Цинъянь, послушай меня, та фотография — недоразумение! — Едва вызов соединился, Сяо Ко затараторит, словно из пулемёта: — Ты же уехал, у меня было плохое настроение, я позвал пару друзей выпить, ну и случайно перебрал...
— Я уехал, а не умер. — Цинъянь нахмурился и перебил его: — Сяо Ко, не пытайся принимать меня за наивного школьника, между нами всё кончено.
Сяо Ко занервничал: — Цинъянь, дай мне ещё шанс, я правда сильно напился!
— Спасибо, что напомнил. Жди вызова на беседу, — неожиданно бросил Цинъянь и, не давая Сяо Ко опомниться, сбросил вызов, после чего без колебаний переслал сохранённую в телефоне фотографию на почту больничной службы жалоб.
[Донос на врача Сяо Ко за распитие алкоголя накануне утренней операции, назначенное ровно на десять часов.]
Попробовать?
В Первой больнице Янчжоу действовали довольно строгие правила в отношении врачей: хотя употребление алкоголя само по себе не запрещалось, пить накануне предстоящих операций категорически воспрещалось. Мобильная связь оставляла желать лучшего, поэтому после отправки жалоба на экране продолжала бесконечно крутиться кружком загрузки. Цинъянь несколько секунд пристально смотрел на экран, ощущая в душе настоящий бурю смешанных чувств.
Обида, разочарование и гнев переплелись воедино. Пусть их отношения длились всего несколько месяцев и вряд ли были слишком глубокими, раз уж они официально объявили себя парой, значит, сердце всё-таки было затронуто. Когда он подал заявку на медицинскую помощь в другом регионе, Сяо Ко с фальшивой слезливостью обнимал его и давал кучу напутствий, а кто бы мог подумать, что стоило ему сделать шаг за порог, как этот подлец тут же завалился в постель с другой.
— Послушайте, — увидев на экране надпись «Успешно отправлено», Цинъянь заблокировал экран, положил телефон экраном вниз на столешницу и окликнул Ми Хэ: — Будь добра, принеси мне ещё два бокала.
В Лоба стоял типичный для севера климат, и теперь по утрам и вечерам температура опускалась почти до нуля. Когда небо окончательно стемнело, сидевшие во дворе гости один за другим поднялись и разошлись по комнатам. Недавно еще оживленный дворик опустел и погрузился в тишину. Голова у Цинъяня была слабая, и даже от половины бокала такого крепкого напитка он уже пьянел. Поскольку в самолете он ничего не ел, выпитый натощак бокал свалил его с ног окончательно.
Спустившись со второго этажа, Пэй Чэнь заметил в самом дальнем углу двора за маленьким круглым столом фигуру человека, который уткнулся лицом в столешницу. Свет экрана падал на его лицо, и он с упорством пытался вызвать себе такси через приложение.
— Извините, мы убираем столики. — Пэй Чэнь подошел, встал у стола, постучал пальцем по поверхности и бросил взгляд на три бокала: два по-прежнему были полны до краев, а в третьем оставалось лишь на донышке. Такой слабой выносливости Пэй Чэнь еще не встречал.
Человек за столом отреагировал на его слова с огромным запозданием. Лишь спустя добрую минуту он выпрямился и, сидя на стуле, запрокинул голову, уставившись на него снизу вверх.
Цинъянь был из тех редких красавцев, чья привлекательность бросалась в глаза с первой же секунды. Выглядел он молодо, глаза казались огромными, а из-за опьянения взгляд слегка расплывался и влажно блестел. Попялившись на Пэй Чэня какое-то время, он медленно протянул «о-о-у» и поднялся на ноги. Вид у него был донельзя послушный, от такой картины у любого могло дрогнуть сердце, хотя к числу этих людей Пэй Чэнь определенно не относился.
— С вас всего двести... — начиная говорить, Пэй Чэнь решил, что тот собирается расплатиться.
Однако не успел он договорить, как этот мужчина, похожий на брошенного студента, вдруг рывком расстегнул молнию штормовки и беззастенчиво потянул её вниз, после чего принялся лихорадочно распускать пуговицы на рубашке. Покрасневшими глазами он впился в взгляд Пэй Чэня, уголки его губ тронула ленивая, утомленная усмешка, и, пьяно приподняв брови, он выдал: — Красавчик, хочешь попробовать?
Пэй Чэнь:……
Прожив тридцать два года, Пэй Чэнь повидал всяких людей. Сам он отличался привлекательной внешностью и завидным положением, но суровый жизненный опыт наделил его той самой отчужденной «ледяной» аурой, к которой боялись подступиться. Желающих полюбоваться издалека хватало, но большинство отступало от одного его взгляда, и смельчаков, рисковавших подойти близко, практически не было.
Штормовка Цинъяня всё ещё висела у него на локте, а на рубашке были расстегнуты две пуговицы. Не будь в его глазах столь явного хмельного тумана, Пэй Чэнь не задумываясь вышвырнул бы его со двора.
— Не двигайся. — Пэй Чэнь протянул руку и наотмашь перехватил запястье Цинъяня, пытавшегося расстегнуть оставшиеся пуговицы. Сила у него была немалая, так что рука Цинъяня мгновенно оказалась заблокирована, а сам он всем своим разгоряченным, пахнущим алкоголем телом тут же прижался к Пэй Чэню.
Пэй Чэнь отнюдь не отличался ангельским терпением: одной рукой зафиксировав запястье Цинъяня, другой он машинально подхватил стоявший на краю стола кислородный баллон и безо всяких церемоний пшикнул прямо ему в лицо.
Ми Хэ, занесшая посуду на кухню, вышла обратно и, остолбеневев при виде этой сцены, замерла на месте. Шedший следом Цзэн Чжэнь не успел среагировать и налетел на неё, из-за чего оба одновременно издали испуганные возгласы.
Получив струю кислорода в лицо, Цинъянь по-прежнему выглядел совершенно осоловевшим и ничего не соображающим. Услышав шум, Пэй Чэнь нахмурился, повернулся в их сторону и бросил: — Цзэн Чжэнь, подойди-ка сюда.
Цзэн Чжэнь торопливо подбежал. Пэй Чэнь толкнул ему полуобнятого парня: — Гость из триста десятого номера неожиданно уехал, только что освободив комнату. Затащи его туда.
Цзэн Чжэнь поспешно кивнул. Ростом он был примерно с Цинъяня, но заметно крепче в плечах, поэтому удерживать его оказалось относительно легко. Вместе с Ми Хэ они отвели гостя в номер, который освободили всего час назад.
Даже тяжелое опьянение и устроенные домогательства в адрес хозяина гостевого дома с точностью до одной встречи не помешали доктору Цинъю ровно в семь утра распахнуть глаза. В то время как в Янчжоу небо только серело, в Лоба вовсю заливало лучами яркое солнце.
Смутные воспоминания вчерашнего вечера постепенно возвращались. Пролежав в постели целых пять минут, чтобы окончательно прийти в себя, Цинъянь перетерпел головную боль, поднялся и направился в ванную.
Пэй Чэнь явно принадлежал к числу людей, уделяющих огромное внимание качеству жизни, к тому же он располагал средствами: отделка номера отличалась самобытным стилем, и с первого взгляда было очевидно, что затраты оказались немалыми. Даже гигиенические принадлежности в ванной относились к элитным маркам.
Разумеется, Цинъяню было не до наслаждений. Быстро приняв душ, он вытащил карточку-ключ из гнезда и спустился вниз.
Час был еще ранний, отдыхающие в массе своей даже не думали просыпаться. Первый этаж зиял пустотой, у входа крутились две тощие бродячие кошки, а Ми Хэ, присев на корточки, подкармливала их козьим молоком. Краем глаза Цинъянь заметил у стойки регистрации Пэй Чэня: тот сидел, закинув одну ногу на перекладину стула, и углубленно изучал телефон.
Степень неловкости зашкаливала. Если бы в вестибюле находился хоть кто-нибудь еще, Цинъянь непременно попытался бы тайком бросить ключ на стойку и незаметно, без единого звука уйти.
Но сейчас уйти было нельзя. Услышав шаги, Пэй Чэнь поднял голову и скользнул по нему взглядом.
— Привет, — Цинъянь положил карточку на стойку и выдавил из себя подобие улыбки: — Вчера... я перебрал с алкоголем. Если я позволил себе нечто лишнее, прошу прощения.
Все вокруг были взрослыми людьми, с кем не случалось конфузов из-за выпивки? Цинъянь понадеялся, что владелец не станет придавать этому особого значения. На лице Пэй Чэня не дрогнул ни один мускул, вид у него был такой, словно события прошлой ночи не имели к нему никакого отношения. Он сделал пару кликов мышкой и распечатал чек.
— Оплатите ваши расходы.
В чеке значилось: [Двуспальный номер для пар — 550, алкоголь — 68 за три порции, кислород — 50.]
Ощущение от вчерашней струи кислорода в лицо накатило с новой силой. Цинъянь поджал губы, мозг лихорадочно закрутился, но даже с его математическим складом ума итоговую сумму он сообразить не смог.
Он был ниже Пэй Чэня, поэтому стоял, опустив голову и слегка нахмурив брови в попытке произвести расчеты. Пэй Чэнь смотрел на него из-за стойки, а его голос звучал абсолютно беспристрастно: — С вас восемьсот четыре.
Его глубокий взгляд заставил Цинъяня, и без того чувствовавшего себя виноватым, пожелать провалиться сквозь землю. Достав телефон, он отсканировал QR-код, совершил платеж и, резко развернувшись, направился к выходу.
Ми Хэ с пустым тазом вошла внутрь как раз в тот момент, когда Цинъянь проходил мимо. Проводив взглядом его поспешную спину, она хихикнула и протянула: — Пэй-гэ, ну ты и бессердечный! Человек ведь вчера к тебе со всей душой лип, а ты с порога требуешь деньги?
Пэй Чэнь бросил на неё косой взгляд: — Я ему уже скинул тридцать юаней за завтрак.
Ми Хэ подняла большой палец: — Сразу видно богача Пэй Лаобана! Хотя парень просто красавчик! Жаль, вчера оплошал.
Пэй Чэнь скептически хмыкнул: — Будет лучше, если эту фразу ты повторишь прямо в лицо Цзэн Чжэню.
Ми Хэ показала язык: — Пожалуй, воздержусь.
— Кто оплошал? — Детский голосок раздался в сопровождении громкого топота ног, стремительно приближавшихся со стороны лестницы. Пэй Чэнь заблокировал экран телефона и поднялся на ноги.
Не заметив Пэй Чэня на лестнице сверху, Пэй Додо преодолела три ступеньки разом и спрыгнула вниз, но, увидев отца, мгновенно вытянулась по струнке: — Папа.
Пэй Чэнь приложил тыльную сторону ладони к её лбу — рука оказалась горячей. Пэй Додо прищурилась и испуганно уставилась на него: — Мне кажется, температура уже спала...
Пэй Чэнь убрал руку: — А по-моему, ты всё ещё горячая.
Обычно Пэй Додо побаивалась отца и теперь украдкой косилась на Ми Хэ. Однако в этот раз, стоило ребенку заболеть, рассчитывать на её заступничество не приходилось: Ми Хэ встала на сторону Пэй Чэня: — Раз держится температура, нужно показаться врачу, уже второй день пошел.
Пэй Додо до смерти боялась больниц и норовила дать драпа, завидев людей в белых халатах. Жалобно выставив указательный палец, она запросила пощады: — Дай мне еще один денек, ладно?
Хотя формально объявили, что трехдневный тренинг пройдет в конференц-зале отеля, на деле организаторы не стали тянуть резину: уже на второй день после вводной лекции, где в общих чертах обрисовали ситуацию в больницах, ответственные лица приехали забирать прибывших специалистов.
Будучи «последним чистым уголком страны», город Лоба за последние годы совершил скачок в развитии туризма, но медицинская и образовательная инфраструктура безнадежно отставали, создавая колоссальный кадровый голод. Поскольку врачи осознанно шли на добровольную медицинскую помощь, им было всё равно, куда ехать. Чемодан Цинъяня даже не распаковывали — он рассчитывал вскрыть вещи уже по прибытии в уезд, однако его неожиданно распределили прямиком в Центральную больницу города Лоба.
Директору Чэню стукнуло шестьдесят ровно, и он лично прибыл в отель за делегацией. Всего в Центральную больницу распределили пятнадцать докторов. Старый директор заранее изучил личные дела и обратил особое внимание на кардиолога Цинъяня.
Поручив специалистов профильным заместителям, директор Чэнь специально задержал Цинъяня, чтобы лично провести для него экскурсию по медицинскому учреждению.
— Условия здесь, пожалуй, сильно уступают Янчжоу? — с улыбкой поинтересовался директор Чэнь, шагая рядом с Цинъянем.
Хотя директор Чэнь был уже в возрасте, Цинъянь по дороге сюда успел наслушаться легенд об этом человеке. Засунув руки в карманы белого халата, он с улыбкой ответил: — Ничуть. Просто я еще не привык к местному климату, здесь суховато. Раньше доводилось слышать, что вы тоже учились в университете в Янчжоу, прежде чем вернуться в Лоба.
— Верно, я сам родом из Лоба, мои корни здесь, — со вздохом улыбнулся директор Чэнь. Войдя в амбулаторный корпус, они сразу свернули к детскому отделению на первом этаже: — Северный климат провоцирует всплески сердечно-сосудистых патологий, а в последние годы в Лоба наблюдается рост числа болезней пожилого возраста. Честно говоря, именно поэтому я персонально затребовал тебя у управления здравоохранения.
Цинъянь числился учеником самого авторитетного светила отечественной кардиологии Лю Биня. Несмотря на молодость, слава о нем гремела на всю страну. Директор Чэнь, вышедший из недр того же кардиологического отделения, разумеется, прекрасно знал это имя, поэтому, увидев в списке волонтеров заветные три иероглифа, не преминул воспользоваться служебным положением и оставить ценного кадра у себя.
http://bllate.org/book/31317/3818395
Готово:
