Дуань Юаньци ненавидел это лето больше всего на свете.
Отец внезапно изменил планы и вернулся на родину, а его самого бесцеремонно заставили немедленно собрать вещи и переехать на какую-то пустующую виллу.
Когда они почти добрались до места, безоблачное небо вдруг разверзлось проливным дождём. Ворота гаража, похоже, сломались, и Дуань Юаньци пришлось велеть водителю подогнать машину к парадному входу, чтобы под проливным ливнем пробежать через совершенно не защищенный от непогоды сад.
Цзи Чжии отворил ему дверь лишь спустя какое-то время.
Сдерживая рвущееся наружу раздражение, Дуань Юаньци с вызовом пару раз сильнее обычного надавил на кнопку звонка. Его взгляд скользнул с красивого лица Цзи Чжии вниз на стройные, пропорциональные ноги, а затем снова вернулся к его переносице, пока он мысленно клеймил позором неразборчивого в связях старого любовника своего отца.
— Как же ты так вымок.
Цзи Чжии совершенно бестактно взял Дуань Юаньци за руку и против воли потащил за собой через гостиную в ванную комнату за углом.
Он взял полотенце и принялся вытирать волосы Дуань Юаньци. Капли воды с него упали на наброшенную наспех рубашку, намочив подол, который теперь плотно прилип к основанию бёдер, смутно обнажая нежные очертания тела.
Взгляд Дуань Юаньци то отрывался от него, то приковывался вновь, словно он играл в какую-то скучную игру, то и дело возвращаясь к Цзи Чжии.
— Ты и другим гостям открываешь дверь в таком виде?
Рука Цзи Чжии всё ещё лежала на предплечье Дуань Юаньци, передавая через кожу тепло и какое-то совершенно непривычное ощущение.
Дуань Юаньци не стал отталкивать его, позволив Цзи Чжии сжимать свою руку так, будто он был скован по рукам и полям.
Цзи Чжии растерянно встретился взглядом с Дуань Юаньци и мягко пояснил:
— Хозяин говорил только, что ты приедешь сегодня, но я не думал, что так рано.
Дуань Юаньци в упор уставился на эти пухлые, алые губы. Они едва заметно шевелились в такт словам, приоткрытые, застывшие прямо перед ним так, будто приглашали поцеловать.
— Красноречиво, нечего сказать.
Дуань Юаньци ничего не ответил. Мысленно он издевался над тем, что этот человек всё ещё пытается придать столь постыдной связи пристойный вид; не будь он свидетелем всего своими глазами, пожалуй, и вправду дал бы себя обмануть, решив, что между Цзи Чжии и отцом царят самые обычные светские отношения.
Неужели они думают, что он ничего не знает?
— И как мне тебя называть? — намеренно спросил Дуань Юаньци.
Руки Цзи Чжии на мгновение замерли — трудно было понять, смутился он или растерялся, — и лишь спустя короткую паузу он произнес:
— Просто по имени.
— М-м-м, — протянул Дуань Юаньци так, будто нашел это весьма занятным.
Из-за непривычки к чужой постели даже глубокой ночью Дуань Юаньци так и не смог за уснуть в спальне этого нового дома.
Он то и дело шастал между кухней и гостиной, несколько раз возвращался в комнату, и в конце концов этот круговорот всё же разбудил Цзи Чжии, чей режим всегда отличался железной дисциплиной.
— Сяо Юань?
Цзи Чжии называл его так ещё два года назад, с подачи отца, — с такой фальшивой близостью в голосе, словно пытался сюсюкать с маленьким ребенком.
Дуань Юаньци не ответил, но остановился возле кухонного острова, поджидая его. Стоя под абажуром подвесного светильника, он смотрел, как Цзи Чжии выходит из коридора. Его выразительные глаза были наполовину скрыты густыми ресницами, отбрасывающими две туманные тени по обе стороны от высокого и прямого носа.
— Не спится?
Цзи Чжии переоделся: вместо утренней белой рубашки на нем была просторная футболка, которая скрывала его фигуру куда надежнее, не позволяя разглядеть те смутные линии, что угадывались под прежней одеждой.
Дуань Юаньци по-прежнему молчал, безмятежно ожидая, пока Цзи Чжии сам догадается. Его пальцы расслабленно выпрямились на поверхности кухонного острова, отбивая такт, словно ведя обратный отсчет.
Подождав немного, Цзи Чжии, как он и рассчитывал, заговорил:
— Хочешь, я побуду с тобой, пока ты засыпаешь?
На этот раз в замешательство пришел уже сам Дуань Юаньци.
Столь неожиданное предложение ошеломило его настолько, что он на секунду лишился дар речи, думая с каким-то неопределенным чувством в груди: немудрено, что отец некогда так баловал Цзи Чжии.
— Как именно ты со мной побудешь?
— Могу почитать тебе сказку на ночь. В кабинете осталось несколько сборников, которые мне покупал хозяин.
Ответ Цзи Чжии, как и его неожиданное предложение, вновь не укладывался ни в какие рамки предположений Дуань Юаньци.
Дуань Юаньци неопределенно хмыкнул, еще немного оценивающе разглядывая его, затем молча обошел кухонный остров и направился прямиком в комнату Цзи Чжии.
Дуань Юаньци помнил это место.
В тот летний полдень шестнадцати лет именно из этой двери тянулась узкая щель потаенной тайны.
Тогда, привлеченный звуками, он заглянул внутрь, и затуманенный взгляд Цзи Чжии вместе с приглушенными стонами навалился на него, пропитанный духотой знойного лета.
При этой мысли Дуань Юаньци положил ладонь на дверную ручку.
Стоило ему чуть надавить, как белоснежная дверь приоткрылась, являя узкую темную полоску, и полоса света из коридора послушно вползла внутрь комнаты.
Дуань Юаньци увидел длинную тень Цзи Чжии. Свободный подол футболки подчеркивал необычайно изящную форму его ног, сужаясь книзу и очерчивая у щиколоток мягкий, плавный изгиб костей.
— Цзи Чжии, — позвал он.
— Мм?
— Ляжешь со мной?
Дуань Юаньци оглянулся через плечо на стоявшего позади человека. Выражение лица Цзи Чжии было на редкость чистым и невинным — казалось, в его словах не было никакого скрытого подтекста, а лишь желание успокоить младшего на несколько лет парня.
— Хорошо, — последовал утвердительный ответ.
Возможно, из-за того, что накопилась усталость, стоило только погасить свет, как Цзи Чжии сразу же погрузился в спокойный сон.
Сначала Дуань Юаньци удивился такой беспечности, но вскоре безо всякой видимой причины подался ближе и, словно какой-то зверек, принюхался у самого воротника Цзи Чжии.
Цзи Чжии спал крепко: даже когда дыхание Дуань Юаньци коснулось его шеи, он продолжал дышать ровно и мягко.
Тогда Дуань Юаньци немного отстранился и, не отводя глаз, принялся изучать черты лица Цзи Чжии. Поддавшись какому-то невольному порыву, он снова вспомнил тот единственный взгляд двухлетней давности, брошенный сквозь дверную щель.
От Цзи Чжии исходил едва уловимый, очень приятный аромат.
Словно не до конца созревший виноград, сорванный с ветки и источающий терпкий, но сладкий запах вместе с брызнувшим на пальцы соком.
Дуань Юаньци сам того не заметив, поднял руку и указательным пальцем провел вниз по кадыку спящего, останавливаясь у ямочки на ключице. Наконец, он поднес палец к лицу, несколько секунд в нерешительности помедлил и, будто зачарованный, сунул кончик пальца в рот.
— Никакого аромата, как от Цзи Чжии.
— Что же сделать, чтобы ощутить его вкус?
Ни слова не говоря, Дуань Юаньци еще немного подвинулся к краю кровати и с мрачной тоской подумал, что отец наверняка знает, чем пахнет вокруг Цзи Чжии.
Всегда отличавшийся крепким сном, Дуань Юаньци в постели Цзи Чжии вдруг увидел во сне то самое лето, когда ему было шестнадцать.
Приятель, с которым они договорились вместе поехать в летнюю школу, в последний момент нарушил обещание, оставив его один на один с толпой незнакомых первокурсников, которым только предстояло официально сесть за парты в новом семестре.
Мальчишки, приехавшие в Форт-Лодердейл в столь юном возрасте, привыкли заглушать томительное ожидание урагана прямыми и откровенными эмоциями.
Однако в начале того лета Дуань Юаньци не встретил никого и ничего, что стоило бы полюбить.
Впустую потратив несколько дней каникул в компании незнакомцев, он наконец потерял терпение и посреди одного из дней сел на велосипед, решив вернуться в ближайшую недвижимость, принадлежащую Дуань Цзинцину.
Когда дверь отворилась, Дуань Юаньци сразу понял, что в доме кто-то есть.
Дверь, ведущая к бассейну, была распахнута, и полуденное солнце морского побережья яркими лучами заливало пространство, покрывая всё вокруг россыпью искристых точек.
— Папа?
Дуань Юаньци бросил рюкзак у входа и, продвигаясь вглубь дома, не слишком громко произнес обращение к Дуань Цзинцину.
Приблизившись к раздвижной двери, ведущей во внутренний двор, он услышал отчетливый шум льющейся воды.
Дуань Юаньци выглянул в сторону бассейна — Цзи Чжии сидел на мраморном бортике в одной белой рубашке.
Цзи Чжии внезапно обернулся, и вода в бассейне заиграла рябью, щедро отражаясь в его выразительных глазах.
Цзи Чжии мягко улыбнулся — грациозный и классический, словно сошедший с картины красавец. Он неторопливо поднялся с бортика, капли воды скатывались с его ног и падали на землю, рассыпаясь мириадами разноцветных искр, и словно явившаяся в мир Афродита, шаг за шагом направился прямо к Дуань Юаньци.
— Ты заблудился? — нежно спросил Цзи Чжии. — Я никому не скажу.
Дуань Юаньци почти не знал, что ответить.
Он не мог совладать с собственным горлом, чей кадык судорожно двигался вверх-вниз при каждом глотке, а по телу растекалась внезапная духота, вовсе не свойственная лету.
— Сяо Юань.
Голос Дуань Цзинцина раздался откуда-то из глубины дома.
Услышав его, Цзи Чжии издалека перевел взгляд туда, и Дуань Юаньци с запоздалым откликом последовал его примеру.
Его так называемый «отец» стоял на лестничной площадке, спокойно разглядывая их обоих при первой встрече.
— Это твой брат Чжии, — произнес Дуань Цзинцин, приближаясь к Дуань Юаньци.
— Цзи Чжии.
Протянутая Дуань Юаньци рука Цзи Чжии казалась чистой и нежной, точно окутанной тончайшей дымкой, сотканной из тумана.
http://bllate.org/book/31474/3839620
Готово:
