке и размышляя о судьбе Мантии. Погода в июне стояла уже очень теплая, но солнце припекало мягко, и Толстяк Гарри блаженвал до того, что был готов замурчать, совсем как кошка.
Все эти три месяца Толстяк Гарри изо всех сил пытался показать своё отвращение к Питеру, дабы намекнуть бестолковым предкам, что этот тип — предатель, однако никто не обращал внимания на отношение младенца, зато Питер за спиной у всех исподтишка дважды ущипнул его. Малыш хотел и напрямую сказать остальным, но ему еще не исполнилось и года, да и в прошлой жизни его английский был далеко не столь хорош. Его словарного запаса, еле-еле проскочившего на проходной балл почетного экзамена, банально не хватало, чтобы чётко выразить мысль. Сейчас он даже фразу «Нет, Питер» произносил с трудом, шепелявя и проглатывая звуки, куда уж там до остального.
Оставалось четыре месяца. Без Мантии-невидимки, оставаясь дома, халявные папа с мамой гарантированно погибнут. Значит, требовалось придумать способ выманить их из дома в ночь на Хэллоуин — стоило им уйти, как у них появлялся шанс на выживание.
Пока он предавался пустым размышлениям, у входной двери появилась фигура в чёрном — это шёл с визитом профессор! Толстяк Гарри пришел в восторг, соскользнул со скамейки, перебирая короткими ножками и раскинув руки, бросился навстречу профессору. Профессор замер на месте, с брезгливым выражением лица, словно глядя на личинку жука, косясь на прицепившегося к его ноге Толстяка Гарри — исключительно боковым зрением. Товарищ Гарри мысленно закатил глаза, продолжая цепляться за мантию профессора и отчаянно карабкаться наверх.
После того как Толстяк Гарри битых две минуты упорно старался без малейшего продвижения вперед, профессор наконец соизволил с недовольным видом наклониться, подхватить его на руки и двинулся в дом. Толстяк Гарри мысленно радостно завопил ура, обхватив шею профессора пухлыми ручками, перевязочками разделившимися на три складочки, и потёрся щекой о его плечо. От этого движения осанка профессора стала еще деревяннее, а уши покраснели.
Папаша Гарри в упор не замечал бесстыдства собственного сына, который лакомился за счет чужого терпения, и, завидев старого недруга, таскавшего на руках его чадо, взбудораженно выскочил из комнаты. Он тыкал в профессора пальцем и открыл пальбу почем зря, решительно требуя, чтобы профессор немедленно вернул ему сына.
Получив оплеуху по затылку от появившейся из кухни мамы-Лили, папа-Сохатый наконец прекратил словесные нападки на профессора, но всё же принялся негромко звать:
— Гарри, иди к папе, иди сюда.
Подзывая его, он ещё и хлопал в ладоши.
Гарри то посмотрел на папу, то перевел взгляд на профессора, демонстративно отвернулся и обнял шею профессора ещё крепче пухлыми ручками. Старый Поттер потерпел жесточайшее поражение и в тот же миг сдулся, словно проколотый мяч.
Толстяк Гарри мысленно тихонько пробормотал:
— Папа, прости меня. Ты, старикан, судя по всему, вот-вот отправишься на тот свет, а твоему сыну ещё лет шесть-семь крутиться под началом этого человека. Уж извини за неудобства, батя.
Всё, что способно уязвить давнего соперника — благое дело, а маленький толстяк, способный помочь профессору утереть нос папаше Гарри — отличный толстяк. И тогда профессор с удовольствием устроился на диване, усадив Толстяка Гарри себе на колени. Гарри расплылся в улыбке и, изображая паиньку, уселся на коленях у профессора, принявшись теребить пуговицы на его мантии и делая вид, будто не замечает исполненного скорби отцовского взгляда.
Профессор явился затем, чтобы предупредить маму-Лили: Пожиратели Смерти схватили двух членов Ордена Феникса и теперь знают, что дом Гарри защищен Заклятием Фиделиус, а потому они ведут охоту на Мародёров, так что им следует соблюдать осторожность.
Услышав эту новость, Толстяк Гарри тоже радости не испытал — хотя сидеть на коленях у профессора было превосходно, настроение от этого лучше не стало. Обстановка накалялась с каждым днём, и Толстяк Гарри почти ежедневно жил как на иголках.
На третий день после визита профессора мама-Лили воспользовалась тем, что дома больше никого не было, а папа-Сохатый отлучился по делам, уложила Гарри в кроватку и, достав толстый древний фоллиант, направила на Гарри волшебную палочку, применив то самое знаменитое «Защитное заклинание любви».
Если раньше Гарри относился к своим папе и маме в этой жизни с некоторым отчуждением, то с этого самого мгновения он был до глубины души тронут этой Лили.
Как бы то ни было, его мама-Лили оказалась достойной матерью, она была готова даже пожертвовать собственной жизнью ради своего сына. Бывает ли в этом мире любовь более великая, чем эта бескорыстная материнская любовь? Толстяк Гарри прижался лбом к прутьям детской кроватки и заплаканными глазами посмотрел на свою маму-Лили.
Что ж, в любом случае ему придется побороться — потерять такую замечательную маму из-за неизбежной гибели было бы слишком жалко. У мамы ребёнок — сокровище, нет у мамы ребёнка — сирота, а Толстяк Гарри хотел быть сокровищем.
http://bllate.org/book/31514/3845356
Готово:
