Глава двадцатая
Хотя формулировки Иваидзуми были не слишком мягкими, Ойкава Тору всё же уловил сигнал друга детства и дальше играл сдержаннее.
Волейбольная подготовка Тогавы Рё была воспитана от Ойкавой Тору в молодости, но ограничивалась только опытом наблюдения.
Под руководством тренера Фуса он несколько месяцев играл в волейбол, но в практических навыках всё ещё отставал.
Впрочем, будучи теоретическим гигантом, Тогава Рё видел, что тренер Китагава Дайити распределил игроков двух команд тренировочного матча довольно равномерно. Без Иваидзуми — первого доигровщика — команды всё равно играли в упорной борьбе.
Команда Ойкавы Тору в атаке была относительно слабее, но благодаря тому, что Ойкава Тору организовывал нападение, могла дать бой мощным ударам другого основного доигровщика с той стороны.
Хотя звучит очень воодушевляюще, но судя по памяти Тогавы Рё, которая схватывала всё на лету, уровень волейбола этих школьников можно было назвать лишь любительским.
Конечно, сам Тогава Рё был ещё более любителем.
Но, наблюдая за передачами Ойкавы Тору, он невольно сравнивал их с тем господином Ойкавой из памяти — связующим мирового уровня.
И чем больше сравнивал, тем яснее понимал: время и силы, потраченные Ойкавой Тору на волейбол, в итоге его не подвели.
Его старания увенчались успехом — это было почти превращение, подобное выходу бабочки из кокона.
И теперь Тогава Рё убеждался, что станет одним из свидетелей этого.
Он не знал, что его серые глаза, смотряшего на Ойкаву Тору, были теплее, чем обычно.
Но Тогава Рё совершенно не собирался это скрывать — в конце концов, он пришёл сюда именно для того, чтобы посмотреть, как Ойкава Тору играет в волейбол. Если не насмотреться вдоволь, разве не зря бы он пришёл?
Иваидзуми тоже быстро заметил, что взгляд собеседника действительно всё время следует за фигурой Ойкавы Тору. На остальных — даже на мяч, улетающий на ту сторону, — Тогава Рё не удостаивал и взглядом.
Совершенно несправедливо.
Разве так смотрят матчи?
Иваидзуми мысленно цокнул языком.
Он почему-то чувствовал, что манера общения Ойкавы Тору и этого Тогавы-куна очень странная, но не мог понять, в чём именно.
Он решил с деревянным лицом не думать об этом. Пока Тогава Рё не какой-нибудь отъявленный злодей, а Ойкава Тору не обманут до разорения, ему и делать нечего, кроме как лезть в их дела.
Первый сет быстро закончился — команда Ойкавы Тору вела с большим отрывом. Игроки на той стороне, не понимая, что нашло на их капитана, были полны негодования.
Им казалось, что это вовсе не тренировочный матч, а Ойкава Тору использует тренировочный матч как предлог, чтобы «мучить» их, своих врагов.
Неужели это месть за то, что в прошлый раз на тренировке ему сказали, что он слишком эмоционален?
Тогда Ойкаву Тору впервые с тех пор, как он стал основным связующим, заменили — и заменил его первогодка. Такое кому угодно не понравится.
Чтобы разрядить неловкую обстановку, при смене сторон доигровщик указал на обливающегося потом Ойкаву Тору и заорал: «В следующем сете готовь шею, мы победим!»
«Как бы не так!» Ойкава Тору очень возмутился. «Ещё один сет, проигравшие сегодня перед уходом убирают зал!»
Сказав это, Ойкава Тору незаметно для посторонних подмигнул Тогаве Рё.
Таким образом, то, что Тогава Рё вошёл в зал без сменной обуви, переставало быть проблемой — всё равно найдётся разгорячённый «обидчик», который поможет вымыть пол.
— План сработал.
Тогава Рё чуть не рассмеялся, но ради мошеннического плана Ойкавы Тору сдержал выражение лица.
Не понять, показалось ли ему, но после встречи с Ойкавой Тору он смеялся всё чаще.
Взрослый Ойкава Тору тоже очень любил паясничать — нарочито и очень заметно. Тогава Рё каждый раз знал, что тот делает это намеренно, и большую часть времени — чтобы его развеселить.
Тогава Рё считал, что эти occasional ребяческие выходки — маленькая приправа в повседневной жизни и даже общении Ойкавы Тору.
Тогава Рё никогда не думал, что в натуре Ойкавы Тору ребячливости на самом деле больше, чем зрелости.
Поэтому долгое время образ зрелого и надёжного взрослого мужчины Ойкавы Тору не разрушался.
Всё держалось на всё более толстом фильтре в душе Тогавы Рё — и сам он этого совершенно не осознавал.
«То, что нужно!» — доигровщик, ничего не подозревая, угодил в ловушку.
Для подростков этого возраста даже упавший у школьных ворот лист — лицевой стороной вверх или вниз — мог стать поводом для спора. Что уж говорить о таком пари с наградой и наказанием — вряд ли хоть один сверстник откажется.
Как это называется? Странная гордость подростка с синдромом восьмиклассника (чунибё)?
Ойкава Тору гордо повёл товарищей на ту сторону и показал Тогаве Рё жест «не волнуйся». Судя по виду, он абсолютно не собирался позволить сегодняшней уборке пола достаться ему.
Тогава Рё беззвучно шевельнул губами: «Удачи».
Второй сет с самого начала был полон пороха: одно очко у тебя, одно у меня. Победившая сторона ещё и отпускала колкости, выражая «заботу» о сопернике — интересовалась, не пришёл ли тот сегодня утром голодным, раз подачи и удары такие вялые.
Тогаве Рё казалось, что он смотрит спортивную драму — счёт скакал как бешеный.
Когда команда Ойкавы Тору была близка к победе, Тогава Рё, пользуясь тем, что Ойкава Тору ещё не ушёл с площадки, расслабился и разговорился с Иваидзуми.
Тогава Рё спросил: «Тору говорил, что в Китагава Дайити есть гениальный младшеклассник. Уже решено, что он будет играть связующим?»
Иваидзуми не ожидал, что этот тип даже о таком рассказал Тогаве Рё. Он кивнул: « Думаю да. После того как наш выпуск третьеклассников окончит школу, Кагэяма, наверное, сменит Ойкаву и станет основным связующим».
«Эх… значит, уже в первом классе можно быть в основном составе?» — подивился Тогава Рё.
Тогава Рё когда-то слышал от двоюродного брата, что его заклятый враг — капитан теннисного клуба «Сэйсюн» — в первом классе как раз из-за таких отношений «младший-старший» не попал в основной состав.
А Атобэ Кэйго тогда в одиночку бросил вызов всему теннисному клубу академии Хёмэй и сразу в первом классе стал капитаном клуба.
Академия Хёмэй, где учился Атобэ Кэйго, тоже была местом, где ценили силу, так что капитан-первоклассник там воспринимался как должное.
Но у Ойкавы Тору, похоже, никогда не было таких проблем.
Иваидзуми объяснил: «Зависит от школы. В некоторых школах правило: первоклассников не берут в основу. Но в Китагава Дайити такого правила нет».
Тренер средней школы Китагава Дайити больше ценил индивидуальные способности учеников. Хотя между младшими и старшими классами иногда случались трения, состав он всё же подбирал по способностям, а не по так называемому стажу.
Тогава Рё задумчиво кивнул и сказал: «Иваидзуми-кун, Тору раньше был немного погружен в свои мысли, спасибо, что направляли его. Я вернулся на родину только несколько дней назад и уже здесь узнал, что он всё осознал. Это ты его вразумил, верно?»
«А?» — от первой фразы Иваидзуми не испытал особых эмоций, но слово «вернулся» заставило его удивлённо посмотреть на Тогаву Рё.
«Ты что, специально вернулся на родину из-за того, что у этого типа проблемы с настроем?» — Иваидзуми просто не мог поверить.
«Не только из-за этого. Я тоже очень хочу учиться с Тору в одной школе», — с улыбкой сказал Тогава Рё.
Иваидзуми был несколько тронут упорством Тогавы Рё. Честно говоря, чтобы он сам ради Ойкавы Тору промчался через полмира…
Вряд ли. Иваидзуми мысленно это отверг.
Впрочем, он считал, что это не целиком его заслуга.
Дополнительные тренировки Ойкавы Тору тогда несли в себе ощущение близкого срыва, словно что-то удерживало его на грани, не давая скатиться в крайность.
Удар головой и искреннее вразумление от Иваидзуми тогда действительно были важны, но Тогава Рё, ежедневно говоривший с Ойкавой Тору по телефону, вероятно, тоже изо всех сил успокаивал его эмоции.
Как человек, столкнувшись с обидой, идёт искать утешения у близких, так и Ойкава Тору получал исцеление извне.
Иваидзуми объяснил: «Этот тип, получив твой звонок, заметно воспрянул духом… Если хочешь меня благодарить, поблагодари и себя».
Эти слова удивили Тогаву Рё.
Он всегда думал, что Ойкава Тору в разговорах с ним не выплёскивает негатив, потому что специально сдерживается. Он совершенно не ожидал, что его успокоение действительно играет определённую роль.
Ведь, судя по результату, Ойкава Тору так и не прекратил самоистязающие дополнительные тренировки под уговоры Тогавы Рё.
Иваидзуми, похоже, угадал его мысли по озадаченному выражению лица: «Хотя он и тренировался дополнительно, при виде твоих пропущенных звонков у него было чувство, будто его поймали на чём-то плохом. Он, наверное, и сам понимал, что поступает неправильно, просто не мог остановиться».
«Хорошо, что теперь это в прошлом». Тогава Рё вздохнул и тихо посетовал.
Ойкава Тору рассказывал ему, что его внутреннее проклятие «гения» рассеялось только к выпуску из старшей школы. То, что за три года средней школы он так и не попал на всеяпонский турнир, было лишь началом его неудач.
Но за следующие три года Ойкава Тору станет только сильнее — с каждым новым поражением.
Пока они разговаривали, матч в зале закончился.
Ойкава Тору широким шагом вышел с площадки, подошёл к Тогаве Рё и сказал: «Отлично, Лин-тян, сегодня есть кому мыть пол, так что я могу пойти домой пораньше».
«Спасибо волейбольному залу за милость——» Ойкава Тору приложил руку к груди в молитвенном жесте.
«Какая ещё милость, придурок Ойкава!» — проигравший доигровщик явно был недоволен, яростно швырнул в его сторону полотенце, но либеро рядом его удержал.
«Ладно, ладно——»
«Бе-бе-бе». Ойкава Тору показал той стороне язык.
Тогава Рё остановил его: «Хватит, а то получишь».
Ойкава Тору тут же присмирел: «Хорошо~»
Иваидзуми покрутил руками и сунул в руки Ойкаве Тору наполовину заполненный тренировочный журнал.
«Пиши как следует. Я выхожу на площадку».
«Э—— почему…» — Ойкава Тору надул губы. «Ты же всё время болтал с А-Лином».
Сказать «всё время» было не совсем точно — они проболтали от силы минут пять. Но, надо же, Ойкава Тору всё это заметил.
Этот человек на площадке явно выкладывался в игре, но, оказывается, краем глаза постоянно следил за Тогавой Рё у её края.
У Ойкавы Тору были свои соображения.
Хотя Тогава Рё тоже начал играть в волейбол, «кабинетный учёный» после короткого курса физподготовки вряд ли мог сразу стать сильным.
Ойкаве Тору казалось, что тот слишком худ — даже его запасная спортивная форма сидела на Тогаве Рё свободно. Можно было представить, что под одеждой — ни грамма мяса.
Рядом с Иваидзуми контраст был ещё заметнее: Тогава Рё в шарфе походил на изящную коллекционную куклу, которую Иваидзуми мог разбить одним ударом.
«Ива-тян такой свирепый. А вдруг ты не сдержишься и ударишь А-Лина?» — Ойкава Тору говорил с полным основанием, в голосе звучала неподдельная тревога.
Он при этом ещё и кивал, словно соглашаясь с самим собой.
Тогава Рё покосился на почерневшее лицо Иваидзуми и мысленно сказал: тот постоянно распускает руки, скорее всего, из-за этого болтливого языка Ойкавы Тору.
«А?» Иваидзуми сжал кулак. Судя по виду, если бы не присутствие Тогавы Рё, его кулак вполне мог бы познакомиться со спиной Ойкавы Тору.
Ойкава Тору разом вздрогнул, волосы у него встали дыбом, он отступил на пару шагов назад-вбок и в итоге спрятался за спиной Тогавы Рё.
Рост Тогавы Рё, конечно, его не скрывал. Ойкава Тору высунул голову из-за левого плеча беловолосого подростка, словно почерпнул чувство безопасности в его хрупкой фигуре, и тут же обо всём забыл — тихонько состроил Иваидзуми рожицу.
Он знал, что Иваидзуми — вежливый, воспитанный парень и при только что познакомившемся человеке наверняка не станет разыгрываться в полную силу, чтобы не испортить впечатление о себе. Потому и был совершенно бесстрашен.
Иваидзуми: «?!» Ему казалось, что струна по имени «рассудок» в его голове вот-вот лопнет.
Тогава Рё вовремя заметил эту безмолвную перепалку, мысленно со смехом вздохнул и указал рукой в сторону площадки: «Кажется, матч начинается?»
Иваидзуми обернулся — сменившие его товарищи уже были готовы, не хватало только его.
Он сделал в сторону Ойкавы Тору жест, будто проводит по горлу, что означало примерно: «Вот когда А-Лина не будет рядом, я с тобой разберусь».
«Йе! Крупная победа над Ива-тян!» — воскликнул Ойкава Тору.
Но едва он закончил праздничный жест, как обнаружил, что стоит слишком близко к Тогаве Рё. На его слегка вьющихся белых волосах остался лёгкий запах шампуня, которым обычно пользовался Ойкава Тору.
Похоже, те туалетные принадлежности Тогава Рё вчера вечером, вернувшись, распаковал и пустил в ход.
Ойкава Тору изогнул губы и незаметно отступил на пару шагов — он помнил, что только что доиграл матч и весь взмок.
Тогава Рё посмотрел на него и спросил: «Вы с Иваидзуми по очереди ведёте записи данных?»
Ойкава Тору опустил взгляд на журнал в руке: «Ну да, я же капитан. Если тренера нет, такие дела приходится делать нам. В волейбольном клубе Китагава Дайити нет менеджера, а суждения постороннего о состоянии игроков могут быть с погрешностью».
«К тому же связующий — это позиция, которая должна постоянно знать состояние товарищей».
Так что Ойкава Тору на самом деле не испытывал отвращения к такой работе.
Тогава Рё склонил голову набок. Действительно, те слова, что он сказал Иваидзуми, были просто шуткой.
Они вдвоём стояли у края площадки. Ойкава Тору вёл записи и одновременно наблюдал за состоянием каждого игрока.
Он смотрел очень внимательно, но при этом умудрялся ещё и делиться впечатлениями с Тогавой Рё.
Ойкава Тору: «Связующий слева — второклассник, у него не очень ладится с товарищами. Когда мы выпустимся, этим младшим, боюсь, ещё долго придётся притираться».
Тогава Рё: «Похоже, у него не совсем хорошо с контролем мяча — много раз ошибался во взаимодействии с товарищами».
Ойкава Тору закивал: «Именно так. Но ничего не поделаешь — он ведь так и не выходил в официальных матчах. И то, что он не слишком старается на тренировках, — тоже правда…»
Кроме Ойкавы Тору, все связующие Китагава Дайити были запасными. Хотя тренировочных матчей было много, иногда их отсутствие было неизбежно. В конце концов, Ойкава Тору относился к волейболу очень серьёзно и с тех пор, как стал основным, почти ни разу не был заменён.
К тому же после Ойкавы Тору пришёл гениальный младшеклассник. Неудивительно, что второклассник-связующий халатно относился к тренировкам — не все готовы стараться ради цели с призрачной надеждой.
При его уровне его непременно кто-то заменит. В такой ситуации легко возникает мысль сдаться и просто плыть по течению.
Разрыв в таланте мучил не только Ойкаву Тору, но и большинство обычных людей в этом мире.
Кто-то, столкнувшись с таким тупиком, выбирает сдаться. Развивать сильные стороны и обходить слабые, возможно, мудрый выбор. Но по сравнению с этими людьми Ойкаву Тору можно назвать негибким дураком.
А то, чем Ойкава Тору их превосходил, — это, пожалуй, высшая любовь к волейболу, несгибаемая храбрость и упорство. Он тоже мог бы стать одним из заурядных обывателей и в какой-то момент выбора жизненного пути отказаться от волейбольной карьеры.
Но он стиснул зубы и выстоял, позволив стараниям принести плоды в будущем.
Тогава Рё с восхищением тихо усмехнулся: «Тору и правда потрясающий».
«Э?» Ойкава Тору решил, что тот хвалит его за три года в основном составе, и замахал руками: «Да нет же…»
По сравнению и с Усидзимой Вакатоси, и с Кагэямой Тобио Ойкава Тору считал, что у него ещё много недостатков. Он на самом деле не осознавал, что, стоя на позиции основного связующего Китагава Дайити, уже превзошёл многих.
Потому что Ойкава Тору всегда смотрел только вперёд, и видел он Усидзиму Вакатоси, Кагэяму Тобио — этих гениев вне категорий, с которыми у него была разница в таланте.
Такой взгляд не позволял Ойкаве Тору легко остановиться, но и в определённой степени подтачивал его уверенность в себе.
«Гений» неизбежно стал его душевной занозой.
Впрочем, Тогава Рё считал, что в целом пользы больше, чем вреда.
«Ты уже превзошёл многих. Но это твоё стремление к победе — оно действительно неплохое», — с похвалой в голосе сказал Тогава Рё.
Он решил, что с сегодняшнего дня и впредь каждый день будет так его хвалить — чтобы тот хотя бы осознал, что не нужно себя слишком загонять и иногда можно остановиться и передохнуть.
«Ч-что такое…» — от шеи до ушей Ойкавы Тору постепенно разлилась краснота. Он действительно не мог противостоять этим «нарушающим правила» словам, которые Тогава Рё время от времени выдавал.
Пока они разговаривали, Иваидзуми отбил приём так, что мяч улетел, и злобно цокнул языком.
Стоявший у края площадки Ойкава Тору отвлёкся и тут же заорал: «Ива-тян, сегодня и процент успешных приёмов низковат~»
Иваидзуми в зале свирепо на него уставился.
Ойкава Тору пришёл в себя и продолжил анализировать для Тогавы Рё: «Ива-тян, поскольку он доигровщик, раньше особенно сосредотачивался на ударах, приём и подача у него слабое место. Но в последнее время он усердно тренируется, чтобы это исправить».
Тогава Рё обратил внимание на движения Иваидзуми при приёме — в них чувствовалась нарочитая, намеренная скованность. Вероятно, обнаружив слабость в приёме, тот уже сознательно корректировал технику.
«Иваидзуми-кун очень быстро прогрессирует», — заметил Тогава Рё.
В конце концов, это был тренировочный матч, и подающий намеренно направлял мяч в зону Иваидзуми. Кроме того первого улетевшего приёма, все последующие были очень стабильными.
Ойкава Тору яростно закивал и тут же пробормотал себе под нос: «На весеннем турнире против Сираторидзавы всё-таки нужно будет скорректировать состав…»
Они вдвоём обменивались репликами об этом тренировочном матче.
Тогава Рё глубоко чувствовал, что Ойкава Тору гораздо живее Иваидзуми — у него прирождённый талант к общению. На любую тему Ойкава Тору умел гладко отвечать.
Даже когда Тогава Рё как продвинутый физиотерапевт впервые встретился с Ойкавой Тору, тот сумел найти подходящую тему, чтобы разговор не угас.
Правда, ближе к концу сеанса физиотерапии Ойкава Тору от переутомления уснул, а проснувшись, с извиняющимся и смущённым видом выглядел куда милее, чем с прежней непринуждённостью.
В их разговорах никогда не было неловких пауз — Ойкава Тору, похоже, от рождения умел дать собеседнику почувствовать, что ценит его.
Иваидзуми в этом отношении был не так силён — вероятно, ограничивался обсуждением по существу, и вряд ли от него можно было услышать праздную болтовню.
Конечно, отчасти причина была и в том, что для Иваидзуми Тогава Рё пока был лишь недавно встреченным незнакомцем.
Впрочем, Ойкава Тору по телефону с ним, незнакомцем, тоже не особенно стеснялся — в конце концов, характеры у них были разные.
К счастью, Иваидзуми был человеком спокойным и надёжным. Иначе Тогава Рё всерьёз боялся бы, что Ойкава Тору рано или поздно вляпается в какую-нибудь историю, над которой потом будут смеяться до слёз.
Утренние тренировочные матчи быстро закончились. Записной журнал был плотно исписан почерками обоих — можно сказать, утро прошло не зря.
Тогава Рё только после обеда узнал, что сборы из-за отсутствия тренера тоже сократили: после обеда было свободное время.
Игроки волейбольного клуба собирались и расходились по домам. Проигравшему Ойкаве Тору незадачливому доигровщику ещё предстояло остаться и убрать площадку. Уходя, он смотрел так, будто готов был живьём проглотить Ойкаву Тору.
А Ойкава Тору, словно ничего не заметив, радостно утащил Тогаву Рё за собой.
Ещё во время матча Ойкава Тору обмолвился, что поведёт Тогаву Рё в раменную с лучшими отзывами поблизости, потом познакомит его с районом рядом с жильём и в конце проводит домой.
Всё было распланировано чётко.
Иваидзуми изначально собирался отделиться от них двоих, но Ойкава Тору ехидно добавил: «Бедный Ива-тян, будет обедать один, домой пойдёт один».
Иваидзуми холодно усмехнулся: «В прошлом месяце кто-то одолжил мои записи и обещал угостить раменом. А ну-ка, выполняй обещание, придурок Ойкава».
«Э-эх». Тору подавился и чуть не закашлялся.
Ойкава Тору страшно переменился в лице: «Это же было сто лет назад, ты что, до сих пор помнишь?»
С поразительной предусмотрительностью он спрятался за Тогаву Рё. С Тогавой Рё впереди, совершенно ничего не боясь, он съязвил: «Ива-тян, какой же ты мелочный!»
Между ними стоял Тогава Рё, и как бы свирепо ни выглядел Иваидзуми, он не стал лезть через нового знакомого, чтобы разобраться с Ойкавой Тору. В итоге чувствовал себя ужасно подавленно.
Тогава Рё одной рукой дёрнул Ойкаву Тору за рукав, давая понять, что пора остановиться, и обернулся к Иваидзуми: «Иваидзуми-кун тоже бывал в той раменной, о которой говорил Тору?»
«А, да. Волейбольный клуб обычно собирается там после матчей».
«Звучит весело…»
«Тогава-кун, в старшей школе вступишь в волейбольный клуб?»
«Такие планы есть, но пока я могу считаться лишь профаном. Даже если вступлю, в основу не попаду».
«Это так. Но в клубе все вместе занимаются физподготовкой — куда лучше, чем скучно тренироваться в одиночку».
Ойкава Тору смотрел то на одного, то на другого и обнаружил, что эти двое бросили его и разговорились.
Обида и лёгкое негодование забулькали в душе — он почувствовал себя жалким пёсиком.
Пёсик не выносил, когда его игнорируют. Он силой втиснулся между ними, раскинул руки: правой рукой слегка коснулся плеча Тогавы Рё, левой рубанул по руке Иваидзуми: «Так—— болтовня в стороне от меня окончена——»
Иваидзуми пошатнулся и в ответ хлопнул Ойкаву Тору по плечу: «Придурок Ойкава! Ты меня сегодня уже достал».
«Как больно——!!» Ойкава Тору тут же заголосил — громко, но без слёз, — и, дёргая Тогаву Рё за рукав, принялся жаловаться: «Алин, ты посмотри на него——»
«Да-да—— это не больно». Тогава Рё небрежно похлопал Ойкаву Тору по плечу.
Прежде чем эти двое снова затеяли перепалку, он сказал: «Ладно, лучше подумайте, что будете есть».
Иваидзуми тихо цокнул: «Я, пожалуй, рамен с тонной костей…»
Ойкава Тору почесал подбородок в задумчивости: «А мне что-то хочется острого рамена… Алин?»
«Я…» Тогава Рё собирался ответить, как вдруг телефон в кармане зазвонил.
«Прости, отвечу». Тогава Рё достал телефон — на экране высветилось имя Атобэ Кэйго.
Тогава Рё немного удивился, почему двоюродный брат вдруг звонит. Впрочем, о его возвращении в Японию, вероятно, стало известно ещё тогда, когда мать воспользовалась привилегией старшей дочери семьи Атобэ.
Двое рядом автоматически замолчали.
«Моси-моси?» — Тогава Рё нажал кнопку ответа.
«А-а, Лин, я слышал от тёти, что ты вернулся на родину?» — сквозь телефон голос Атобэ Кэйго звучал ровно, без особых переливов, но у Тогавы Рё возникло смутное дурное предчувствие.
Тогава Рё слегка кашлянул: «Угу… решил вернуться и отучиться три года старшей школы на родине».
«О? А как насчёт старшей школы Хёмэй? Учились бы вместе со мной». Атобэ Кэйго снова спросил.
«Я уже решил остаться в Мияги». Тогава Рё деликатно выразил отказ.
«Ха». Атобэ Кэйго холодно усмехнулся.
На том конце послышался шёпот игроков теннисного клуба Хёмэй.
«Ух ты—— у Атобэ такое страшное лицо, кто его разозлил?»
«Вряд ли…? Разве на другом конце не его брат? Говорят, они хорошо ладят».
«С таким лицом он выглядит так, будто встретил врага».
«Мияги… первый раз там».
От последней фразы у Тогавы Рё дрогнули брови: «Брат… ты сейчас где…?»
«А-а, именно там, где ты, ни слова не говоря, решил обосноваться». Тон Атобэ Кэйго был каким-то ехидным.
Атобэ Кэйго был недоволен. Очень недоволен.
Ведь при расставании в стране E он несколько раз уговаривал, и Тогава Рё очень твёрдо заявлял, что не вернётся на родину.
А спустя несколько месяцев после его отъезда Тогава Рё вдруг так внезапно передумал — и даже не сообщил ему заранее.
Атобэ Кэйго узнал о возвращении Тогавы Рё только после того, как услышал, что тётя внезапно перевела деньги и купила недвижимость в префектуре Мияги.
И место, где тот собирался прожить три года, было не в Токио, где много родных, а в малознакомой Мияги.
Атобэ Кэйго был абсолютно уверен: этот поступок Тогавы Рё неразрывно связан с тем безымянным волейбольным парнем.
Тот человек, пока Атобэ Кэйго не знал, вошёл в жизнь Тогавы Рё и даже повлиял на его жизненный выбор.
Атобэ Кэйго не хотел оценивать, правилен ли выбор брата, и не хотел оценивать его пристрастие к этому волейбольному парню.
Он лишь испытывал настороженность к человеку, так сильно повлиявшему на восприятие Тогавы Рё, и должен был своими глазами увидеть этого человека, чтобы спокойно позволить Тогаве Рё обосноваться в Мияги.
Если тот волейбольный парень окажется каким-нибудь сомнительным типом, Атобэ Кэйго как двоюродный брат, с малых лет тянувший Тогаву Рё, обязан помочь ему выбраться из трясины.
В этом отношении у Атобэ Кэйго уже накопился достаточный опыт — сосланный в Германию Чарли был наглядным примером.
А то, что его товарищи по команде увязались следом, было маленькой случайностью.
Атобэ Кэйго во время сборов получил известие о том, что Тогава Рё вернулся и обосновывается на родине. Лицо у него тут же потемнело, и он сразу решил отправиться в префектуру Мияги — желательно застав Тогаву Рё врасплох, чтобы посмотреть, что это за святыня такой — тот волейбольный парень, и в чём его обаяние, раз Тогава Рё готов ради него пожертвовать тремя годами.
Он ещё позвонил Микагэ Рёо, желая узнать, не хочет ли тот составить ему компанию в поездке в Мияги.
Но Микагэ Рёо в последнее время неизвестно чем был занят и давно не связывался с Атобэ Кэйго — звонок ушёл в пустоту.
Атобэ Кэйго изначально собирался поехать один, но его необычное выражение лица привлекло внимание товарищей по команде.
Какой-то любопытный возглавил вереницу и пошёл за ним посмотреть, что он будет делать, — и вскоре за спиной Атобэ Кэйго тянулся хвост.
Атобэ Кэйго ничего не оставалось, как посадить их всех в удлинённый «Линкольн» семьи Атобэ.
Тогава Рё весь окаменел.
Из не слишком хорошего тона двоюродного брата он уловил подвох: тот внезапно заявился, чтобы не только проверить его условия жизни, но и, вероятно, выяснить причину внезапной перемены решения.
Тогава Рё и сам чувствовал себя немного виноватым перед братом. В конце концов, тот всегда о нём заботился, несколько лет уговаривал вернуться на родину — а он взял и вот так просто бросил брата…
Это действительно было необдуманно с его стороны, но обстоятельства вынуждали — разве было у него время тщательно взвешивать все за и против?
Или, точнее, в вопросах, касающихся Ойкавы Тору, сколько ни думай, результат будет один и тот же.
«Брат… я, я сейчас не в отеле». Тогава Рё запинался, пытаясь заставить брата повернуть обратно.
Голос Атобэ Кэйго был довольно спокойным, но бил прямо в цель: «О? Ты не любишь выходить из дома, в отеле есть шведский стол на обед. В такое время ты на улице — значит, обедаешь с кем-то? Из знакомых в Мияги у тебя, вероятно, только тот безымянный волейболист?»
«Лин, ты понимаешь, насколько опасно встречаться наедине с сетевым знакомым, которого знаешь совсем недавно?»
— Ты что, частный детектив?!
Тогава Рё с раздражением мысленно огрызнулся. У него часто возникали моменты, когда он думал, что Атобэ Кэйго, пожалуй, больше подошло бы стать полицейским, чем унаследовать компанию семьи Атобэ.
Он непременно стал бы восходящей звездой японской полиции — из тех, кого боятся преступники.
Тогава Рё не знал, что ответить двоюродному брату с его запредельной наблюдательностью.
«А-а? Чего ты нервничаешь? Мне ведь естественно хотеть с ним познакомиться? А вдруг тебя обманут?» — с досадой на его неразумие сказал Атобэ Кэйго.
Атобэ Кэйго был действительно очень надёжным несовершеннолетним мужчиной. Его забота о Тогаве Рё была даже лучше, чем у родителей Тогавы — по крайней мере, родители Тогавы совершенно не интересовались, почему ребёнок решил обосноваться в префектуре Мияги.
«Нельзя——!» — Тогава Рё внезапно повысил голос, и отказ в его тоне скрыть было невозможно.
Хотя он не мог скрывать от Атобэ Кэйго свои отношения с Ойкавой Тору всю жизнь, но позволить Ойкаве Тору и Атобэ Кэйго встретиться прямо сейчас Тогава Рё всё же противился.
Сейчас между Тогавой Рё и Ойкавой Тору один — добивающийся, другой — объект ухаживаний. Как при таких отношениях Тогава Рё, у которого всё на лице написано, представит Ойкаву Тору Атобэ Кэйго?
«Ещё не завоёванный возлюбленный»? Это слишком жалко.
В душе Тогавы Рё поднялось неописуемое напряжение.
Атобэ Кэйго на другом конце провода больше ничего не сказал. Гордый молодой господин Атобэ все свои немногочисленные за всю жизнь переживания оставил Тогаве Рё.
«В общем, давай встретимся. Расскажешь мне о своих планах на будущее. Не можешь же ты, обосновавшись в Японии, оборвать со мной связь?» — сказал Атобэ Кэйго.
«Атобэ такой мягкий».
«Совсем не использовал самоназвание “сей господин”… Но братик, похоже, не очень-то идёт навстречу».
«Знаешь, что такое “обожаемый не боится”?»
Атобэ Кэйго цокнул и сказал своим болтливым товарищам по команде: «Тихо».
Впрочем, из-за слишком продвинутого телефона эти слова слово в слово долетели до ушей Тогавы Рё.
«Я понял». Тогава Рё немного неловко потеребил рукав.
Он сбросил звонок и с извинением сказал двум стоявшим рядом: «Очень прошу прощения, дома внезапные дела, боюсь, не смогу с вами пойти».
Ойкава Тору беспечно махнул рукой: «Из-за такой мелочи не стоит переживать. Рамен и в другой раз можно поесть».
Губы Тогавы Рё несколько раз шевельнулись, словно он хотел что-то сказать, но так и не открыл рта — лишь кивнул и наспех попрощался с обоими.
Ойкава Тору и Иваидзуми стояли у дороги и смотрели, как фигура Тогавы Рё скрывается за углом.
Они стояли плечом к плечу, никто не говорил — оба видели, что выражение лица Тогавы Рё только что было неладным. Возможно, у него возникли какие-то проблемы.
После недолгого молчания Иваидзуми вдруг сказал: «Ойкава, Тогава-кун ведь унёс твою запасную спортивную форму?»
Ойкава Тору отреагировал с запозданием: «Тогава-кун…?»
Иваидзуми заметил это мгновение растерянности и медленно округлил глаза: «Эй-эй—— да ладно, придурок Ойкава, ты что, даже фамилию его не запомнил? Нет, Тогава-кун же сегодня представлялся».
Ойкава Тору тут же неловко сказал: «А-а-а—— ладно, замолчи, как я могу не знать, просто не сразу сообразил».
Ойкаве Тору было немного совестно.
Из-за того, что они ежедневно в телефонных разговорах без конца называли друг друга «Лин-тян», сегодня, узнав фамилию Тогавы Рё, Ойкава Тору не смог сразу связать фамилию «Тогава» с самим Тогавой Рё.
В конце концов, привычки трудно изменить.
Иваидзуми с крайне подозрительным видом смотрел на него и начал считать, что дружба этих двоих какая-то уж слишком легкомысленная.
Но, если сравнить, разве спортивная форма не важнее?
«Так что со спортивной формой?» — скрестив руки на груди, спросил Иваидзуми.
Ойкава Тору сказал: «Я знаю, где он живёт. Потом схожу и заберу».
Хотя на словах он говорил, что ничего страшного, выражение его лица говорило совсем обратное — на нём крупными буквами было написано «мне очень важно».
Иваидзуми: «Тогда что это за выражение у тебя сейчас?»
Ойкава Тору пробормотал: «Что делать… всё равно очень переживаю, к кому это Алин так спешит…»
Ойкава Тору почесал подбородок в задумчивости: «Друг? Родственник? Разве сейчас не время обеда? Может, у них встреча?»
Иваидзуми очень хотел закатить глаза и не понимал, чего тот переживает из-за такой мелочи.
«Потом спросишь — и всё?»
Лицо Ойкавы Тору поникло, словно опрокинутая палитра — эмоции менялись одна за другой.
«Легко сказать».
Ойкаве Тору казалось, что такие чрезмерно любопытные вопросы о личном уже переступают границы. Одно неловкое движение — и идеальные дружеские отношения между ними могут дать трещину.
На обочине дороги они пару секунд смотрели друг на друга. Иваидзуми недоумевал, а Ойкава Тору вдруг развёл руками и с пренебрежением сказал: «Такое чувство тебе, Ива-тян, не понять».
В этих словах Иваидзуми расслышал непонятно откуда взявшуюся насмешку.
Он двинул Ойкаве Тору кулаком. На этот раз Тогавы Рё между ними не было, чтобы разнять, — и они затеяли шумную перепалку.
Иваидзуми спросил: «Так что, идём есть рамен?»
Ойкава Тору развёл руками: «Не хочу. Кто с тобой пойдёт есть рамен, ты мне ещё должен».
Иваидзуми тихо фыркнул: «Должен уже сто лет, придурок Ойкава».
«Нет настроения. Может, в другой раз?»
«Ты знаешь, на кого ты сейчас похож?»
Ойкава Тору недоумённо: «На кого?»
«На крупную собаку, которую хозяин выгнал из дома».
«А?? Что это за сравнение такое».
Они немного поспорили, затем развернулись и направились в сторону дома.
Пройдя какое-то расстояние, Иваидзуми внезапно остановился и с серьёзным лицом спросил: «Эй, Ойкава, ты помнишь, что надо было расписаться у охранника?»
Иваидзуми смутно помнил, что когда они втроём выходили из школы, дяденька-охранник спал на стуле в будке, поэтому он не сразу вспомнил про лист регистрации.
Но тренер ведь будет по этому листу определять, кто не явился на выходные сборы.
Ойкава Тору: «…?»
На мгновение его лицо застыло, а затем он чуть не завопил.
«А-а-а-а-а—— я забыл!»
На следующий день Ойкава Тору был вынужден написать тысячесловный самокритичный текст за пропуск тренировки.
http://bllate.org/book/31481/3893518
