Вошедший следом Янь Чжэнцзэ, судя по всему, думал о том же самом: разумеется, они и не подумали бы добровольно брать на себя столь неблагодарное и хлопотное дело.
Ароматические палочки в спальне всё еще тлели, в жаровне ярко полыхал огонь, но вокруг царило тяжелое молчание.
В этот самый момент оба внезапно услышали голос Шэнь Ичжоу:
— Что от меня требуется?
Его тон был совершенно обычным, словно в происходящем не было ничего странного. Однако это заставило лекаря Чэня и Янь Чжэнцзэ перемениться в лице. Они одновременно подняли головы и посмотрели на этого не знающего жалости к врагам Государственного наставника, с трудом веря, что эти слова прозвучали из его уст.
Шэнь Ичжоу с привычным выражением лица посмотрел на них:
— Что такое? Полагаете, я не сумею позаботиться о Девятом принце?
— И в мыслях не было, — поспешно опустив голову, быстро произнес лекарь Чэнь. — У страдающих от переохлаждения в первую очередь нужно сменить одежду на сухую, обеспечить им тепло, а когда они пропотеют — напоить целебным отваром, и к рассвету состояние улучшится.
Взгляд Шэнь Ичжоу упал на бледные губы Гу Юаньтин, а через мгновение отвернулся:
— А если состояние не улучшится?
Поза лекаря Чэня осталась прежней:
— Если симптомы Девятого принца не ослабнут или же ухудшатся, лучше всего укутать всё его тело чем-нибудь теплым, помня при этом, что температура не должна быть слишком высокой и обжигающей. Ну а если и это не поможет...
Если же и это не поможет, то, пожалуй, даже небожители будут бессильны его спасти.
Шэнь Ичжоу молча выслушал и кивнул, показывая, что всё понял.
Лекарь Чэнь вытер со лба пот и облегченно выдохнул. Не смея больше даже взглянуть на этого человека, он поспешно откланялся, бросив напоследок, что идет готовить лекарство, после чего быстрыми шагами сбежал из комнаты.
Когда лекарь удалился, Шэнь Ичжоу приблизился к краю кровати. Про себя он подумал, что этот мальчишка — поистине всеми брошенный несчастный сирота: стояла глухая зима, а этот Девятый принц был одет лишь в одно тонкое черное платье.
Рукава из-за многолетнего износа, судя по всему, укоротились едва ли не на добрую пядь, из-за чего излишне тощие руки оказались полностью обнажены.
Его кожа и без того была мертвенно-бледной, а фиолетово-черные следы на ней выглядели поистине жутко.
В комнате воцарилась тишина. Янь Чжэнцзэ в одиночестве торчал в сторонке с жалким видом — уходить было неловко, а оставаться не с руки. И как только он уже открыл рот, собираясь попрощаться, Шэнь Ичжоу заговорил первым:
— Есть ли в Гоцзыцзяне целебные мази от ран?
— Найти-то можно... — Янь Чжэнцзэ на мгновение замялся, а затем с заметной неохотой продолжил: — Только... это лекарство...
То лекарство некогда было пожаловано Вдовствующей императрицей, его невозможно было достать ни за какие сокровища, и он сам берег его пуще глаза. Тратить такое средство на какого-то Девятого принца казалось ему невыносимым транжирством.
Увидев его нерешительный вид, Шэнь Ичжоу сразу понял, о чем тот думает. Впрочем, сам он всегда отличался толстокожестью и воспринимал лишь то, что хотел услышать.
Раз оно есть — значит, есть, а все эти оговорки в его глазах не стоили и выеденного яйца.
Глядя на него тяжелым взглядом, Шэнь Ичжоу с преувеличенной учтивостью произнес:
— Будьте добры, одолжите.
От этого слова «добры» Янь Чжэнцзэ едва не лишился чувств. Смел ли он вообще просить Государственного наставника о любезности? Этот предок сегодня казался еще более непредсказуемым, чем прежде.
Но собственная жизнь была дороже любого лекарства, и он попятился к самому выходу так стремительно, что аж вренулся задом о косяк двери. Не обращая внимания на боль, Янь Чжэнцзэ поспешно выпалил:
— Я сию же минуту принесу ее для Государственного наставника!
Система в этот момент подала голос:
{Хозяин, сюжет нарушен! События развиваются вовсе не так.}
Шэнь Ичжоу вернул оставленную снаружи одеяла руку Гу Юаньтин на место и неторопливо ответил:
— А как они должны развиваться?
Система на мгновение зависла:
{Хотя эти данные не удается отыскать, судя по характеру первоначального тела, он абсолютно точно не стал бы заносить человека обратно.}
Шэнь Ичжоу издал протяжное а-а-а и обронил:
— Так мне его обратно выкинуть?
Система замахала воображаемыми руками:
{Верни на место, верни на место!}
Шэнь Ичжоу слегка подался вперед, делая вид, что собирается снова поднять Девятого принца, но стоило ему коснуться рукава Гу Юаньтин, как он замер и произнес:
{Впрочем, если из-за этого сюжет вновь трещит по швам и весь мир рушится, не вини меня потом.}
Система повысила голос:
{Как он может так легко рухнуть?}
Шэнь Ичжоу поинтересовался:
— А как рухнула оригинальная книга?
Система:
{Разумеется, после того, как главный герой-небожитель в книге погиб...}
Поначалу система звучала грозно и значительно, но голос ее становился всё тише и тише. Она ведь прекрасно слышала слова лекаря, сказанные минутой ранее, и оставить человека снова погибать на снегу сейчас означало просто убить его.
Шэнь Ичжоу не подгонял ее, молча ожидая ответа.
Спустя мгновение система с натянутой улыбкой в голосе произнесла:
{На самом деле на дальнейший сюжет это не слишком повлияет.}
Но если человек умрет, у них не останется даже шанса всё исправить.
Шэнь Ичжоу нахмурился, выражая крайнее недовольство и раздражение:
— Так этого парня в итоге выбрасывать или нет? Может, эту роль Хозяина тебе самому занять?
Система с изрядной долей неловкости кашлянула:
{...Хозяин, продолжайте, не обращайте на меня внимания.}
Янь Чжэнцзэ действовал быстро и вскоре принес свою драгоценнейшую Золотую мазь от ран. Шэнь Ичжоу сидел за столиком, скользнув взглядом по скривящемуся от боли в сердце лицу Янь Чжэнцзэ, и наконец перевел глаза на сине-белый фарфоровый флакон.
И впрямь было от чего расстроиться: с первого же взгляда становилось ясно, что вещица баснословно дорогая.
Он протянул руку, чтобы забрать флакон, но собеседник вцепился в него мертвой хваткой. Шэнь Ичжоу приподнял брови и взглянул в лицо мужчине:
— Цзицзю Янь?
Только тогда Янь Чжэнцзэ разжал пальцы. С увядающим на лице выражением скорби он наблюдал, как Шэнь Ичжоу забирает пузырек, но использовать его тот не спешил — напротив, безмятежно отдал приказ на выход:
— Больше ничего не требуется, Цзицзю может идти.
Янь Чжэнцзэ: «...»
В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи. Шэнь Ичжоу сидел у постели, не смея отойти от Гу Юаньтин ни на шаг, и время от времени прикладывал руку к его лбу, проверяя температуру. Он трудился с усердием и самоотдачей — демоны знают, на основной работе он никогда не выкладывался с такой силой.
Положение вроде бы уже улучшилось, но среди ночи у Гу Юаньтин внезапно начался жар. Когда Шэнь Ичжоу коснулся его лба, то невольно отдернул руку — та была раскаленной.
Его собственные пальцы слегка озябли, и когда их кончики прикоснулись к пылающему лбу, эта прохлада заставила Гу Юаньтин нахмуриться, словно он превозмогал сильнейшую боль.
Причем боль эта казалась не телесной, а скорее похожей на глубокую душевную травму, оставленную каким-то страшным переживанием.
Он на секунду опустил взгляд, собираясь уже разгладить эту складку между бровей, как вдруг неожиданно для себя нос к носу столкнулся с парой чернильно-черных глаз.
Шэнь Ичжоу замер. Он считал, что повидал на своем веку бесчисленное множество людей, но ему еще ни разу не доводилось встречать такой взгляд — будто человек только что выбрался из ямы с тысячами трупов, а в глубине его зрачков таились густая злоба, нежелание мириться с судьбой и неистовая жестокость.
http://bllate.org/book/31503/3843991
Готово:
