Сюй Цифан подумал и тоже решил, что так получится сэкономить время. Он с улыбкой похвалил Ло Чжаолиня за сообразительность и высокую эффективность, велел Лянь Синье поучиться у него, а затем оставил еду и ушел.
Лянь Синье обхватил руками термос и механически заталкивал еду в рот, кое-как прожевывая и с трудом проглатывая. Его кадык сухо дергался, брови слегка хмурились, а лицо было пугающе бледным — казалось, прием пищи для него был лишь способом выжить, и он совершенно не чувствовал ни аромата еды, ни ее приятного вкуса.
Ло Чжаолинь смотрел на это, и его брови сходились на переносице. Он еще никогда не видел, чтобы кто-то ел с таким видом, будто у человека напрочь отсутствует аппетит. В конце концов он отобрал у Лянь Синье еду, в два-три счета умял ее сам и сказал:
— Не хочешь есть — не пихай в себя через силу. От пары пропущенных ложек еще никто не умирал, проголодаешься — поешь, какая разница. Или чего-нибудь другого сейчас хочешь? Сходим купим то, что тебе по вкусу?
Лянь Синье никогда прежде не слышал подобных речей и в кои-то веки удостоил соседа взглядом.
В тот миг, когда на него упал этот чистый и прозрачный взгляд, Ло Чжаолинь почувствовал, как у него занемела макушка, а кожа по всему телу закровоточила мурашками, будто ее окатили водой — приятно, до легкого зуда.
Он подумал, что у него, должно быть, развилось какое-то отклонение из-за того, что в прошлой жизни Лянь Синье целых три года упорно глячал на него сквозь пальцы, и теперь один-единственный взгляд Лянь Синье был способен довести его едва ли не до экстаза.
Лянь Синье ничего не ответил. Бросив взгляд на опустевший до последней рисинки термос, он озадаченно спросил:
— Ты что, сильно голоден?
Ло Чжаолинь усмехнулся:
— Я видел, что ты не можешь в себя впихнуть, вот и помог доесть, чтобы еда не пропадала. А то вернулся бы домой — и выслушивай от мамы. Ты и вправду думаешь, что у меня есть страсть доедать чужие остатки? Впрочем, твои остатки доедать я не против.
В сердце Лянь Синье шевельнулось что-то смутное, странное, похожее на проплывающее мимо мягкое облачко, которое легко опустилось на его ненормально бьющееся сердце.
Нельзя сказать, что это было неприятно, просто его нервная система долгое время находилась в состоянии предельного напряжения, и он стал невероятно восприимчив к малейшим эмоциональным колебаниям в собственном теле. Наконец-то до него запоздало дошло: неужели Ло Чжаолинь о нем беспокоится? Но почему? Разве они настолько близки?
— Эй, старый пес Ло, принеси-ка мне еды! — как раз в этот момент, таща в руках огромные пакеты, с криком влетел У Сянсяо.
Ло Чжаолинь убрал карточку для столовой и между делом взъерошил шевелюру У Сянсяо:
— Хороший сын, свободен.
— И тебе не хворать, папаша, — У Сянсяо не собирался оставаться в долгу и поинтересовался: — Ты что, со мной не будешь есть?
— Я с Лянь Синье.
У Сянсяо замер, приподнял голову и только теперь заметил, что рядом с Ло Чжаолинем вообще-то кто-то есть.
Этот его дорогой сынок вымахал таким высоким, прямо как гора, и так наглухо заслонил Лянь Синье, что У Сянсяо разглядел его только сейчас.
— С каких это пор вы стали так близки? Даже едите вместе?
— Я с Лянь Синье близок в одностороннем порядке, ты имеешь что-то против?
— ? — в душе У Сянсяо стремительно зародилось чувство тревоги: его статус отца семейства явно оказался под угрозой. Он пристроился боком к Ло Чжаолиню и заныл: — Чего ты такой властный? А Лянь Синье вообще говорил, что хочет с тобой есть? Я тоже с вами буду!
— Отойди от меня подальше! — брезгливо оттолкнул его Ло Чжаолинь. — Жара невыносимая, не прислоняйся ко мне!
— … — Лянь Синье с самого начала и до конца не произнес ни слова.
Ло Чжаолинь открыл свой пакет: внутри оказалась порция жареной свинины с картошкой, без перца и чеснока, но с зеленым луком и имбирем.
Ло Чжаолинь бросил взгляд на У Сянсяо.
У Сянсяо уставился на него в ответ:
— Ты чего на меня смотришь? Какой повар готовит без лука и имбиря? Да во всей столовой не сыскать того блюда, о котором ты говоришь, готови сам тогда.
Ло Чжаолиню пришлось отступить. Раздвинув палочки, он сгреб лук с имбирем в сторону и посмотрел на Лянь Синье:
— Хочешь попробовать?
Лянь Синье покачал головой, взял свой термос и собрался возвращаться в класс.
Ло Чжаолинь вытянул длинную ногу, уперся кроссовком в стену напротив и загородил Лянь Синье дорогу.
— Пфф! — У Сянсяо, увидев эту разбойщичую выходку Ло Чжаолиня, чуть не выплюнул еду изо рта.
Лянь Синье посмотрел на ногу, преградившую путь у него перед поясом, и спокойно перевел взгляд на Ло Чжаолиня. Его черные как смоль зрачки были чисты и прозрачны, как водная гладь.
У Ло Чжаолиня снова зачесались кости — с чего бы это вдруг так сильно? Он кончиком языка провел по зубам и произнес:
— Попробуй хоть кусочек, я ведь столько раз ел твою еду.
У Сянсяо взвыл от отчаяния:
— Сколько раз? И когда это вы успели? Почему я опять ничего не знаю?
Лянь Синье равнодушно глянул на Ло Чжаолиня и повернулся, намереваясь пройти через заднюю дверь.
Ло Чжаолинь мысленно выругался, торопливо выставил вторую ногу и случайно зажал Лянь Синье между бедрами.
Лянь Синье: «…»
Ло Чжаолинь: «…»
У Сянсяо: «?»
Поза выглядела донельзя нагло. Ло Чжаолинь вовсе не собирался распускать руки, но и отпускать парня не хотел. Его ноги сами собой подались назад, и Лянь Синье тут же притянуло к нему. Опомнившись, Ло Чжаолинь обнаружил, что его руки уже автоматически обхватили Лянь Синье за талию, а бедра Лянь Синье оказались зажаты между его собственных ног.
У Сянсяо окончательно лишился рассудка:
— Ло Чжаолинь, ты что творишь! Средь бела дня к людям пристаешь! А-а!
Лицо Лянь Синье вспыхнуло ярко-красным. Он уперся руками в плечи Ло Чжаолиня, пытаясь оттолкнуть его, но талию сжали еще крепче.
Широкие ладони, словно клещи, впились в тазовые кости Лянь Синье, жар от его ладоней непрерывно просачивался сквозь ткань школьной формы прямо в кожу, обжигая так сильно, что Лянь Синье не мог унять дрожь.
— Ло Чжаолинь, отпусти меня! — глаза Лянь Синье мгновенно покраснели, грудь тяжело вздымалась.
Ло Чжаолинь думал о том, до чего же он докатился: стоило переродиться, как жена говорит ему в ответ на каждые десять фраз «отпусти меня». Стиснув зубы, он поднес к нему тарелку:
— Попробуй кусочек, и тогда отпущу.
Лянь Синье, покраснев и тяжело дыша, сверлил его яростным взглядом.
Ло Чжаолинь поднес палочки к самому рту Лянь Синье, упираясь в его губы:
— Открой рот.
Лянь Синье чуть закусил губу и послушно приоткрыл рот.
Но Ло Чжаолинь не спешил его отпускать и поинтересовался:
— Вкусно?
Лянь Синье слегка шевельнул губами:
— Никакого вкуса.
— Все равно лучше, чем стряпня твоей мамы, — спокойно произнес Ло Чжаолинь. — Я же вижу, ты терпеть не можешь зеленый лук, имбирь, чеснок, кинзу, сельдерей и редьку. Всегда откладываешь их в сторону, а потом с таким лицом ешь, будто тебя на аркане тянут.
http://bllate.org/book/31468/3838881
Готово:
