Люй почувствовал, будто пробыл в долгом, затянувшемся сне. Когда он наконец пришел в себя, то увидел перед собой совершенно незнакомую обстановку.
Он приподнялся и огляделся. Похоже, он находился в очень тесной и узкой комнате. Помимо маленькой кровати, на которой он лежал, здесь едва уместились стол и шкаф, так что свободного места почти не оставалось.
Комната была не только крошечной, но и вызывала у Люя ощущение полной чужеродности.
Он только собрался поразмыслить над происходящим, как внезапно его пронзила головная боль, и в сознание хлынул поток чужих воспоминаний.
Духовная сила Люя была невероятно мощной. Столь внезапное вторжение такого объема памяти в голову обычного человека доставило бы тому массу неприятностей, но Люю потребовалось лишь мгновение, чтобы упорядочить эти сведения.
Разобравшись в воспоминаниях, он начал понимать ситуацию. Должно быть, он умер, и его душа перенеслась в другой мир. Поскольку степень совместимости с этим телом оказалась высокой, после смерти прежнего владельца он занял его место.
Прежнего владельца тела звали Цзян И — имя восточного происхождения, как и страна, в которой он жил. Это государство и этот мир сильно отличались от того, что было известно Люю. Здесь, по-видимому, никто не владел магией, зато была крайне развита цивилизация, основанная на так называемых технологиях. Это был счастливый мир, однако самому Цзян И повезло гораздо меньше.У Цзян И был очень богатый отец, однако относился он к нему совсем нехорошо. В годы бедности родители поддерживали друг друга, но стоило отцу разбогатеть, как он завел на стороне любовницу и, развевшись с матерью Цзян И, сошелся с ней. Спустя еще два года мать Цзян И скончалась от тяжелой болезни. Хотя отец и оформил опеку над Цзян И, заботиться о нем должным образом он не стал. С самого детства Цзян И терпел холодность со стороны отца, а также травлю от мачехи и сводного брата, из-за чего у него постепенно развилась склонность к депрессии. Поступив в университет, он больше ни разу не возвращался в тот дом, стиснув зубы, самостоятельно подрабатывал, чтобы оплачивать учебу и жизнь.
Он испытывал тайную страсть к одному юноше из их университета, которого все здесь, казалось, звали школьной красавицей. Изначально Цзян И просто тайком хранил эти чувства в сердце, но об этом узнал сосед по комнате. Любопытный сосед не только стал изводить и высмеивать его за это, но и растрепал все вокруг. Вмиг по всему университету поднялась шумиха, куда бы Цзян И ни направился, в него тыкали пальцами и даже позволяли себе оскорбления в его адрес. Дошло до того, что об этом услышал куратор и несколько раз вызывал его на беседу.
У Цзян И и без того имелась склонность к депрессии, а после этого инцидента в общежитии ему места не осталось, и он был вынужден съехать. Из-за крайне стесненного финансового положения он мог позволить себе переезд лишь в такую тесную и убогую комнатушку. Промучившись еще какое-то время, он покончил с собой, наглотавшись снотворного.
Люй, досмотрев короткую жизнь Цзян И до конца, невольно легко вздохнул.Он с некоторым трудом поднялся с постели, подошёл к подоконнику и взял оттуда единственное зелёное растение — суккулент, который, судя по всему, Цзян И подарили на каком-то мероприятии. Затем он поднял левую руку и принялся водить ею в воздухе: то тут, то там стали собираться слабые искорки света, в конце концов слившиеся в пучок белого пламени. Огонь был очень слабым, от него не исходило никакого тепла, но он всё же едва заметно пульсировал.
Лю влил это пламя в суккулент, а затем бережно вернул растение на подоконник.
Это было пламя души Цзян И. В этом мире не существовало круговорота перерождений, но души всё же были. Если вовремя не сберечь душу обычного человека, спустя несколько дней она рассеется. К счастью, с момента самоубийства Цзян И прошло меньше двенадцати часов, и удалось собрать бо́льшую часть его души. Под рукой у Лю не оказалось подходящего сосуда, поэтому оставалось лишь поместить душу в этот суккулент, а затем постепенно взращивать и питать её.
Цзян И был хорошим парнем и не заслуживал столь трагичного конца. К тому же он занял его тело, так что помочь ему было его долгом.
К счастью, в этом мире присутствовали элементы магии, иначе Лю оставалось бы только смотреть, как душа Цзян И рассеивается. Правда, здешняя магия была невероятно скудной — пожалуй, составляла тысячную долю от того, что было в прежнем мире Лю, из-за чего его возможности в этом мире оказались крайне ограничены.
В этот момент из комнаты донёсся тихий шорох.
Лицо Лю мгновенно посуровело. Он посмотрел в ту сторону, откуда раздался звук, и увидел странную чёрную плоскую коробочку, одна из сторон которой светилась.
Судя по воспоминаниям Цзян И, эта штука называлась телефоном. Обладая поистине удивительными функциями, она не только позволяла двум людям связываться друг с другом из любой точки мира, но и охватывала буквально все сферы жизни: от еды и одежды до передвижения и жилья.
Лю поднял телефон и бросил взгляд на экран. Оказалось, что сообщение пришло из чата в приложении WeChat под названием Семья полная любви и согласия, и представляло собой приглашение на мини-программу:
Старшая двоюродная тётя: [Я играю в Счастливый Доу Ди Чжу, скорее присоединяйся!]
Этот чат был создан для родственников по материнской линии Цзян И, в нём состояло несколько десятков человек. И хотя Цзян И не поддерживал близких отношений с роднёй со стороны отца — напротив, казалось, что обе стороны предпочли бы вовсе не общаться, — с родственниками матери у него сложились на редкость тёплые отношения.
В конце концов, человеческие чувства в большинстве своём взаимны. Дедушка, бабушка, дядя и тётя относились к Цзян И всей душой, и он, разумеется, отвечал им искренностью. Вот только жили они небогато, можно даже сказать, бедно, поэтому Цзян И все эти годы ничего не рассказывал бабушке с дедушкой о том, как отчим третирует его. Сталкиваясь с трудностями, он обычно справлялся в одиночку — в том числе и в этот раз, решившись на самоубийство, он никому ничего не сказал, желая вот так тихо покинуть этот мир.
Увидев это уведомление, Лю на мгновение замер.Хэппи-Дэу?
Он порылся в воспоминаниях Цзян И и выяснил, что это игра, в которую Цзян И играл нечасто. Впрочем… выглядело она вроде бы довольно забавно?
Он не смог побороть собственное любопытство и зашёл внутрь.
Что касается Хэппи-Дэу, в памяти Цзян И имелись примерные правила. Поначалу Лю, опираясь на них, играл довольно неуверенно, сплошь проигрывая и ни разу не победив. Но постепенно он прочувствовал вкус, и дальше дело пошло как по маслу, а его глаза сияли всё ярче и ярче —
Да это же умора какая-то!!
Сыграв еще несколько партий, Лю вошел во вкус и с нетерпением нажал кнопку следующей игры, но, к его удивлению, зайти не удалось.
На экране высветилось: Количество ваших бобов радости меньше тысячи, войти в игру невозможно, пожалуйста, пополните счет.
Лю: ???
Он ткнул на ту самую кнопку пополнения, разом закинул себе бобов радости на сто юаней и продолжил весело играть дальше.
Счастливое время всегда мимолетно. Лю казалось, что он играл совсем недолго, но стрелки часов уже перевели утро на четыре-пять часов дня, и внимание Лю было насильственно вырвано из Хэппи-Дэу приступом спазма в желудке.
Он потрогал голодный, запавший живот и с недовольством пробормотал пару ругательств.
В его прежнем теле, даже если бы он азартно играл семь дней и ночей напролет, он был бы полон сил и энергии. Кто же знал, что в этом обычном человеческом теле не продержишься и одного дня, как тут же начнется мучительный голод.
Внизу, кажется, были лапшичная и ресторан… Э, как же лень спускаться…
Лю немного подумал и вспомнил, что в памяти Цзян И существовала такая вещь, как доставка на дом. Цзян И обычно ел её нечасто, потому что еда на заказ стоила дорого, а один прием пищи обходился в среднем юаней в двадцать-тридцать.
Но Лю на это было наплевать: он достал телефон, заказал себе острую речную креветку в маринаде, не задумываясь выложил за неё восемьдесят юаней, а затем продолжил лежать и играть в игры.
Через полчаса в дверь постучали. Забрав острую креветку у курьера, Лю с некоторым сомнением откусил кусочек —
Охренеть! Да это же божественное лакомство!!
Чем дальше Лю ел, тем сильнее проникался чувствами. Расправившись с целой тарелкой креветок, он развалился на кровати, поглаживая живот, и мысленно подумал: мне действительно стоило заявиться в этот мир пораньше.
Лю провел два дня, играя в Хэппи-Дэу и заказывая еду на дом. За это время он также обнаружил кондиционер. Поскольку тот потреблял много электроэнергии, Цзян И никогда его не включал, но Лю с большим энтузиазмом запустил прибор.
Результатами пробного использования Лю остался очень доволен: эффект был примерно как от магии холода второго уровня, но куда новее и интереснее любой магии, поэтому Лю прогонял кондиционер еще два дня.
Пока на третий день с раннего утра Лю не разбудил телефонный звонок.
Он лениво ответил, и из трубки донесся строгий женский голос, в котором сквозило скрытое беспокойство: — Цзян И, ты прогуливаешь занятия уже четыре дня! Ты вообще собираешься выпускаться?!
— Преподавательница понимает, что та ситуация сильно на тебя повлияла, но сексуальная ориентация никак не связана с окружающими — не стоит слишком сильно зацикливаться на чужом мнении, сосредоточиться на учебе — это самое главное.
Лю: — …
Охренеть, чуть не забыл, что теперь он — Цзян И, и ему еще нужно ходить на учебу!
Лю почесал затылок, немного подумал и произнес: — Я понял, учитель, я сегодня же пойду в школу, простите, что заставил вас волноваться.
Это была куратор Цзян И, Чэнь Хайгэ, которая всегда относилась к нему довольно заботливо. В то время как большинство людей проявляло к Цзян И враждебность, она несколько раз вызывала его на беседы и наставляла на путь истинный, смертельно боясь, что парень наложит на себя руки.
Перекинувшись с Чэнь Хайгэ еще парами фраз, Лю повесил трубку и впервые за три дня вышел из комнаты, направляясь в общую туалетную комнату на этом этаже.
В арендованном Цзян И помещении на каждом этаже было по шесть таких же жильцов, и все они пользовались одной уборной.
Лю посмотрел на себя в зеркало: растрепанный, с землисто-бледным цветом лица. Если выставить его в таком виде на улицу, он, пожалуй, ничем не отличался бы от нищего. Но для самого Лю это было обычным делом на протяжении сотен лет, можно сказать, даже чуть аккуратнее, чем в его прошлой жизни. Разве что лицо выглядело не совсем здорово — в конце концов, это тело пыталось покончить с собой, наглотавшись снотворного.
Лю веками скитался по своему миру, изо дня в день выглядя нечесаным, неряшливым и небрежным. Если находился игорный дом, он мог зависать там целыми сутками, пока не проигрывал в пух и прах даже последние штаны, а где наливали хорошее вино — мог запросто застрять на несколько лет.
Если не считать несколько неряшливого вида, черты лица у Цзян И уродились неплохие: миловидные и чистые. Впрочем, будь Цзян И уродидом или красавцем, на Лю это особо не влияло. Поскольку душа у него была невероятно мощная, уже очень скоро внешность этого тела постепенно приблизится к прежнему облику самого Лю.
Лю почесал затылок с некоторым чувством беспомощности. Он понимал, что раз уж заполучил тело Цзян И, то обязан как следует прожить за него жизнь. К тому же, он новичок в этом мире, так что ему стоило бы вылезти наружу и провести там какое-то время, чтобы как следует во всем разобраться. Но из-за привычки к праздности заставить себя резко стать таким трудолюбивым казалось делом утомительным.
Умывшись и почистив зубы, он небрежно взъерошил волосы перед зеркалом, вернулся в комнату, переоделся и с чувством полного удовлетворения вышел из дома.
Но на самом деле, с тех пор как выяснилось, что Цзян И — гомосексуал, его характер становился всё мрачнее, а волосы по два-3 месяца не знали расчески и закрывали пол-лица. Это была поистине невыразимая неопрятность, к тому же цвет лица у Лю в этот момент стоял мертвенно-бледный, ни кровинки, так что внешность можно было смело назвать рухнувшей на все пятьдесят процентов.
http://bllate.org/book/31362/3824256
Готово:
