Осталась лишь одна хижина, настолько ветхая, что жить в ней было невозможно, и из-за крайне неудачного расположения её даже не стоило ремонтировать — так она и оставалась заброшенной.
Если вдуматься, он прожил под именем Чи Янь почти двадцать лет, а до этого Бай Нянь ещё десяток лет рос вместе с Инь Янем.
Воспоминания о раннем детстве Бай Няня относились к периоду сорокалетней давности — для обычного человека в эту эпоху это почти целая жизнь, так что некоторые перемены были вполне естественны.
Чи Янь похлопал себя по щекам: Нельзя об этом думать, не стоит в это углубляться.
Добрая девушка указала ему дорогу, но теперь Чи Янь осознал, что появление Бай Няня было крайне некстати.
Не имея воспоминаний о доме семьи Бай, он появился перед людьми, не знающими пути культивации, спустя десятилетия, когда всё вокруг изменилось, сохранив при этом облик, словно застывший во времени — это было слишком шокирующим.
Чи Янь свернул с намеченного пути, решив до наступления темноты двинуться по горной тропе.
Прошлое постепенно прояснялось, и Чи Янь решил свести счёты с Системой: Если бы я не оказался в доме семьи Бай, то так и не узнал бы, что Инь Нянь на самом деле — Бай Нянь. Когда Инь Янь морочил мне голову, называя моё имя Эргоу, почему ты не подала знака?
Система хранила молчание, наотрез отказываясь отвечать.
Чи Янь зловеще прищурился: Значит, ты намеренно хотела посмеяться надо мной?
Система поспешно вывела сообщение с объяснением: В задании не было этапов, требующих использования старой личности, поэтому я не стала уточнять. Ты, хозяин, тоже не спрашивал.
То, что я не спрашивал — отличная отговорка. Похоже, было ещё много вещей, о которых мы не «спрашивали», а ты всё это время скрывала их от меня?
Чи Янь мимоходом заставил Систему замолчать так, что она побоялась даже высунуться, а сам перевёл взгляд на бегущую вдалеке фигуру.
Юноша обладал статными, благородными чертами лица, но его аристократичный вид совершенно не вписывался в простоту маленькой рыбацкой деревушки.
Время выхода в море уже приближалось, взрослые работники погрузились на суда и отплыли, а молодёжь либо помогала по дому, либо отправилась вместе с ними.
По пути Чи Янь встречал только женщин, детей и стариков — жизнь в деревне текла неспешно.
На просёлочной дороге единственным, кто выглядел так, будто куда-то спешит, был этот юноша.
Они находились слишком далеко, Чи Янь не мог разглядеть его выражение лица, но по движениям было несложно заметить нетерпение.
Чи Янь приподнял бровь: Чей это сын проспал и теперь пытается успеть на корабль? Если опоздает ещё немного, рыбаки уже начнут возвращаться домой.
Ворча про себя, Чи Янь всё же отошёл в сторону, чтобы уступить дорогу, но не успел он даже добраться до обочины, как кто-то внезапно схватил его за запястье.
Объятие, пропитанное запахом земли, окутало Чи Яня.
Юноша был крепкого телосложения, с сильными плечами; он так крепко прижал к себе лишённого всякой духовной силы Чи Яня, что тот даже не нашёл возможности оттолкнуть его.
Ты — Сяо Нянь, ведь так!
Чи Янь: ?— Ты в точности такой же, как на портрете! Как же хорошо, дедушка будет невероятно счастлив, когда узнает, что ты вернулся!
Чи Янь: «???»
Юноша разжал руки, отпустил Чи Яня и с невероятной фамильярностью взъерошил ему волосы.
Чи Янь уже начал пропитываться запахом дорожной пыли. Он недовольно заморгал и затряс головой, пытаясь найти способ отстраниться, и лишь тогда юноша наконец убрал руки.
— Идем, брат отведет тебя домой.
Не дожидаясь ответа, юноша самовольно ухватил Чи Яня за запястье.
Чи Янь не мог вырваться, поэтому его потащили вперед, пока он пребывал в полном недоумении.
Женщины на обочине о чем-то непрестанно перешептывались. Поскольку у Чи Яня не было Духовной силы, он не мог расслышать их слов, но по выражениям лиц смог смутно распознать жалость и опаску.
Они брели по узкой тропе, усыпанной щебнем, минуя процветающую деревню. Местность вокруг становилась всё более безлюдной, время от времени на кучи земли опускались вороны.
Они добрались до Западной деревни.
Чи Янь несколько раз пытался заговорить, но всякий раз его перебивали восторженные восклицания собеседника. Он так и не смог произнести ни одной законченной фразы, зато, пока они шли, то останавливаясь, то двигаясь дальше, он изрядно выбился из сил. Едва переступив порог двора, он запыхался и принялся искать место, чтобы присесть и отдохнуть.
Юноша наконец выпустил его руку и толкнул единственную деревянную дверь в комнату:
— Дедушка, смотри, кого я привел!
На покосившейся деревянной кровати лежал старик.
Его лицо было мертвенно-бледным, но в тусклых глазах, стоило ему увидеть Чи Яня, внезапно вспыхнул огонек. Он дрожащими руками потянулся вперед, издавая невнятные всхлипы.
Не успел Чи Янь опомниться, как юноша снова заключил его в объятия.
Он сжал его так крепко, словно хотел втиснуть в себя.
Чи Янь ломал голову, пытаясь понять причины такого поведения, зато в старике на кровати он мгновенно узнал того, кем тот был на самом деле.
Рыбак из деревни, полюбивший знатную даму, что оказалась здесь в беде. У них долго не было детей, и они отправились молить богов о помощи.
Возможно, Небесный Путь услышал их просьбы и действительно даровал им ребенка, но, увы, тот стал лишь пешкой в продвижении миссии Три Тысячи Путей Дао, которой было не суждено насладиться тихим семейным счастьем вместе с родителями.
Покойная знатная дама носила фамилию Бай, а человек на кровати когда-то был отцом Бай Няня.
Маленький Бай Нянь погиб в результате несчастного случая, утонув вскоре после рождения. В остатках сознания Чи Яня еще хранилось воспоминание о том, как мужчина средних лет оплакивал его в невыразимом горе.
В мгновение ока он превратился в седовласого старца, уже не полный сил, а почти занесенный землей.
Юноша разжал объятия и посмотрел на старика:
— Дедушка, я привел младшего брата!
Чи Янь: «???»
Чи Янь: «Ты хоть понимаешь, что нарушил всю родословную?!»Только что возникшее мимолётное чувство щемящей ностальгии выветрилось без следа.
Юноша не смог угадать мысли Чи Яня и пояснил:
— Дедушка наверняка очень хотел обнять тебя, но его тело уже слишком ослабло. Я заменяю его и приветствую твоё возвращение.
— Сяо Нянь, добро пожаловать домой! Я твой старший брат, Бай Янь.
Пусть в душе он уже давно обо всём догадывался, но в тот самый миг, когда он действительно услышал знакомое имя, Чи Янь всё же невольно бросил резкий взгляд на открытого и приветливо улыбающегося ему юношу.
Бай Янь — главный герой книги Три Тысячи Путей Дао.
Единственное в своём роде существо, для которого Небесный Путь неизменно и неустанно прокладывал дорогу, надеясь, что тот шаг за шагом пройдёт по костям бесчисленных мертвецов к вершине божественного алтаря.
А теперь мелкий второстепенный персонаж из подчинения Системы и избранный Небесным Путём особенный субъект стали «семьёй».
Старик уже в возрасте, увидев сына, до боли похожего на покойную жену, чувствовал лишь то, что всё происходящее — сплошной сон.
Тот самый вечер, полный прекрасных снов и улыбок, стал для него последним: он скончался во сне.
Чи Янь под пристальным взором своего новоиспечённого братца Бай Яня прошёл через все положенные обряды. Лишь когда дни траура подошли к концу, у него выдалась свободная минута.
— Я, пожалуй, не тот, кого ты ищешь… — произнёс Чи Янь.
Связать свою судьбу с главным героем? Он решительно отказывался.
Ответом Бай Яня стало то, что он безо всяких слов вытащил свиток с портретом Госпожи Бай.
Лицо Бая Няня на девять десятых походило на лицо его биологической матери; даже деревенские жители, почти забывшие Госпожу Бай, могли с первого взгляда узнать её черты. У Чи Яня не оставалось ни малейшего пространства для возражений.
Бай Янь прижал свиток к груди:
— Ты говоришь, что не принадлежишь к семье Бай?
Чи Янь лишился дар речи.
— Я обязан о тебе позаботиться, и таково было желание дедушки, — заявил Бай Янь.
Он повёл Чи Яня по деревне, представляя его каждому встречному, а затем раздобыл у пожилой женщины отрез ткани и сшил для Чи Яня несколько новых нарядов, даже обновив всю домашнюю утварь — чашки и палочки для еды.
Бай Янь совершенно не обращал внимания на возникающие один за другим необъяснимые странности и загадки вокруг Чи Яня, твёрдо решив признать этого внезапно объявившегося «младшего брата».
Чи Янь подумывал о побеге, но стоило ему только попытаться сунуться в затянутые туманом горные заросли, как издалека обнаруживалось, что Бай Янь с фонарём в руке уже поджидает его у самой развилки.
Да и сам Чи Янь прекрасно понимал, что с его нынешним хрупким телесложением перевалить через горы и выполнить задание — задача непосильная, поэтому он постепенно оставил попытки куда-либо выбраться.
С другой стороны, деревенские сплетни развеялись по ветру вместе с белыми бумажными лентами, взметнувшимися в день смерти старика.
В обветшалой хижине остались лишь двое — старший и младший.
Бай Янь отличался крепким телосложением, да и доставшаяся в наследство от старика Бая потрепанная рыбацкая лодка позволяла ему выходить в море на промысел, однако, если вспомнить о Бае Няне — изнеженном и утончённом, словно молодой господин из богатой семьи, — пропитание и одежда на двоих вызывали серьозные опасения.
То и дело в гости заглядывали сельчане, предлагая помощь, а заодно они сговорились и выделили братьям пустующий старый дом, способный защитить от ветра и дождя.
— Раньше дедушка поддерживал хорошие отношения с односельчанами, и лишь когда приютил меня, люди отдалились, — объяснял Бай Янь.
После того как прежние связи восстановились, деревенские услышали, что Бай Янь и Чи Янь называют друг друга братьями, а взглянув на неизменившееся с годами лицо Чи Яня, ещё больше уверились в том, что он и впрямь потомок того самого Бая Няня. Они перестали чураться юношу, а порой даже затягивали его поболтать.
Те давние дела Чи Янь выслушал в общих чертах.
Происхождение Бай Яня тоже оказалось непростым: даже оказавшись в глухой рыбацкой деревушке, он всё равно привлекал чьё-то внимание, и к ним то и дело наведывались люди, выпытывающие следы.
Сельчане считали, что раз этот парень навлекает беду, то от него следует держаться подальше, однако в душе они всё же сохраняли доброту.
Услышав, что старик приболел, они втайне передавали гостинцы навестить больного. Но стоило им услышать, как старик бредит о пропавшем сыне, а затем столкнуться лицом к лицу с Баем Нянем, вылитым копией его матери, они неизменно пугались.
Чи Янь был искренне тронут добросердечием местных жителей и не держал зла за их попытки держаться в стороне.
Куда более странным выглядел сам Бай Янь, который ухитрился связать пропавшего несколько десятилетий назад человека с юношей шестнадцати-семнадцати лет и при этом так тепло называть его младшим братом.
Что же касалось их повседневной жизни...
— Я тоже буду выходить в море на рыбную ловлю, и еды у нас будет вдоволь — я тебя прокормлю, — похлопывая себя по груди, уверенно пообещал Бай Янь.
Шли дни.
Бай Янь и впрямь сдержал слово, содержа их обоих за счёт рыбного промысла.
Будучи главным героем книги Три Тысячи Путей Дао, Бай Янь помимо природного таланта обладал ещё и благосклонностью Небесного Пути.
Стоило ему отправиться в море, как сети неизменно возвращались полными.
Последние капли предвзятости у сельчан испарились под лучами этой удачи.
Обычные дни текли неторопливо и размеренно, личность Бая Няня не требовала особых затрат, однако, глядя на то, как медленно убывают цифры на шкале, Чи Янь всё равно невольно размышлял о том, когда же культиваторы из сюжета наконец обратят внимание на выдающиеся способности главного героя к практике.
Стоит ли ему погрузиться в мир смертных с редкой Духовной силой в поисках наставника для закалки духа или же отправиться следом за главным героем, чтобы возобновить культивацию и собирать новости?
Пока он предавался раздумьям, в руку ему сунули печёный батат.
— Только что из печи, попробуй, — предложил Бай Янь.
Батат оказался очень сладким, а рядом с его ногами уже стояла мишка с растертым в сок целительным отваром.
Бай Янь оказался гораздо более нежным, чем казалось на первый взгляд, и совершенно не переносил климат и условия маленькой рыбацкой деревни: стоило ему немного засидеться на открытом воздухе, как тело покрывалось красной сыпью.
Когда это повторилось несколько раз, Бай Янь расспросил сельчан о целебных травах против зуда. Узнав, что примочки из травяного сока предотвращают появление сыпи, он безо всякой устали каждый день готовил отвар, чтобы делать Чи Яню горячие компрессы и парити ноги.
http://bllate.org/book/31292/3814884
Готово:
