— Он вчера сходил на пруд и выкопал. Это корнеплоды лотоса, очень вкусные, — с улыбкой произнесла сестрица Цуй, словно хвасталась своими заслугами. Чэнь Цзяньхуа улыбнулся следом.
Су Юэцинь заметила между ними идеальную гармонию. Но она не могла и не осмеливалась говорить об этом вслух — лишь подняла руку, легонько потрясла сестрицу Цуй за запястье и, шевеля губами, беззвучно произнесла слова благодарности.
Сестрица Цуй отмахнулась:
— Да брось ты, о чём речь. Съедите — пусть он ещё привезёт. Эти овощи со своего огорода, всяко лучше того, что в супермаркете в теплицах выращивают.
Они разделили пакет с овощами пополам и отдали часть Су Юэцинь. Чэнь Цзяньхуа сел на мотоцикл и завёл мотор, сестрица Цуй устроилась сзади, придерживая пакет за горловину, и помахала Су Юэцинь на прощание. Мотоцикл съехал с площадки на пешеходную дорожку и затерялся в транспортном потоке на проезжей части.
Су Юэцинь забрала овощи и вернулась в комнату досыпать.
План рекламной кампании, который требовался её бывшему руководителю, Су Юэцинь сдала ещё три дня назад, приложив к нему документ с описанием концепции. Говорят, заказчики остались чрезвычайно довольны результатом, и вчера утром в бухгалтерии на карту Су Юэцинь перевели деньги — на триста юаней больше обещанных пятисот.
Вчера во второй половине дня бывший начальник подкинула ей ещё одну задачку: попросила помочь написать рекламную статью о загородной недвижимости. Работа была бесплатной, но если эта статья придётся ко двору, в дальнейшем все рекламные материалы по данному бренду отдадут Су Юэцинь — по две статьи в неделю, три тысячи юаней в месяц.
Су Юэцинь согласилась и решила во второй половине дня выкроить время, чтобы ознакомиться с информацией о бренде и требованиями к тексту.
Су Юэцинь чувствовала, что её жизнь вошла в некий замкнутый круг. С раннего утра она торговала, после возвращения домой досыпала, во второй половине дня занималась прочими делами ради подработки, вечером совершала прогулку, готовилась к открытию следующего дня, а затем ложилась спать.
День за днём, казалось, ничем не отличалось от прежней жизни в офисе.
Если вдуматься, так было даже лучше и свободнее. По крайней мере, теперь не нужно было вздрагивать по ночам от звонка WeChat или среди отдыха хвататься за телефон.
Если голос так и не восстановится, возможно, ей действительно придётся провести так всю жизнь. Впрочем, даже с больным горлом она вполне смогла бы остаться в большом городе и зарабатывать на жизнь собственными силами, но она считала, что платить кому-то за чужое жильё в мегаполисе — куда худший вариант, чем вернуться домой. Жизнь здесь дешевле, можно понемногу откладывать деньги, а когда состарится, найти подходящее место для спокойной старости.
Что же касается шрамов на лице, к ним она теперь относилась философски.
В отличие от многих людей, она никогда особо не ценила собственную внешность. Хотя с самого детства все вокруг только и делали, что хвалили её миловидное лицо, а повзрослев, она не раз слышала комплименты своей красоте, сама она никогда не считала привлекательность каким-то особым преимуществом. Раз уж внешность — не главное, то какая разница, станет ли на пару шрамов больше?
Когда солнце скрылось за горизонтом, Су Юэцинь поужинала и собралась на прогулку по Улице Гуолиньлу.
Едва она миновала лавку Хуа-цзы, как из общежития учителей начальной школы, что находилось по диагонали через дорогу, с криками выбежало несколько знакомых лиц. Помимо Шэнь Цяньяо и Ши Ми, там была отвечавшая за хозяйственную часть школы учительница Ван, тащившая за собой какую-то женщину средних лет, а позади семенили три молодых преподавателя.
Вся компания остановилась у входа в общежитие. Пока остальные закрывали женщину средних лет своими телами, из подъезда следом выскочил мужчина с голым торсом и принялся орать на них. Двое пожилых людей спустились по лестнице чуть позже и остановились неподалёку за его спиной.
Жильцы из близлежащих лавок и магазинов повысыпали наружу посмотреть, что происходит.
Су Юэцинь не любила зевакам потакать, но, заметив, как младшая дочь Хуа-цзы по имени Синьсинь в одиночку бежит через дорогу, поспешила перехватить девочку. Малышка обожала совать нос во всякие происшествия, а увидев Су Юэцинь, решила, что та составит ей компанию, звонко крикнула тётя Су и, ухватив её за руку, потянула к шумной толпе.
— Мать вашу, набилось столько народу в такую конуру, жить там невозможно! Уроды проклятые! — мужчина выражался грязно, ничуть не смущаясь толпы зевак, и орал прямо в сторону учительницы Ван.
Учительница Ван отвечала неторопливым, ровным голосом:
— Эй, полегче на поворотах, выражайся культурнее.
Мужчина пропустил её слова мимо ушей и, заметив что-то своё, ринулся на женщину средних лет:
— Просила тебя сидеть в деревне — так нет, припёрлась сюда, чтобы нервы мне трепать! А ну пошла сюда!
Молодые учителя испуганно завизжали, а из соседнего зала для маджонга вышли двое мужчин и преградили путь полуголого дебошира:
— Эй, вы чего удумали? На учителей бросаться вздумали?
Учительница Ван кивнула молодым коллегам:
— Уведите учительницу У обратно в школу, звоните в полицию, пусть приезжают из участка.
Двое стариков бросились останавливать учительницу Ван:
— Ой-ой-ой, давайте спокойно поговорим, к чему полиция-то привлекать. Семейные дела же, пойдёмте в помещение, там всё обсудим.
Услышав это, учительница Ван слегка засомневалась, словно соглашаясь с доводами стариков.
Но Шэнь Цяньяо тут же вытащила телефон и громко произнесла:
— Какие ещё семейные дела! Этот урод дважды ударил учительницу У по лицу и за волосы меня оттащил, это же чистое рукоприкладство!
Она набрала номер отделения полиции и за пару фраз выложила суть дела в трубку:
— Я хочу заявить о правонарушении. Возле старого общежития начальной школы хулиганистый мужчина бьёт учителей, приезжайте скорее! Да, у старого общежития начальной школы.
Она повторила адрес дважды, не сводя глаз с полуголого дебошира.
Поняв, что та действительно вызывает копов, мужчина оттолкнул преграждавших ему дорогу людей и попытался наброситься на Шэнь Цяньяо. Однако двое школьных охранников, примчавшихся с противоположной стороны улицы, вместе с мужчинами из зала маджонга снова перегородили ему путь.
Полуголый мужчина принялся изрыгать проклятия:
— Мать твою за ногу, ты кто такая вообще!..
Ругань была такой грязной, что окружающие принялись открыто возмущаться.
Шэнь Цяньяо шагнула вперёд, задрав подбородок:
— Рот свой закрой!
— Да усрался мне твой чистый рот, ты на себя посмотри, ты сама-то… Тьфу! — проезжавшая по дороге легковая машина подбросила колесом камень, который угодил мужчине прямо в руку, заставив того взвыть от боли.
Возмездие настигло обидчика столь стремительно, что все остолбенели, а зеваки расхохотались. Шэнь Цяньяо тоже улыбнулась, сделала ещё пару шагов вперёд, собираясь что-то добавить, но Су Юэцинь, движимая каким-то шестым чувством, спрятала Синьсинь за спину и свободной рукой ухватила Шэнь Цяньяо за локоть.
Шэнь Цяньяо вздрогнула, оглянулась и, увидев Су Юэцинь, убрала её руку со своего рукава:
— Ничего страшного, я просто…
Тут она заметила прятавшуюся за Су Юэцинь Синьсинь, которая смотрела на неё широко раскрытыми от непонимания и детского любопытства глазами.
Учителям полагалось подавать пример подрастающему поколению, поэтому она разжала губы, передумала и произнесла:
— Ладно, проехали, ничего я говорить не буду.
Она отступила на шаг назад.
Ши Ми тем временем подошёл к заплаканной женщине средних лет, и только теперь Су Юэцинь разглядела припухшие глаза той женщины и красные следы на лице. Должно быть, это и была та самая учительница У, которую, судя по словам Шэнь Цяньяо, избил полуголый мужчина.
http://bllate.org/book/31300/3816073
Готово:
