Дилон, чемпион по конному спорту, который всю жизнь стремился быть первым, когда еще терпел подобные провокации? Все эти породистые скакуны были лишь показухой, а если дело доходило до драки, ни один из них не мог тягаться с Дилоном.
Превозмогая боль в задней ноге, Дилон встал во весь рост, взметнул передние копыта и грозно заржал на того жеребца.
Видя, что породистый конь несется на него, он и не думал отступать — бросился прямо вперед и вцепился зубами в гриву соперника. Жеребцу стало больно, и он был вынужден отступить на шаг назад.
В этот момент Батиль и слухи услышали шум в загоне и только тогда заметили, что один из элитных жеребцов вошел в период гона. К счастью, ветеринар еще не ушел — он наблюдал за состоянием Ланса.
Они тут же приготовили успокоительное с ингибиторами, поспешили в загон и сделали жеребцу укол. Тот сразу успокоился.
Батиль больше всего переживал за Ланса. Он подбежал к нему, осмотрел с головы до ног и в ужасе замер:
— Ланс, ты в порядке? Нигде не ушибся?
Ланс тихо фыркнул и качнул ушами: с ним всё хорошо, а вот с Дилоном, кажется, нет.
Дилон и до этого не мог опираться на заднюю ногу, а теперь, чтобы спасти его, она и вовсе затряслась мелкой дрожью.
Но он не издал ни звука.
На сердце у Е Чжэня заскребли кошки.
Ветеринар закончил делать укол коню, и уже стемнело.
Батиль велел слугам отвести всех породистых скакунов в конюшню, а сам повел Ланса.
Проходя мимо Дилона, Ланс вдруг легко бокнул его шею.
Дилон, изнемогавший от боли в задней ноге, оцепенел.
Он поднял взгляд, провожая глазами изящную фигурку удаляющегося Ланса.
Он только что… бокнул его?
В знак благосклонности?
За то, что он только что его спас?
Взгляд Дилона стал сложным, но боль в задней ноге быстро вернула его к суровой реальности.
Вот она, плата за героизм — сам же и мучаешься.
Когда Ланса привели обратно, Батиль успокаивал его:
— Миро просто в периоде гона, он хотел соединиться с тобой, не вини его. На самом деле он вовсе не собирался тебя калечить.
Е Чжэнь не мог разговаривать с Батилем, но все же ласково прижался к нему щекой, показывая, что ничуть не сердится, а просто испугался.
Оказывается, период гона — такая страшная вещь, поэтому-то Дилон и говорил, что он в одиночку не справится.
Е Чжэнь вдруг до ужаса испугался наступления этого дня, он надеялся, что этот день никогда не настанет.
Сейчас он больше всего переживал за Дилона, боясь, что его рана только ухудшится.
Он так и промаялся в тревожном ожидании до самого рассвета, почти не сомкнув глаз за всю ночь.
Как только рассвело, А Вэй пришел добавить ему корма и свежей травы. Е Чжэнь выглядел невероятно взволнованным: он из стороны в сторону ходил по стойлу и тревожно ржал на А Вэя.
А Вэй подумал, что с ним что-то не так, и стал утешать:
— Ланс, не спеши. Еще рано, не нервуй. Выйдешь, когда взойдет солнце, тебе нельзя простужаться на ветру.
В конце концов, в прошлый раз стоило Лансу немного побыть на утреннем ветерке, как у него поднялась высокая температура, которая держалась три дня. Теперь никто не смел рисковать и выпускать его на утренний сквозняк.
Но Ланс так спешил, что даже закинул передние копыта на дверцу стойла. Видя это, А Вэй был вынужден пойти спросить разрешения у Батиля.
Батилю пришлось встать, чтобы оценить обстановку. Увидев, как сильно взволнован Ланс, он испугался, не случилось ли чего.
Едва створки стойла отворились, Ланс, не слушая никаких уговоров, рванул наружу. Батилю пришлось поспешно схватить его за поводья и сесть на хвост.
Ланс на всех парах помчался к обычным конюшням. Шаг его был столь поспешным, что Батиль едва за ним поспевал.
Батиль придерживал его сзади:
— Ланс, не бегай так быстро, вспотеешь! А вспотеешь — продует, и снова заболеишь.
Е Чжэню пришлось сбавить темп, и спустя добрый десяток минут он добрался до обычных конюшен.
Отыскав денник Дилона, он заглянул внутрь поверх кормушки и увидел, что Дилон лежит в соломе, безуспешно пытаясь подняться.
Е Чжэнь посмотрел на него из-за решетки:
— Дилон, ты как?
Голос Дилона прозвучал глухо:
— Нормально. Отлежусь — пройдет.
На самом деле из-за вчерашнего чрезмерного напряжения на месте травмы уже вздулся гнойник.
Батиль привязал Ланса у кормушки, открыл дверь в денник Дилона и вошел, чтобы осмотреть рану.
Дилон от боли взбрыкнул и яростно заржал. Он попытался встать, но чуть не врезался в стену стойла.
У Е Чжэня сердце сжалось от жалости. Батиль взглянул на его заднюю ногу и ошеломленно произнес:
— Как она так сильно опухла? Разве она уже не заживала? И как мне теперь отчитываться перед Валлером?
Обеспокоенный Батиль схватился за телефон и позвонил ветеринару:
— Пожалуйста, приезжайте в поместье как можно скорее посмотреть на Дилона! У него ужасно опухло колено на задней ноге, боюсь, он останется хромым. С ним ничего не должно случиться, Валлер меня прикончит.
При слове «хромым» сердце Е Чжэня пропустило удар.
Дилону еще предстояло выступать на скачках, а если он из-за него превратится в калеку…
Сердце Е Чжэня сжалось в комок, и он посмотрел на Дилона взглядом испуганного олененка.
Дилон, превозмогая боль, перевел взгляд на длинношетвого Ланса за кормушкой.
В его тревожном выражении лица и наивных, чистых глазах читалось столько невинности и неподдельного сочувствия.
У Ланса были очень длинные ресницы — впрочем, у лошадей всегда длинные ресницы, но ресницы Ланса, нежно-золотые и слегка загнутые вверх, Дилон видел впервые.
Дилон был вынужден признать: Ланс чертовски красив.
Его шкура цвета светлого золота невероятно ласкала глаз.
Его вполне можно было назвать «Хепберн» лошадиного мира.
Дилон отвел взгляд, поймав себя на том, что слишком уж внимательно разглядывает Ланса.
Это совсем не в его стиле.
С трудом поднявшись, он старался не переносить вес на больную ногу.
Батиль привязал Ланса у кормушки и пошел за лекарствами.
Дилон хотел было подойти пощипать свежей травы, но заметил, что Ланс все еще смотрит на него.
Дилон смущенно подумал: только бы этот единственный случай «спасения красавца» не вскружил Лансу голову и не заставил того влюбиться.
http://bllate.org/book/31487/3841378
Готово:
