У Ган покачал головой:
— Тот момент, когда ты сел за пианино, потряс меня точно так же, как и новость о том, сколько у тебя фанатов. Кругом одни музыканты, но не у каждого хватит смелости вот так запросто выйти и заиграть.
Се Саньюй отмахнулся:
— С чего бы это преувеличение?
— Конечно, есть, — У Ган слегка подался к Се Саньюю и понизил голос: — Ты создал этот прецедент, и только после этого остальные осмелились подойти к тому инструменту. Посмотришь, что будет дальше.
Дальнейшие события точь-в-точь повторили прогноз У Гана. Стоило Се Саньюю воспользоваться пианино в аудитории, как всё больше людей стали проделывать то же самое.
Самое наглядное отличие зарубежных университетов от отечественных в том, что по возрасту почти невозможно отличить студентов от преподавателей. Особенно на отделении популярной музыки в Музыкальном колледж ВС. Помимо тех, кто поступил сюда сразу после окончания школы, здесь училось немало людей, которые какое-то время проработали, зарабатывали деньги в течение многих лет, но так и не смогли заглушить страсть к музыке. Поэтому они платили за свои интересы и душевные порывы, заново поступая в университет в погоне за собственной любовью.
Больше всего Се Саньюю запомнился один однокурсник — слегка лысеющий мужчина средних лет. Поднявшись на сцену, он ничего не сказал, сразу уселся за пианино и принялся брать аккорды, превратив собственное знакомство с аудиторией в импровизированную песню.
Се Саньюй всё время только и делал, что вовсю ликовал вместе с У Ганом, напрочь забыв о съёмке материала для влога. И когда студент на сцене поклонился и сошёл вниз, Се Саньюй попытался нажать кнопку завершения записи, но обнаружил, что она даже не начиналась.
— Черт... — тихо выругался Се Саньюй, сдёрнув со стакана примостившийся там телефон, и повернулся к У Гану: — Ты записал?
У Ган уже успел шустро выложить видео в сторис в инстаграме. Услышав вопрос, он вытащил один наушник и повернул экран к Се Саньюю:
— Записать-то я записал, но картинка сильно трясётся, да и звук нечёткий.
Се Саньюй удивился:
— Ладно картинка, но почему звук нечёткий? Разве рядом с пианино не стоял микрофон? Мне казалось, всё отлично слышно.
У Ган с усмешкой поддразнил его:
— Мы с тобой орали так, будто только что с дерева слезли, тут любой звук заглушишь.
— Тсс... — Се Саньюй поморщился, глядя на У Гана.
У Ган прикрыл рот рукой, тихонько смеясь, покраснел от напряжения, поджал губы и изобразил жест застёгивающейся молнии, давая понять, что больше ни слова не скажет.
— Всем привет. Я Балрам с отделения джазовой гитары, родом из Лондона, Великобритания.
Стоявший на сцене юноша был облачен в безупречно отглаженную белую рубашку и строгие брюки в пол. Он говорил на чистейшем, насыщенном британском акценте; стоял совершенно прямо, горделиво вскинув голову, словно на его макушке красовалась невидимая корона.
Прежде шумная аудитория мгновенно затихла, и десятки глаз — полных удивления или любопытства — устремились на Бо Жаня.
Не будь за спиной Бо Жаня гитары, по одной лишь выправке это напоминало бы не самопрезентацию, а полноценную предвыборную речь.
Бо Жань подключил гитару к розетке, тронул струны, проверяя звук, слегка опустил голову и зафиксировал руки на грифе.
Он даже не стал намеренно приближаться к микрофону, просто поднял голову и произнес:
— Я не знал, что сегодня окажусь на сцене, и никакой подготовки не вел. Сыграю-ка гамму, которую обычно упражняю во время занятий. Её сочинил гитарист-виртуоз Фью Миллер, которым я очень восхищен; сейчас он преподает в Сент-Джонс-колледже Кембриджского университета, и это упражнение он дает своим студентам.
До этого моменты, не считая имени, Бо Жань не произнес о себе ни единого слова, зато происхождение гаммы объяснил предельно четко. Впрочем, ничего добавлять он явно не собирался: оставшись стоять на месте, чуть склонив голову, левой рукой зажимая лады, а правой орудуя медиатором, он принялся быстро и ровно играть.
Его точеные пальцы ловко бегали по ладам гитары, и при такой бешеной скорости в ритме не было ни малейшего колебания или заминки. Словно в обеих его руках таились два независимых, но действующих в полном согласии мозга, которые безупречно слаженно трудились, ни капли друг другу не мешая.
В комнате сидели одни профессионалы, и каждый прекрасно понимал, какое чудовищное мастерство кроется за этим упражнением. Даже Се Саньюй, который всегда недолюбливал Бо Жаня, в этот момент искренне восхитился тем, что тот получил единственную на всем потоке полную стипендию.
Се Саньюй как раз держал в руке телефон, направив объектив точно на играющего Бо Жаня. Рука его замерла в абсолютном покое, а в глазах горел почти жадный блеск.
Упражнение на гаммы закольцовано, играть его можно до бесконечности. Бо Жань исполнил отрезок и, почувствовав, что его шестьдесят секунд подошли к концу, резко вскинул голову и умолк.
Студенты в зале словно очнулись ото сна и дружно зааплодировали.
Бо Жань же, будто что-то почуяв, перевел взгляд, и его глаза безошибочно уткнулись в объектив, нацеленный на него с третьего ряда.
Сердечко Се Саньюя бешено ёкнуло, рука дрогнула, и со щелчком «пик» запись прервалась. Он в панике поспешил опустить телефон.
На лице Бо Жаня отчетливо читалось недовольство. Он посмотрел на Се Саньюя и приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но следующий студент уже направлялся к кафедре. В конце концов Бо Жань промолчал, слегка склонил голову в поклоне и с гитарой в руках вернулся на свое место.
Этот урок ансамбля длился всё утро. После звонка Се Саньюй не терял ни секунды: схватив У Гана за руку, он стрелой вылетел через переднюю дверь аудитории.
У Ган ничего не понимал и озадаченно бежал следом:
— Мы что, не идем обедать? Куда ты собрался?
Се Саньюю было не до вопросов. Согнувшись в три погибели, он осторожно оглянулся и сразу же заметил в бурлящей толпе Бо Жаня, который стоял у выхода и озирался по сторонам, высоко задрав подбородок.
Се Саньюй тут же согнулся еще сильнее, закусил губу и, вцепившись в рукав У Гана, воспользовался тем, что Бо Жань отвернулся в другую сторону, ловко втащил приятеля в пустую аудиторию поблизости.
Тут У Ган кое-что сообразил и, осознав, что Се Саньюй прячется от Бо Жаня, понизил голос:
— Вы что, теперь настолько не ладите с Бо Жанем? Даже видеть друг друга не можете?
Се Саньюй прижал руку к груди, шумно выдохнул и только после этого прошептал:
— Да нет, просто видеть его сейчас не хочется. Сегодня он заметил, как я снимал видео.
У Ган нахмурился и с удивлением посмотрел на Се Саньюй:
— Ты снимал его? Ты же его терпеть не можешь?
— Ну да, не люблю, — и не думал скрываться Се Саньюй. Раз уж влог всё равно выложат и его увидят все подряд, можно было признаться открыто: — Но фанатам-то нравится. Зачем плевать в колодец просмотров?
http://bllate.org/book/31417/3832498
Готово:
