Поскольку в программу праздника также входило проведение грандиозного соревнований мехов, его решили устроить под открытым небом, в дворцовом саду.
Хотя это и называлось садом, его масштабы пугали. В конце концов, Столичная планета Дидусин превосходила древнюю Землю в семь раз, а сам императорский дворец занимал десятую её часть. Иными словами, дворец по площади был равен едва ли не всей древней Земле целиком, так что размеры раскинувшегося в нём сада можно было легко представить.
Поскольку у Е Цинь было ещё множество обязанностей, связанных с церемонией открытия Звездного Восхождения, требовавших его личного присутствия, а Фу Минсю пока ещё не стал императором-консортом, по заведённым правилам он не мог сопровождать Е Цинь в выполнении этих почётных обязанностей. Впрочем, Фу Минсю был только рад передышке и остался в одиночестве, устроившись за столиком в отдалении.
Это место предназначалось для отдыха гостей, но банкет в честь Звездного Восхождения выдался на редкость пышным. Здесь толпилась вся имперская знать: высокопоставленные чины плели свои интриги, а мелкие сошки старались выслужиться перед ними. В итоге за всеми этими хлопотами в тихом уголке сидел один лишь Фу Минсю.
Впрочем, хотя он сидел в одиночестве, Фу Минсю отлично знал, что Е Цинь оставил в тени несколько сильных бойцов присматривать за ним. Если верить словам самого Е Цинь, он не просто приставил к нему соглядатай, но и завязал на него всю систему безопасности дворца по высшему разряду: стоило Фу Минсю попытаться сбежать или выкинуть какой-нибудь другой фортель, как его ждала бы расплата.
Фу Минсю ни капли не испугался этих угроз. Е Цинь был хорош во всём, за исключением своего вредного характера. На словах он грозил суровой расправой, но на деле вёл себя куда мягче, превратив эти меры предосторожности в забавную игру.
В этот момент Фу Минсю неторопливо ел пирожное с красной смородиной. Откусывая по кусочку, он выглядел довольно равнодушным ко всему происходящему.
Он и не подозревал, что всего в десятке метров от него, среди толпы, за ним неотрывно наблюдает какой-то юноша.
Это был невероятно красивый омега-подросток ростом около метра семидесяти пяти, с копной пушистых золотистых кудрей. Под длинными густыми ресницами прятались синие кошачьи глаза, кожа казалась безупречной, а ярко-алые губы выглядели до того притягательно, что он походил на сошедшего с полотна ангела.
Он сердито надул губы, явно чем-то недовольный, и уставился на Фу Минсю.
Дернув за рукав стоявшего рядом альфу, он поинтересовался:
— Брат, это и есть тот самый генерал Фу?
Его спутник тоже оказался поразительно привлекательным альфой — высоким и статным, с аккуратно подстриженными каштановыми прядями, падавшими на лоб.
Альфа, беседовавший с кем-то из гостей, был прерван на полуслове. Он виновато улыбнулся собеседнику, а затем повернулся к младшему брату, чтобы узнать, о ком шла речь.
Проследив за взглядом омеги, он тоже заметил сидевшего в одиночестве Фу Минсю.
Взгляд альфы мгновенно похолодал, и он произнес:
— Да, это генерал Фу.
Произнося титул генерала, он повысил голос и растягивал слова с такой силой, будто скрипел зубами от злости.
До того как Е Цинь полупублично объявил о своих отношениях с Фу Минсю, этот омега считался среди жителей империи главным кандидатом на роль императорского консорта.
Его звали Нань И, он был единственным ребенком мужского пола среди омег бывшего маршала Нань Чуншаня.
Когда Е Цинь добился первых успехов на границе, Нань Чуншань проникся к нему глубоким уважением. Помимо выдающихся личных талантов Е Цинь, причиной тому было и то, что Нань Ли приходился ему боевым товарищем. Тот самый Нань Ли, что стоял сейчас рядом с Нань И и впоследствии стал одним из самых доверенных и ценных соратников Е Цинь. Когда Е Цинь открыто выступил против прежнего наследного принца, клан Нань без колебаний встал на его сторону, так что они имели перед Е Цинь немалые заслуги. После восшествия Е Цинь на престол клан Нань взлетел на волне сопутствующего успеха, превратившись в одно из влиятельнейших семейств империи.
Под влиянием отца и брата Нань И уже давно воспылал нежными чувствами к Е Цинь. Он был хорош собой, происходил из семьи, поддержавшей Е Цинь в трудный час, и обладал отличным образованием, окончив высшую академию искусств империи. У него давно появилась армия поклонников, что лишь укрепило статус главного претендента на место будущего императорского консорта в сердцах простых граждан.
Нань И начал добиваться расположения Е Цинь задолго до его воцарения. Когда тот стал новым императором, число соперников у Нань И возросло в геометрической прогрессии. Он мысленно перебирал сильных конкурентов, гадя, кому из них может проиграть, но в страшном сне не мог представить, что этим соперником окажется Фу Минсю!
Он знал, что в прошлом Фу Минсю и Е Цинь связывали невероятно близкие отношения. Е Цинь поднялся на вершину во многом благодаря поддержке Фу Минсю, и впоследствии они стали неразлучными боевыми товарищами. Даже победа над императрицей Зергов была одержана ими совместными усилиями, и лишь финальный удар ей нанёс Фу Минсю. Можно сказать, что половину пьедестала, на который взошел Е Цинь, построил именно Фу Минсю.
Мало того, его старший брат Нань Ли в прошлом служил под началом Фу Минсю. Каждый раз, когда брат возвращался домой, в его рассказах неизменно звучало имя Фу Минсю — в них слышались искреннее восхищение и благодарность. И лишь позднее, после кадровых перетрубаций, Нань Ли перевели из подчинения Фу Минсю в прямое подчинение к Е Цинь.
Неизвестно когда именно, но в какой-то момент Нань И заметил, что отношение Нань Ли к Фу Минсю радикально изменилось. Теперь он старался избегать самого имени Фу Минсю, упоминая его лишь в крайних случаях. И даже тогда с его губ срывалось лишь злобное шипение.
Раньше Нань И не понимал причин такой перемены, но после того как стало известно о связи Фу Минсю и Е Цинь, он и сам начал скрежетать зубами при одном упоминании Фу Минсю.
Как мог какой-то альфа вести себя столь бесстыдно и соблазнять другого альфу?!
И ведь речь шла о его бывшем боевом товарище, о человеке, которого он любил, о самом Е Цинь!
Теперь, когда им посчастливилось встретить Фу Минсю лично, обуревавшая Нань И обида потребовала выхода.
— Брат, я хочу поговорить с ним, — потянув Нань Ли за рукав, произнес Нань И.
— Иди, — бросил омеге Нань Ли, помрачнев лицом. — Мне тоже пора побеседовать с генералом Фу.
Поэтому, когда Фу Минсю продолжал бездумно ковыряться в десерте, до его слуха внезапно долетел звонкий голос:
— Разве этот десерт не по вкусу генералу Фу?
Удивленно подняв голову, Фу Минсю увидел перед собой очаровательного юношу-омегу:
— Прошу прощения, а вы кто?
— Прошу прощения за нескромность, я Нань И, мой отец — Нань Чуншань. Рад знакомству, генерал Фу, — с этими словами он протянул руку.
Услышав имя отца юноши, Фу Минсю мгновенно связал его с информацией из своей памяти.
В прошлом Нань Чуншань высоко ценил Фу Минсю, и если подумать, его вполне можно было назвать учителем Фу Минсю.
Поднявшись на ноги, Фу Минсю пожал протянутую руку и ответил:
— Взаимно. И не нужно называть меня генералом, я уже оставил службу. В прошлом я получал немало поддержки от старейшины Наня, передавайте привет генералу Наю.
— Мой отец не заслуживает того, чтобы генерал Фу удостаивал его приветом, — неожиданно подал голос до этого молчавший Нань Ли.
— Нань Ли? — только теперь Фу Минсю заметил стоявшего рядом с Нань И мужчину. Поскольку тот всё это время хранил молчание, Фу Минсю принял его за телохранителя Нань И.
Завершив рукопожатие с Нань И, Фу Минсю на мгновение замер, а затем с улыбкой обратился к Нань Ли:
— Маленький Ли, давно не виделись.
— Не называй меня так, — лицо Нань Ли исказилось смесью холода и отвращения. — Меня от этого тошнит.
Подобная реакция Нань Ли не удивила Фу Минсю.
Когда-то они были очень близки, но впоследствии Нань Ли вошел в то крайне немногочисленное число людей, которые узнали о предательстве Фу Минсю по отношению к Е Цинь.
Чем сильнее они восхищались Фу Минсю и доверяли ему прежде, тем сильнее презирали и ненавидели его теперь, когда правда вскрылась.
Если бы не строгий приказ о неразглашении и та защита, которую Е Цинь обеспечил Фу Минсю, Нань Ли и остальные с удовольствием разорвали бы его на куски собственными руками.
Затем Нань Ли молча опустился на стул, больше не произнеся ни слова.
Почувствовав некоторую растерянность, Фу Минсю был вынужден переключить всё внимание на Нань И.
Раз уж они вдвоем подошли к нему, значит, у них имелось какое-то дело. А раз Нань Ли хранил молчание, то инициатором явно выступал Нань И.
Не успел он раскрыть рот, как Нань И опередил его.
Широко распахнув свои синие кошачьи глаза, Нань И выпалил:
— Генерал Фу, я слышу, вы в последнее время стали фаворитом Его Величества?
Фу Минсю опешил.
В нормальных обстоятельствах люди не задают подобных вопросов в лоб. Об отношениях Фу Минсю и Е Цинь знала вся империя, так что добавлять к этому «я слышал» было излишне. К тому же слово «фаворит», которым попытались определить его статус рядом с Е Цинь, несло в себе отчетливый оттенок унижения.
Приглядевшись к Нань И повнимательнее, он наконец сообразил, что перед ним невероятно красивый омега, и до него мгновенно дошло, с какой целью этот юноша подошел к нему.
Система, система, этот парень случайно не влюблен в моего мужа? — мысленно позвал он Систему.
Система лениво отозвалась в его голове:
— О том, что Нань И сохнет по Е Цинь, знает вся империя. Ты что, в Звездную сеть вообще не заглядываешь?
Поначалу Е Цинь действительно ограждал Фу Минсю от любых сетевых устройств, но за последние несколько месяцев запрет сняли. Вот только Фу Минсю не увлекался светскими сплетнями, а потому оставался в неведении.
Внутри Фу Минсю вскипел азарт: настоящий, живой соперник!
Слегка подкорректировав выражение лица и примерив на себя амплуа стервозной соблазнительницы, он изогнул губы в улыбке и произнес, глядя на юного омегу:
— Полагаю, в этом вопросе уже отпала необходимость что-то переспрашивать.
Он не стал отрицать статус фаворита — в конце концов, именно такой формат отношений официально признавался ими обоими на публике.
Хотя в глубине души они прекрасно знали, что желают провести друг с другом всю жизнь.
— Я слышал, у вас было вторичное пробуждение омеги. В вашем возрасте вторичное пробуждение — огромная редкость, — не унимался Нань И.
Фу Минсю мысленно хлопнул себя по лбу. Почему ему кажется, будто он случайно забрел на съемочную площадку какого-то гаремого сериала интриг?
— Тюнька, выручай, перекрой-ка мне здесь все сигналы связи, я намерен уйти в полноценные дворцовые интриги с головой! — обратился он к Системе.
Система: «……»
Хотя мой подопечный — круглый дурак, мне всё равно приходится пахать на него без продыху, эх.
— На самом деле у меня не было никакого вторичного пробуждения, это официальная версия А Цзиня для общественности, — перейдя на бесхитростный тон законченной стервы, выдал Фу Минсю. — Я просто настолько сильно люблю А Цзиня, что специально лёг под нож хирурга, чтобы стать омегой.
Нань И: «……???»
Алло? Земля вызывает? Разве можно говорить об этом так прямо?!
Даже сидевший рядом с опущенной головой и хранивший молчание Нань Ли при этих словах поднял взгляд и посмотрел на Фу Минсю со сложнейшей гаммой чувств на лице.
http://bllate.org/book/31464/3838209
Готово:
