Наконец, Тун Яо разжала пальцы, глядя на человека, который уже закатил глаза и потерял сознание. Она устало прикрыла веки, и в её воображении тут же возникла картина: Бай Сун и Лу Сюаньсюань, держась за руки, убегают вместе.
Чудовищный гнев и бесконечная ревность захлестнули её сердце.
Тун Яо давно знала, что Бай Сун любит привлекать к себе внимание, но, будучи уверенной в собственных достоинствах и зная, что мало кто может с ней сравниться, она до самого конца по-настоящему тревожилась лишь об одной — о Лу Сюаньсюань.
Бай Сун нравились люди живые, открытые, активные и жизнерадостные. А она не могла позволить себе быть такой же взбалмошной, капризной и ревнивой, как Лу Сюаньсюань.
В прошлом, всякий раз видя, как Лу Сюаньсюань, словно большая собака, ластится к Бай Сун, ей приходилось изображать великодушие, ограничиваясь лишь коротким: Я верю тебе.
Бог свидетель, как сильно она завидовала Лу Сюаньсюань, которая могла вести себя как ребенок, бесконечно требуя внимания, или же, словно домашняя кошка, развалиться рядом с Бай Сун, подставляя мягкий живот, чтобы её приласкали.
Но в итоге сама она стала не тем подсолнухом, который любила Бай Сун, и не той повиликой, которой она так завидовала, а хищным цветком, готовым в любой момент проглотить добычу целиком.
Даже взяв её под полный контроль, Тун Яо всё равно чувствовала неудовлетворенность. Ей хотелось полностью очистить Бай Сун, и душой, и телом, стереть любые следы, оставленные Лу Сюаньсюань в её памяти и на её коже.
Она прекрасно понимала, что это неправильно, что так нельзя, но ничего не могла с собой поделать. Особенно когда вспоминала ту ранящую картину, как Бай Сун улыбнулась при появлении Лу Сюаньсюань — эти мысли разрастались в её сознании, подобно дикой траве на ветру.
Слушая ровное дыхание Бай Сун, Тун Яо безучастно перевела взгляд. Лишь спустя долгое время, словно придя в себя, она подняла руку, массируя пульсирующий висок, где вздулись вены, и нахмурилась.
Тун Яо подумала: так больше продолжаться не может.
Нужно что-то предпринять, чтобы изменить их отношения. Иначе рано или поздно она неминуемо навредит Бай Сун. Даже после того, как увидела её вместе с Лу Сюаньсюань, она всё равно не хотела… по-настоящему причинять ей боль. Наверное, именно поэтому любви в ней было гораздо больше, чем ненависти.
В этот момент внезапно зазвонил телефон. Тун Яо выудила его из щели в прикроватной тумбочке. Увидев, кто звонит, она помедлила, прежде чем ответить. В трубке послышался встревоженный голос матери: Яо-яо, у тебя есть свободное время на выходных? Приедешь пообедать?
Уловив в голосе матери осторожность, Тун Яо догадалась, что та уже знает о скандале в больнице.
В глазах Тун Яо промелькнула усмешка, и она прямо сказала: Мама, я устала. Я поняла, что не могу её отпустить. Я проиграла. Группа Тун мне больше не нужна, мне нужна только она. Даже если мне придется умереть, я хочу умереть вместе с ней. А если она будет против — я сначала убью её, а потом покончу с собой.
На том конце воцарилось долгое молчание, слышно было лишь тяжелое, свистящее дыхание, передаваемое через динамик. Мать была смертельно напугана; она осознала, что её дочь больна, что это тяжелое психическое расстройство, и любая неосторожность может привести к трагедии.
Она колебалась почти десять минут. Обе молчали, но ни одна не решалась положить трубку. Наконец, мать не выдержала и зарыдала, пытаясь сдержаться, но голос её дрожал: Ребенок, ты же мой ребенок… Как я могу спокойно смотреть, как ты падаешь в бездну? Но я ещё меньше могу позволить тебе… позволить тебе умереть.
Уголки губ Тун Яо приподнялись, в глубине глаз промелькнула улыбка: Мама, спасибо.
Тун Яо повесила трубку, откинулась назад, склонила голову и поцеловала Бай Сун в уголок губ, после чего прижала её к себе и уснула. Впервые после их ссоры она смогла отбросить ненависть и спокойно заснуть рядом с Бай Сун. Чувство было приятным.
Сон был глубоким и очень сладким. Ей даже привиделся прекрасный сон: они с Бай Сун живут вместе до глубокой старости, усыновили двоих детей — мальчика и девочку, живут в гармонии и любви, и рука об руку умирают в своих постелях.
Бай Сун привыкла поздно ложиться и поздно вставать, а учитывая, как сильно она была измотана накануне вечером, проснулась она лишь к полудню. Открыв глаза, она не обнаружила рядом Тун Яо. Сбросив одеяло, она обнаружила, что совершенно нага, и пришла в ужас.
— Что это ещё такое? — пробормотала Бай Сун, кутаясь в одеяло.
Система вяло отозвалась: Включены настройки защиты конфиденциальности хозяина, я вижу только сплошные квадратики пикселей.
Бай Сун представила себе картину, где она сама целиком состоит из цензуры, и ей стало неловко. Она сорвала простыню, обернулась ею и осмотрела комнату, заметив на столе любимую еду. Осторожно сев на стул, она лишь слегка коснулась сиденья, опасаясь, что от боли в пятой точке придется подпрыгнуть.
Желудок неприятно скрутило, будто невидимая рука вцепилась в него и начала яростно терзать. Боль была такой резкой, что Бай Сун побледнела, а на лбу выступил холодный пот. Боль становилась невыносимой. Опершись рукой о стол, она слабо прошептала: Система, я… я больше не могу, кажется, я умираю. Что происходит?
Система ответила: Это последствия баффа. Хотя это средняя стадия рака желудка, болезнь протекает аномально тяжело. У тебя осталось не так много времени.
Бай Сун: Вот и всё.
Она была не в силах даже думать от боли, не могла усидеть на месте и начала сползать со стула.
Грохот! Бай Сун попыталась подняться, но сил не хватило, и она рухнула прямо на стол. Вся посуда с едой полетела на пол, разлетаясь вдребезги. Упав на осколки, она получила глубокие порезы на ладонях и теле, из которых тут же хлынула алая кровь, расцветая багровыми пятнами на белоснежной простыне. Не выдержав мучительной боли, Бай Сун потеряла сознание.
Когда она очнулась, то всё ещё лежала на холодном полу. Боль прошла, остался только зябкий озноб. Бай Сун поднялась, поплелась в ванную и, всхлипывая, стала жаловаться Системе: Что это за задание такое? Я не хочу его выполнять, пусть кто хочет, тот и делает! Я хочу покинуть этот мир, я требую компенсацию за вред здоровью!
Система тоже ей сочувствовала, но ничего не могло поделать — не было прав. Оно сухо утешило: Я уже подало рапорт по твоему случаю и запросило для тебя крупное пособие по психологической травме. Как только покинешь этот мир, оно будет начислено.
Бай Сун, с лицом, перепачканным слезами и соплями, прогнусавила: Я хочу видеть бланк заявки на пособие с подписью руководства.
Хорошо-хорошо, курирующий начальник уже одобрил, осталось только получить подпись руководителя департамента, и я покажу тебе, — Система вывело в её сознании запрос и дату перед именем начальника. Бай Сун почувствовала хоть какое-то облегчение.
Ладно. — Она, всхлипывая, вышла из ванной. Усталость от слез и отсутствие еды вызвали головокружение, поэтому она забралась на кровать и снова уснула.
Когда Тун Яо вернулась, она увидела разбитую посуду на полу и Бай Сун, лежащую на кровати. Тун Яо, которая только собиралась наладить отношения, охватил гнев. Она подскочила к кровати, схватила Бай Сун за запястье и рывком подняла её: Бай Сун, чего ты, черт возьми, хочешь!
Бай Сун спросонья ничего не понимала и смотрела на неё своими большими затуманенными глазами. В глазах Тун Яо это выглядело как молчаливое сопротивление.
Тун Яо весь день провела в делах, пытаясь убедить консервативных членов совета директоров принять тот факт, что главой Группы Тун является гомосексуал. Она выбилась из сил, а вернувшись домой, не встретила ни тепла, ни уюта, а лишь столкнулась с отторжением и неприязнью. Эмоциональный срыв был неизбежен.
Она долго смотрела на Бай Сун, а потом резко отшвырнула её руку и вышла из комнаты. Бай Сун, с силой брошенная на кровать, с трудом села, протерла заспанные глаза и наконец проснулась: Что с ней такое? С чего вдруг она взбесилась?
Тун Яо вскоре вернулась, неся поднос. Комнату мгновенно заполнил аромат куриного бульона. Но стоило Бай Сун почувствовать этот жирный запах, как её лицо переменилось.
Тун Яо на мгновение помрачнела. Даже не воспользовавшись ложкой, она поднесла чашку прямо к губам Бай Сун: Пей.
Резкий запах ударил в нос, Бай Сун дернулась в сторону и её вырвало. Поскольку еды в желудке почти не было, после пары приступов желчи она начала давиться сухими позывами.
Тун Яо испугалась, бульон разлился по кровати. Она схватила Бай Сун за плечи, заставляя поднять голову. В её глазах читалась глубокая боль: Ты настолько меня ненавидишь? Тебя даже тошнит от меня?
http://bllate.org/book/31293/3815002
Готово:
