Чи Гуйчжоу сделал два шага вперёд, собираясь сначала поздороваться. Но прежде чем он заговорил, Ся Янь уже заметил его, остановился и первым назвал по имени:
— Чи Гуйчжоу?
Линь Аоцюань, шедший с полусклонённой головой, тоже остановился и повернулся.
— Добрый день, — вежливо ответил Чи Гуйчжоу. — Или добрый вечер.
Ещё не стемнело, поэтому приветствие он отнёс сразу к двум временам суток.
Долго обмениваться любезностями было некогда. Чи Гуйчжоу кратко изложил просьбу:
— Вы сейчас возвращаетесь в академию? Если удобно, не подбросите меня? Поблизости не нашёл такси.
Услышав это, Линь Аоцюань тут же мысленно усмехнулся.
Не нашёл такси? Да ну, вокруг оживлённый торговый район. Как здесь может не быть такси?
Наверняка опять предлог, чтобы подобраться поближе. Ещё и настолько неумелый… Брат Янь, может, и не задумается, но уж он-то прекрасно знает, как этот омега умеет устраивать «совпадения»!
Пальцы в карманах брюк слегка сжались. Линь Аоцюань перевёл взгляд на черноволосого юношу, стоявшего против света.
В лучах клонящегося к закату солнца тянулась длинная тонкая тень. Одну руку он держал у сумки, и красный шнурок на светлом запястье особенно бросался в глаза.
Постойте… Браслет? Когда он надел украшение? При прошлой встрече этой лишней вещи не было.
Линь Аоцюань прищурился и тут же присмотрелся.
Запястье обвивал сплетённый из тонких нитей красный шнурок. Простой, без дополнительной вышивки. Подвеской служил круглый деревянный жетон, тоже без каких-либо вставок. Пожалуй, вся красота заключалась лишь в аккуратности и соразмерности.
Совсем дешёвая безделушка с уличного прилавка, не стоящая денег. Линь Аоцюань быстро вынес вердикт. На подарок младшего господина Су, которого он видел в прошлый раз, не похоже. Скорее сам купил.
Впрочем, дешёвый браслет очень подходил этому омеге-простолюдину… Этот шнурок на тонком запястье почему-то даже придавал своему владельцу трогательно-беззащитный вид.
…Трогательно-беззащитный? Как только это слово невольно возникло в голове, лицо Линь Аоцюаня застыло.
Откуда в голове такое тошнотворное определение?! Он резко поджал губы. Перед ним омега, который запросто произносит настолько распутные вещи!
Наверняка влияние гона. Линь Аоцюань медленно выровнял дыхание. Из-за гона он стал плохо соображать.
Как он и говорил несколько дней назад, гон у него приходился на это время. Точнее, на эту неделю: начался вчера.
Хотя успокаивающий препарат он ввёл заранее, феромоны альфы всё равно волнами били в дамбу рассудка. Время от времени немного просачивались наружу, и сознание порой затуманивалось.
Например, сейчас.
— …Линь Аоцюань? Линь Аоцюань! Линь-пёс!
Последний громкий оклик наконец выдернул его из путаных мыслей. Он моргнул и увидел: и Ся Янь, и Чи Гуйчжоу смотрят на него.
— Ты где витаешь? — Ся Янь слегка нахмурился. — Несколько раз тебя позвал.
— Ой, прости, прости. — Линь Аоцюань почесал затылок и открыто улыбнулся, ничем не выдав внутренних переживаний. — Что такое, брат Янь?
Ся Янь знал, что у друга сейчас гон и он плохо соображает, поэтому развивать эту тему не стал. Тем более перед ними его «первая любовь»: нужно помочь оставить хорошее впечатление.
Он кивнул и медленно, ровным голосом сказал:
— Мы возвращаемся в академию. Чи Гуйчжоу поедет с нами. На переднем пассажирском месте вещи. Вы двое сзади сядете?
Он специально предложил так, чтобы дать другу возможность пообщаться.
— …Конечно, без проблем! — Линь Аоцюань улыбнулся, слегка показав кончики клычков, и посмотрел на черноволосого юношу: — Садимся, товарищ Чи Гуйчжоу?
С этими словами он первым открыл дверцу и приглашающе повёл рукой.
Чи Гуйчжоу отказываться не стал: он действительно торопился. Поэтому сказал «спасибо» и сел первым.
Проходя мимо, он снова уловил слабый аромат жареной рыбы.
Он машинально покосился на Линь Аоцюаня и мысленно подивился. Как же этот человек любит жареную рыбу! Видимо, опять только что полакомился ароматной рыбой.
Так вкусно пахнет. Если бы спрашивать в лоб не было слишком бесцеремонно, он бы даже поинтересовался, где тот ел.
Машину Ся Яня недавно помыли, а ещё внутри стоял автомобильный лимонный ароматизатор. Свежий лимон рассеивал лёгкий запах жареной рыбы, оставляя нечто похожее на лимон с морской солью.
Усевшись, Чи Гуйчжоу не стал сразу доставать сладости. Лучше вручить перед выходом — так не придётся по кругу обмениваться вежливыми отказами.
Он устроился удобнее и прижал сумку к груди.
Заметив это в зеркале заднего вида, Ся Янь из чувства ответственности альфы машинально захотел сказать: «Можно положить сумку впереди».
Но, давая другу возможность проявить себя, промолчал. Только всё не заводил машину, поворачивая ключ в руке: безмолвно напоминал и поторапливал.
Линь Аоцюань: «…»
На мгновение замерев, он изобразил отзывчивость и сказал Чи Гуйчжоу:
— Не держи сумку на руках, тяжело ведь? Можешь положить впереди или мне отдать!
Лишь услышав это, Ся Янь наконец удовлетворённо перестал следить за задним сиденьем и сосредоточился на вождении.
— Не нужно, она лёгкая. — Чи Гуйчжоу покачал головой, вежливо отказавшись, и, отвечая, посмотрел на Линь Аоцюаня.
Раньше он не заметил, но теперь вблизи увидел: щёки у того неестественно раскраснелись и, кажется, горели. Дыхание чуть учащено. Похоже на начало простуды с небольшой температурой.
Чи Гуйчжоу помедлил, склонил голову и спросил:
— Ты в порядке?
Первой мыслью Линь Аоцюаня было, что его упрекают.
Даже после заблаговременного укола успокаивающего препарата альфа во время гона неизбежно испытывал тревожность и головокружение, а феромоны просачивались наружу. Он решил, что ему намекают: держи феромоны под контролем.
…Хорошо! Отсядет подальше. Всё равно ему этот тип не нравится, просто играет перед братом Янем.
Поэтому Линь Аоцюань втиснулся ближе к двери, увеличив расстояние, и глухо ответил:
— Прости, запах тебе мешает.
Чи Гуйчжоу растерялся, но быстро подхватил:
— Нет, я не об этом.
Лёгкий аромат жареной рыбы уже давно смешался с лимонным освежителем в запах морской соли с лимоном и совсем не был резким. Да и рыба сама по себе пахла хорошо. Если не посреди ночи — никакая не пытка.
— Мне показалось, тебе нездоровится, — как ни в чём не бывало продолжил он. — Ты в порядке?
— …А. — Линь Аоцюань не понимал, забота это или что-то скрытое. Он не верил, что тот не распознаёт признаки гона. Поэтому не сдвинулся с места, а лишь ответил: — Нормально.
Чи Гуйчжоу не понимал, почему Линь Аоцюань всё ещё жмётся в угол заднего сиденья.
Может, слова задели его самолюбие? Но он действительно не хотел сказать, что ему неприятен оставшийся после еды запах!
И вообще, есть — совершенно нормально. Чи Гуйчжоу это прекрасно понимал. После хого или барбекю одежда так или иначе пахнет едой. Проветрить или сменить — и всё.
Как бы то ни было, такому высокому парню съёживаться в стороне наверняка неудобно. А он ещё и болен.
Поэтому Чи Гуйчжоу естественно протянул руку, собираясь немного подтянуть его к себе.
Увидев это, Линь Аоцюань распахнул глаза и внезапно застыл, инстинктивно насторожившись.
Что он делает?! Неужели собирается специально выпустить немного феромонов омеги, соблазнить и выставить его на посмешище…
Ему и так уже плохо. Если ещё и почувствует феромоны омеги, сдерживаться придётся с ещё большим усилием!
Линь Аоцюань стиснул клыки. Тело под рубашкой напряглось, пальцы сбоку сжались намертво, даже дыхание слегка замерло.
Он пристально следил за приближавшейся рукой. Чем дольше смотрел на красный шнурок на белом запястье, тем больше тот походил на свернувшуюся ядовитую змею.
И эта змея, шипя, подбиралась к нему.
Линь Аоцюань немигающе следил за рукой. Три, два, один… Хлоп.
Чи Гуйчжоу положил ладонь ему на руку и сказал:
— Не жмись в угол. Подвинься ко мне.
Слишком спокойные слова будто дважды облетели салон лёгким ветерком и лишь потом достигли ушей. Линь Аоцюань на мгновение растерялся.
Ни капли феромонов омеги. Черноволосый юноша сдерживал их очень хорошо. Даже слишком хорошо.
Светло-серые глаза были полны участия. Рука не делала ничего лишнего: лишь легко легла возле локтя и потянула, предлагая не тесниться у края.
Яркий красный шнурок по-прежнему смирно и спокойно обвивал запястье. Ядовитая змея оказалась иллюзией. Разумеется, иллюзией.
Не почувствовав соблазняющих феромонов омеги, Линь Аоцюань наконец облегчённо выдохнул. Но одновременно на душе стало необъяснимо тяжело.
Такая покорность даже непривычна… Впрочем, брат Янь ведь впереди за рулём. Конечно, свою настоящую натуру он не покажет.
Вся эта внимательная забота, скорее всего, разыгрывается для брата Яня?
От этой мысли стало ещё тяжелее.
Почему хитрый омега всё время устраивает совпадения и не отстаёт от брата Яня??
Почему только брат Янь… А он сам не подходит? Разве он не заслуживает, чтобы лиса потрудилась и его посовращала?
Едва эта последняя мысль возникла, Линь Аоцюань весь вздрогнул и мгновенно очнулся от дурмана.
О чём он вообще думает?!
Спина покрылась холодным потом. Он тут же мысленно скомкал страшную мысль и отбросил как можно дальше.
Всё из-за гона. Во время гона у альф гораздо сильнее обычного проявляется инстинкт соперничества. Линь Аоцюань положил руку на лоб и медленно выдохнул, возвращая себе рассудок.
…Нельзя попасться в ловушку этой лисы. Ведь именно он здесь самый трезвомыслящий.
Чи Гуйчжоу заметил, как тело соседа сначала напряглось, затем расслабилось. Кажется, стало лучше.
Убедившись, что тот больше не жмётся в угол, он убрал руку и снова обнял холщовую сумку.
Ся Янь водил очень хорошо, а ещё им повезло: всю дорогу горел зелёный.
Чи Гуйчжоу посмотрел за окно и понял, что академия Одепес уже близко.
Значит, пора угощать сладостями.
Он сунул руку в сумку и достал хорошо упакованную коробку.
Поскольку Ся Янь пока вёл машину, Чи Гуйчжоу подумал и первым протянул её сидевшему рядом Линь Аоцюаню.
http://bllate.org/book/31504/3845966
Готово:
