Хотя в этих словах был смысл, Вэнь Чэн не поверил и знаком велел Сюэ Иню продолжить допрос остальных присутствовавших. Сюэ Ин опросил всех по очереди, и все повторили одно и то же.
Тогда Чжоу Цюань вытащил нож, делая вид, будто собирается зарубить их. Один из мужчин громко завопил: «Я не лгу!» Следом за ним закричали и остальные, и на их лицах не было ни тени фальши.
Предводитель тогда произнес: «Мы смеем поклясться перед богами, в наших словах нет ни единой лжи».
Выявить изъяны не удалось, а у обрыва не обнаружилось никаких следов борьбы — его точно никто не сбрасывал вниз. Проведя всевозможные проверки, они всё еще испытывали сомнения, но в душе уже признали, что Ян Баотянь погиб.
Завершив допрос по этому делу, Генерал вместе с подчиненными вышел наружу. Вэнь Чэн бросил еще пару слов Чжоу Цюаню, а сам остался стоять под раскидистым деревом во дворе.
Сюэ Ин чувствовал, что настроение у Вэнь Чэня сейчас было скверным. Он долго наблюдал издалека, не зная, что предпринять, чтобы вернуть Вэнь Чэню душевное равновесие, и опасаясь, что излишняя суета вызовет лишь раздражение. Поэтому он тихонько сидел неподалеку, молча разделяя его одиночество.
Вэнь Чэн думал о годах, проведенных бок о бок с этим подчиненным. Покинув Пекин еще в юности, Ян Баотянь был одним из тех, кто дольше всех следовал за ним, вот только позже, не желая обрекать мать на долгую жизнь в краю ветров и песка, он вернулся на родину и занял пост цзунбина.
Шли годы, и Вэнь Чэн давно уже воспринимал этих людей как собственных братьев по крови. И теперь, когда один из них столь нелепо погиб в этих местах, как могло сердце не кровоточить?
Постояв так какое-то время, Вэнь Чэн чутко уловил чей-то взгляд со стороны — это снова был Сюэ Ин.
Заметив, что Вэнь Чэн смотрит на него, Сюэ Ин набрался храбрости и подошел ближе: «Вам нездоровится?»
Вэнь Чэн на мгновение умолк, давая понять, что волноваться не стоит. Он издавна славился суровым нравом, и обычно мало кто осмеливался заговаривать с ним просто так, а нынче нашелся человек, который робко приблизился, желая проявить заботу.
Видя такую реакцию, Сюэ Ин растерялся, не зная, что еще сказать, и на миг замер, колеблясь, не уйти ли ему. Но едва он принял окончательное решение, до него снова донесся голос Вэнь Чэня:
— У меня есть к тебе вопрос.
— Спрашивайте о чем угодно, — быстро ответил Сюэ Ин, подняв голову на Вэнь Чэня; на его лице читались напряжение и смутное ожидание.
Вэнь Чэн взглянул на Сюэ Ина, и его взгляд уже не казался таким холодным, как прежде: — Что ты знаешь о племени Ичуань?
Для Вэнь Чэня выяснение причины гибели Ян Баотяня не было конечной целью поездки. Была еще одна не менее важная задача — пресечь амбиции племени Ичуань, вознамерившегося поглотить два других племени, и предотвратить возможную войну.
—кое-что знаю, — Сюэ Ин и без того неплохо разбирался в здешних краях, а раз предчувствие подсказывало ему, что Вэнь Чэн обязательно коснется этой темы, он заранее подготовился и тут же подробно изложил всё, что было известно об Ичуане.
Вэнь Чэн произнес: — Помнится, лет пятьдесят назад в землях Ичуаня разгорелась война. Тебе известны ее причины?
Сюэ Ин кивнул: — В былые времена племя Цанлу управлялось двумя родами совместно, но потом началась междоусобица, чем и воспользовалось племя Ичуань, напав на них и едва не истребив весь род. С тех пор племя Ичуань объединило под своей властью все западные равнины.
— Иными словами, хотя Ичуань и обладает наибольшей силой среди трех племен, но из-за прошлой войны их единство может оказаться не столь уж прочным, — рассудил Вэнь Чэн.
Сюэ Ин догадался, к чему клонит Вэнь Чэн, и ответил: — По логике вещей, так оно и есть. Но поговаривают, что сородичи из племени Цанлу вынуждены ютиться в глуши, в то время как их предводитель Уэрми целыми днями предается праздности и веселью, совершенно не заботясь о делах рода. Когда кое-кто попытался возродить государство, Уэрми сам же этому и воспрепятствовал.
— Нынешний Царь Ичуаня, кажется, не сын прежнего правителя? — вновь спросил Вэнь Чэн.
— Верно, племянник, — Сюэ Ин пустился в подробности этих междоусобных распрей, поведав о том, как старый Царь Ичуаня передал престол родному племяннику из-за того, что собственный сын был еще слишком мал.
— Ты, похоже, удивительно хорошо осведомлен о них? — Вэнь Чэн вспомнил, что в тех записках текущее положение племени Цанлу упоминалось лишь вскользь, без подобных деталей.
— Мне довелось повстречать в горах нескольких охотников из племени Цанлу, они поведали мне множество историй, а позже я расспрашивал о том же проезжих купцов и сверял услышанное. Сюэ Ин когда-то изложил всё это на бумаге, составив толстую рукопись, которую через уездный йуфу постепенно переправляли всё выше и выше, вплоть до самого Пекина. Но чиновники Сыигуаня, должно быть, сочли, что история с племенем Цанлу осталась в далеком прошлом, поэтому вырезали все упоминания, оставив лишь скупые фразы, вошедшие в книгу. — Впрочем, это всё, что мне известно.
Их было вполне достаточно. Вэнь Чэн тут же расспросил Тона и остальных, узнав немало новых подробностей, в целом совпадавших с тем, что рассказал Сюэ Ин.
Вот только вид у Тона был несколько странный: — Нравы Уэрми весьма своеобразны. Он состоит в каких-то невнятных отношениях с тем самым юным княжичем Мо Саном, что лишился трона Царя Ичуаня. Его сородичи глубоко разочарованы, но сам он нисколько не смущается и даже вовсю распускает об этом слухи.
Слушая его, все присутствующие скривились в недоуменных гримасах.
Сюэ Ин проследил за переменой в их лицах: сначала он не понял в чем дело, но мгновенно догадался. Ему еще не доводилось слышать подобных толков, должно быть, это были самые свежие сплетни. Невольно вспомнив о собственной участи — ведь его собирались продать кому-то в качестве мужчины-наложницы, — он не удержался и нахмурился.
Вэнь Чэн посмотрел на Сюэ Ина: — Тебе доводилось бывать в Цанлу раньше?
— Нет. Всё-таки эти земли принадлежат племени Ичуань, а отношения между Ичуанем и нашей великой династией Даинь весьма щекотливые. — Думая о слухах вокруг предводителя племени Цанлу, Сюэ Ин испытывал еще большую неловкость, но, заметив, что у Вэнь Чэня, судя по всему, созрел план, он осторожно поинтересовался: — Генерал, вы хотите сказать...
— Я думаю, связь между Уэрми и Тоном может оказаться не столь простой, — Вэнь Чэн перевел взгляд на Сюэ Ина. — Хватит ли у тебя смелости отправиться в Ичуань?
Задав вопрос, Сюэ Ин тут же внутренне устыдился своей болтливости, однако Вэнь Чэн не только ответил, но и позвал его с собой. Чуть ли не в ту же секунду он кивнул: — Хватит.
Отдав приказы, отряд начал приготовления к новому походу. Сюэ Ину почти нечего было собирать, и, быстро закончив со всеми делами, он вышел наружу.
За каменным столом во дворе сидел Ван Ми и с усердием водил кистью по бумаге, а Чжоу Цюань подавал ему нужные вещи. Сюэ Ин хотел было подойти и предложить помощь, а заметив, что они не возражают, приблизился.
— Что вы делаете? — с любопытством спросил Сюэ Ин.
Чжоу Цюань не стал скрывать: — Изготавливаем фальшивые подорожные грамоты.
Увидев, как бумага постепенно обретает нужный вид, Сюэ Ин сообразил, что речь идет о документах для торговли. Торговцы из разных стран, курсировавшие туда-сюда через заставы великой династии Даинь, обязаны были иметь при себе официальные бумаги от властей. Раз уж они собрались выдавать себя за купцов, направляющихся в Цанлу, им требовались удостоверения личности, и Сюэ Ин встревожился: — А вдруг подделку разоблачат?
http://bllate.org/book/31433/3833716
Готово:
