Фу Минсю внезапно почувствовал, как рука Е Циня, державшая его, соскользнула вниз и нащупала кобуру, закрепленную на поясе. Е Цинь вытащил пистолет, вложил его в ладонь Фу Минсю и, перехватив его руку, прижал дуло к собственному лбу.
Он тихо прошептал:
— А-Цинь.
Затем он закрыл глаза, приняв вид человека, готового подставить голову под удар.
Фу Минсю, вынужденный сжимать рукоять своего же оружия, смотрел на человека, который едва поднявшись с постели, уже требует, чтобы его убили. Его охватило такое возмущение, что рука с пистолетом непроизвольно задрожала.
Он швырнул пистолет в сторону и, не обращая внимания на изумленное лицо Е Циня, с силой вдавил его обратно в мягкие одеяла.
Е Цинь, еще не успевший прийти в себя от того, что Фу Минсю просто взял и выбросил оружие, оказался впечатан в кровать. Каждое движение отзывалось в теле невыносимой болью, и от этого потрясения у Е Циня на глазах выступили слезы.
Фу Минсю прижал его к себе, уткнулся лбом в его лоб и, скрежеща зубами, произнес:
— Хочешь вот так просто уйти из жизни? Как бы не так, не надейся! Фу Минсю, запомни: ты в таком долгу передо мной, что в этой жизни тебе его никогда не выплатить! — после этих слов он с остервенением впился зубами в половую железу на шее Е Циня.
Хотя раньше Фу Минсю и сопровождал Е Циня во время периода течки, он не ставил полную метку, ограничиваясь лишь временной.
Но даже так половые железы омеги невероятно чувствительны и уязвимы. Те несколько дней, когда Фу Минсю раз за разом кусал его, уже причинили ему немало мучений, а теперь, когда период течки давно закончился, альфа безжалостно вонзил клыки в то же место. Е Цинь содрогнулся от пронзившей его боли.
И все же он стерпел, лишь глухо застонав.
— Хорошо, — прошептал омега, открывая подернутые влагой глаза. Он протянул руки, обнимая зарывшегося в его шею альфу, и с готовностью добавил: — Буду расплачиваться всю жизнь.
***
Слова были сказаны слишком поспешно. Проснувшись вновь, Фу Минсю почувствовал, что одной жизни тут будет мало: если пережить еще одну такую «перегрузку», то, пожалуй, на этом его жизнь и закончится.
Он с трудом разлепил тяжелые веки и обнаружил, что находится в совершенно незнакомом месте.
— Где это я? — Фу Минсю, стараясь не поворачивать головы, принялся осматривать помещение.
Прежний императорский дворец казался верхом роскоши, но по сравнению с этим местом он выглядел сущей мелочью. Дело было даже не в убранстве и не в обилии антиквариата и драгоценностей — Фу Минсю, в прошлом генерал, с одного взгляда распознал систему безопасности.
Стены, выглядевшие просто изысканно и строго, на самом деле были изготовлены из самого прочного металла YG704. Такому не страшен даже суперсайян — это был самый крепкий сплав в мире; если только не использовать оружие для расщепления материи, выбраться отсюда не было никакой возможности. К тому же, этот металл ценился невероятно высоко, и Фу Минсю понятия не имел, где Е Цинь достал столько ресурсов, чтобы с такой расточительностью возвести этот «дворец».
— Это еще не все, — внезапно подала голос Система. — Здесь установлено не менее сотни датчиков слежения. При нынешнем уровне развития цивилизации этого мира, стоит залететь сюда даже комару, как система мгновенно проанализирует каждую его клетку. А снаружи дежурят тысячи личных гвардейцев Е Циня.
Фу Минсю: «...»
— Ладно, беру свои слова назад.
Разве нужно было гадать, где он находится? Если это не темница, готов был отвинтить себе голову и отдать Системе на растерзание.
— Именно так, — Система, общавшаяся с ним через нейронные импульсы, издала безжизненным металлическим голосом нечто, напоминающее радостный тон. — Разве ты не удивлялся раньше, почему Е Цинь сводит счеты с остальными фракциями, но не приходит за тобой? Я проверила: оказывается, все это оборудование установили буквально пару месяцев назад.
Монотонный голос в сочетании с издевательским ритмом — Фу Минсю казалось, что Система откровенно насмехается над ним.
Хорошо-хорошо, он понял. Е Цинь не искал его, чтобы свести счеты, потому что был занят обустройством «камеры».
Впрочем, место выглядело довольно уютным, находиться здесь было совсем неплохо.
— Пока у меня нет совести, никакая тюрьма меня не напугает!
Полежав немного в прострации, он вдруг сказал Системе:
— А ведь если подумать, быть здесь бездельником — тоже своего рода счастье.
Это было лучшее жилье во всей Вселенной, и раз уж Е Цинь обеспечил ему такие условия, то с едой, наверняка, тоже обижать не станет.
Настоящая межзвездная цивилизация — это совсем не то, что показывают в дешевых фильмах, где все хлещут питательные растворы. На текущем уровне развития здесь можно было достать любую вкусную еду. Одни только первоклассные ингредиенты были настолько восхитительны, что Фу Минсю был готов проглотить собственный язык, не говоря уже о блюдах от высококлассных шеф-поваров, которых отбирали среди триллионов людей… От одной мысли об этом у него текли слюнки.
— ... — Система на мгновение запнулась, словно не зная, как подобрать слова. — Помнится, раньше тебя это совершенно не интересовало. Ты мечтал лишь поскорее завершить задание, а сейчас…
Фу Минсю отмахнулся:
— То был дурак из прошлого.
Раньше его голова была забита мыслями о возвращении домой. Система внушала, что все здесь ненастоящее: и вещи, и люди. Он чувствовал, что заперт среди кукол, какая уж тут радость от жизни. Теперь же, когда он осознал, что мир реален, и понял, как много задолжал человеку, которого хотел отблагодарить, он осознал, какой глупостью было зацикливаться на возвращении и ранить окружающих, игнорируя настоящее. Теперь он умел ценить жизнь.
— Здесь у меня есть кров и пища, мне не нужно работать, подают еду прямо в постель, к тому же… насыщенная интимная жизнь…
Хотя эта интимная жизнь, кажется, была *слишком* насыщенной… Но это неважно. Боль вперемешку с удовольствием — это жизнь!
Система: «...»
Ладно, раз ты доволен, то и хорошо.
Только он закончил рассуждать о еде, как послышался звук открываемой двери, и одновременно с этим спальню наполнил ошеломительный аромат.
Фу Минсю перевел взгляд на вход и увидел Е Циня в безупречно сидящем военном кителе с белым низом и золотой отделкой. В руках он держал белую фарфоровую чашу. У Фу Минсю тут же загорелись глаза.
Е Цинь, едва войдя, увидел человека, который был не в состоянии даже пошевелиться, но при этом хриплым, просевшим голосом прошептал:
— ...Как же вкусно пахнет.
Е Цинь не знал, что и чувствовать. Те несколько лет на границе он мечтал лишь о том, чтобы быть рядом с Фу Минсю. Позже он выяснил, что грозный генерал, чья боевая мощь заставляла содрогаться врагов, а в армии пользовался непререкаемым авторитетом, на самом деле — настоящий гурман, который терпеть не может ежедневный рацион из питательных смесей.
Он помнил, как однажды Фу Минсю получил месячную норму пайков и, глядя на коробку, только тяжело вздыхал.
— Что случилось, генерал? — не удержался тогда Е Цинь.
В то время они уже хорошо знали друг друга. Фу Минсю достал тюбик, убрал коробку в пространственный накопитель, подбросил питательную смесь в воздух и, поймав её, ловким движением скрутил крышку. Даже в такой мелочи Фу Минсю выглядел настолько дерзко и притягательно, что сердце Е Циня пропустило удар.
Фу Минсю зажал тюбик зубами, лениво потягивая содержимое, и с унылым видом проронил:
— Восемь лет я пью эту дрянь, в которой всего восемь вкусов. — Он горько усмехнулся: — Слышал, в следующем месяце выпустят девятый… говорят, что-то вроде «снежной рыбы», деликатес с планеты Y. Сейчас весь Империум помешался на этом, даже в военном секторе, где меню не меняли веками, добавили новинку.
— Генерал, вы… не привыкли к питательным растворам? — осторожно спросил Е Цинь.
Фу Минсю резко подался вперед и уставился на него своими фениксовыми глазами, словно на диковинного зверя:
— Ты каждый день пьешь эту гадость, и тебе нравится?
Он приблизился так быстро, что едва не столкнулся носом с лицом Е Циня. От этого зрелища вблизи у Е Циня перехватило дыхание. Он замешкался, а затем заикаясь ответил:
— В-вполне.
Фу Минсю отстранился и с досадой взмахнул рукой:
— Ох, бесполезно говорить с тем, кто не умеет наслаждаться жизнью.
Е Цинь догнал его и снова спросил:
— Генерал, если вам не нравится еда, почему бы не приказать готовить для вас что-то другое?
Фу Минсю был генерал-майором, статус позволял ему требовать особые условия. На самом деле, большинство генералов ни в чем себе не отказывали, и только Фу Минсю упорно продолжал есть и жить вместе с солдатами, не пользуясь никакими привилегиями, кроме личной казармы.
— Мне что, нанять личного повара в этой дыре? — Фу Минсю, продолжая жевать тюбик, похлопал Е Циня по плечу и лениво добавил: — Парень, мы здесь воюем, к чему эти хлопоты? Да и заставлять хорошего повара страдать в таких условиях — не по-людски.
В итоге Е Цинь выучился готовить специально ради Фу Минсю.
Это не потребовало особых усилий: таланта у него было немного, но кулинария — наука постижимая. Он усердно трудился, и спустя несколько месяцев его блюда стали выше всяких похвал. Когда он впервые накормил Фу Минсю, тот не переставал хвалить его мастерство. Поскольку у Е Циня была служба, готовить он мог только вечером, и Фу Минсю стал каждый день приходить в его казарму на ужин.
Позже, чтобы не ходить туда-сюда, он предложил Е Циню переехать в его личную казарму.
Успехи на кулинарном поприще позволили Е Циню совершить такой огромный скачок в отношениях с любимым человеком, что он с еще большим рвением взялся за обучение. К концу он готовил не хуже профессиональных шефов, и аромат, разносившийся из их казармы, сводил с ума всех солдат вокруг.
Вспоминая те дни, казалось, что прошла целая вечность. Но, глядя на Фу Минсю, который сейчас не сводил глаз с чаши в его руках, Е Цинь чувствовал, будто все это случилось лишь мгновение назад.
Он поджал губы, чувствуя смятение, но внешне остался невозмутим. Подойдя к кровати и поставив чашу на прикроватную тумбочку, он осторожно помог Фу Минсю сесть.
Вчера он мог оставаться равнодушным к просьбам Фу Минсю, но сегодня уже не был способен на это.
Фу Минсю был истощен семью днями течки, и хотя по своей природе это состояние не было невыносимым, вчерашняя вспышка ярости заставила Е Циня потерять рассудок. Он терзал Фу Минсю до полусмерти, едва тот успел пережить период течки.
Проснувшись утром и увидев изувеченного мужчину, Е Цинь был подавлен раскаянием и досадой.
http://bllate.org/book/31464/3838204
Готово:
