Глава вторая. Ошейник
После бурной ночи Ся Минчжи отнёс Жуань Циня в ватную, чтобы привести в порядок. Сейчас кончики волос Жуань Цин всё еще слегка влажноватые, а от прядей исходит легкий аромат шампуня с гарденией.
Жуань Цин был окутан феромонами Ся Минчжи — альфы обладают именно таким свойством, позволяя прочесть множество сокровенных мыслей.
Эти феромоны даже липко обвивали тело Жуань Цин, словно стремясь пропитать каждый дюйм его кожи собственным запахом.
Но Жуань Цин уже научился не тешить себя пустыми надеждами. Это была всего лишь закономерная реакция после проявления нежности, капля тепла, которую альфа невольно выпускает на свободу, когда оказывается сыт.
Жуань Цин на мгновение прикрыл глаза и, отдохнув совсем недолго, поднялся из объятий Ся Минчжи, несмотря на то, что его ноги всё еще были настолько ватными, что он едва мог стоять.
Раньше он больше всего любил льнуть к груди Ся Минчжи, требуя, чтобы тот целовал и обнимал его, а когда капризничал, становился донельзя послушным и мягким.
Но теперь всё было иначе.
Ся Минчжи поднялся следом, решив, что Жуань Цин проголодался — они только что потратили немало сил, и хотя перед этим он дал Жуань Цин немного питательного геля, полноценно они еще не ели.
Однако Жуань Цин принялся одеваться. Его бледные изящные пальцы застегивали пуговицы на рубашке, пока он бросал в ответ:
— Я вдруг вспомнил, что у меня есть дела на вечер, так что ужинать не буду.
Ся Минчжи перехватил его руку и нахмурился:
— Что за срочные дела? Сначала поешь, иначе желудок разболится.
Рука Жуань Цин, словно юркая рыбка, выскользнула из хватки Ся Минчжи. Он улыбнулся, и голос его звучал слегка хрипло — оттого, что незадолго до этого он сладко плакал.
— Нет, у меня действительно дела, — он лукаво подмигнул Ся Минчжи. — Только я без машины, придется одолжить твою, ладно?
Ся Минчжи ответил:
— Тогда я отвезу тебя и заверну еды с собой.
Жуань Цин почувствовал легкую головную боль. Раньше Ся Минчжи тоже относился к нему хорошо — был внимательным и заботливым, а когда проявлял нежность, даже такой гордый человек был готов ради него на уступки.
Сейчас Ся Минчжи по-прежнему оставался безупречным во всём.
Но вот только эта забота Ся Минчжи ему была уже не нужна. Слишком высока цена.
— Я пойду сам, — в голосе Жуань Цин проскользнули жесткие нотки. — Если не хочешь давать машину, я вызову такси.
Он прищурился, глядя на Ся Минчжи, и улыбка исчезла с его лица, а в чертах внезапно проступило какое-то отчуждение.
Ся Минчжи ничего не мог с ним поделать. Он молча наблюдал, как Жуань Цин одевается. Одежда была слегка помятой, но, к счастью, высокий и длинноногий Жуань Цин вовсе не выглядел нелепо.
Ся Минчжи проводил взглядом спину Жуань Цин.
Он был вынужден признать, что Жуань Цин стал еще красивее, чем четыре года назад. Тогдашний Жуань Цин напоминал робкого крольчонка, еще не до конца расцветшего, с чуть пухлыми щечками и краснеющими от малейшего смущения ушами. Нынешний же Жуань Цин был ослепителен, словно полный чарующего очарования демон — одновременно холодный и манящий, безупречно соблюдающий меру в двусмысленных намеках.
В сердце Ся Минчжи тихонько образовался надрыв, откуда сочилась капля за каплей темная кровь.
— Жуань Цин, — позвал его Ся Минчжи.
— М? — Жуань Цин как раз поправлял манжеты перед зеркалом.
— Разве ты меня не ненавидишь? — тихо спросил Ся Минчжи.
В комнате мгновенно стихло.
Жуань Цин продолжал смотреть вниз, застегивая пуговицу на запястье.
Оба они прекрасно понимали, о чем говорит Ся Минчжи — о расставании четыре года назад.
Жуань Цин на миг погрузился в задумчивость. По правде говоря, в те годы тот роман был для него прыжком выше головы.
Кем был Ся Минчжи? Вторым сыном семьи Ся, истинным младые господином, рожденным с золотой ложкой во рту. А он, Жуань Цин, всего-навсего приемный ребенок семьи Жуань, причем удочерившая его Третья госпожа Жуань и вовсе страдала психическим расстройством. Семья Жуань взяла его лишь затем, чтобы он служил утешением для Третьей госпожи Жуань, и вовсе не считала полноправным членом рода.
Поэтому в свое время заполучить Ся Минчжи ему удалось лишь благодаря бесцеремонности и попытке воспользоваться чужой уязвимостью.
Если подумать, Ся Минчжи и так обошелся с ним более чем мягко. Не прояви он тогда непомерной дерзости в сочетании с несбыточными мечтами о том, что Ся Минчжи поставит ему метку, женится и заведет с ним детей, Ся Минчжи никогда бы не отвернулся от него.
Это были лишь его собственные глупые фантазии и самоуверенность.
Поэтому Жуань Цин покачал головой:
— Нет, дело было во мне.
— Жуань-жуань… — Ся Минчжи подошел ближе, перехватил руку Жуань Цин, собираясь высказать всё, что так долго накопилось на душе.
На самом деле за эти четыре года он один раз ездил за границу и ждал его у апартаментов Жуань Цин. В тот день шел снег, было очень холодно. Он прождал невероятно долго, но когда наконец дождался появления Жуань Цин, то внезапно почувствовал, что у него не хватает духу показаться на глаза, и развернулся ушел.
Чувство вины и любовь к Жуань Цин накрывали его с каждым закатом и восходом луны, словно стаи муравьев, терзающие сердце.
Когда-то он был известным на весь город повесой, но Жуань Цин стал его последним партнером.
За четыре года он больше ни с кем не заводил отношений.
Все вокруг него знали: в сердце Ся Минчжи кто-то поселился.
И только сам Жуань Цин об этом не ведал.
Жуань Цин больше не хотел возвращаться к событиям четырехлетней давности; в душе у него даже зашевелилось раздражение. Глядя на красивое лицо Ся Минчжи, он понял, что если останется здесь хоть дольше, то просто не выдержит.
Он слабо улыбнулся Ся Минчжи:
— Давай оставим прошлое. Тогда мне было всего восемьнадцать, ты старше меня, но тебе ведь тоже едва исполнилось двадцать три. Никто из нас не был виноват, просто тогда мы не подходили друг другу.
Он не упомянул ничего — ни те полтора года отношений, ни последовавшие четыре года пустоты, словно всё это и впрямь не стоило и упоминания.
Словно все его метания по ночам были фальшивкой, а часы на запястье, которые он никогда не снимал, не хранили никаких секретов.
— Ся Минчжи, — с легким налётом торжественности произнес Жуань Цин полное имя мужчины. — Я правда на тебя не в обиде, тогда проблемы были в основном во мне. Если ты еще захочешь со мной встретиться, я с радостью соглашусь, но если ты вздумаешь ностальгировать по прошлому…
— Избавь меня от этого, мне неинтересно.
Жуань Цин какое-то время смотрел прямо в глаза Ся Минчжи, его взгляд был абсолютно открытым.
Ся Минчжи молча выдержал паузу. Прошло четыре года, и их роли с Жуань Цин поменялись местами.
Теперь он был безоружен и полностью отдан на милость Жуань Цин.
Но заметив покусанные им самим губы Жуань Цин, Ся Минчжи почувствовал, как в груди исподволь пробуждаются те самые безумные мысли, которым там вовсе не следовало бы появляться.
— Значит, я могу навестить тебя завтра? Забрать машину, — Ся Минчжи коснулся лбом лба Жуань Цин.
Он приобнял Жуань Цин за талию. Они только что предавались страсти, и в комнате все еще витал густой аромат феромонов вперемешку с остатками духов на одежде — сплошная истома, впору и впрямь принять их за пылающих страстью влюбленных.
Жуань Цин легко улыбнулся и подмигнул Ся Минчжи:
— Вернешь машину только в обмен на ужин в ресторане.
Высвободившись из объятий Ся Минчжи, Жуань Цин направился к выходу. Ся Минчжи проводил его до самого подземного гаража. В гараже Ся Минчжи стояло далеко не одна машина, но Жуань Цин выбрал именно ту, на которой они только что предавались безумию наверху.
Стоило открыть дверцу, как в лицо ударил еще не выветрившийся запах.
Сандал и мягкие цветочные нотки переплетались с какими-то неуловимыми полутонами.
Усевшись внутрь, Жуань Цин все еще ощущал слабость в пояснице, но все же потянул Ся Минчжи за воротник и оставил легкий поцелуй на его щеке:
— До встречи, Минчжи.
Однако Ся Минчжи резко прижал его к сиденью и впился в губы глубоким, жадным поцелуем.
— Жуань-жуань… — Ся Минчжи слегка прикусил нижнюю губу Жуань Цин. Тот в его объятияхмягко обмяк, словно лужица воды, но альфа знал: воду удержать невозможно, она ускользнет в любую секунду.
Ся Минчжи чувствовал, как запертый в груди дикий зверь неистово рвется наружу, исступленно ревя. Целых четыре года этот свирепый хищник выл на него, искушая схватить Жуань Цин, притащить домой и сделать своим — исключительно своим Жуань-жуанем.
И всё же он сдержался, лишь еще раз коснувшись губами лба Жуань Цин.
— До встречи, Жуань-жуань. Не забудь поужинать. — Ся Минчжи улыбнулся и отпустил Жуань Цин.
Он даже с заботливой аккуратностью пристегнул ремень безопасности, выглядя воплощением самой вежливой и нежной галантности.
Тем не менее, бросив на него прощальный взгляд, Жуань Цин почему-то почувствовал странный холодок в районе затылка.
-
Проводив взглядом уезжающую машину Жуань Цин, Ся Минчжи в шелковом халате докурил сигарету под навесом в саду.
В те короткие мгновения, пока они лежали вместе, Жуань Цин поинтересовался, не мешает ли ему запах табака, а получив отрицательный ответ, сам вытащил сигарету из кармана одежды.
Окно было приоткрыто на узкий проем, впуская свежий последождевой аромат листвы и влажный прохладный воздух комнаты.
Жуань Цин курил, прислонившись к изголовью кровати: его тонкий подбородок, чуть опущенный взгляд, а на шее — ошейник, который он не снимал даже в душе, тогда как на ключице алел оставленный в порыве страсти след от зубов Ся Минчжи.
Огонек сигареты Ся Минчжи то вспыхивал, то гас, напоминая в ночной тьме распустившийся алый цветок. Ночной верился слегка холодноватым, и он подумал: Жуань Цин действительно изменился.
Раньше он старался не курить при нем из-за того, что тот не выносил табачный дым, но теперь Жуань Цин и сам мастерски достал сигарету и поджег ее.
Прошло четыре года, всё изменилось до неузнаваемости. Он тысячу раз прокручивал в голове сцену их новой встречи, воображая, что мягкий и робкий нрав Жуань Цин заставит того либо избегать его до конца дней, либо послать куда подальше.
Но вышло иначе.
Жуань Цин вел себя так невозмутимо, словно ничего не произошло, и в первый же день после воссоединения оказался с ним в постели.
Ся Минчжи затянулся посильнее, и дым растворился в ночном ветру.
До встречи с Жуань Цин Ся Минчжи тоже слыл известным повесой в светских кругах.
Второй молодой господин семьи Ся, прирожденный альфа-хищник угодий для охоты.
Он слишком хорошо понимал, что означает подобное поведение Жуань Цин.
Оно значило, что Жуань Цин больше не держит на него зла, но и прежней любви в его сердце не осталось.
За эти четыре года любовь Жуань Цин к нему была стерта до основания вместе с обидой.
Жуань Цин видел в нем лишь бывшего возлюбленного, с которым всё в прошлом, но после случайной встречи можно и возобновить старую связь, а потому так легко и непринужденно позволил себе вновь заигрывать с ним.
Воздаяние по заслугам.
Ся Минчжи горько усмехнулся про себя. Теперь для Жуань Цин он, по сути, был не более чем подходящим партнером для постели.
Сигарета в его пальцах догорела до фильтра, сероватый пепел свалился вниз, сохранив обжигающее тепло, и прожег на халате крошечную круглую дырочку прямо напротив сердца.
-
Управляя машиной Ся Минчжи, Жуань Цин направлялся вовсе не к своему дому и не возвращался в офис.
Заявление о том, что ему нужно разобраться с делами, конечно же, было ложью.
Проехав полпути, он почувствовал, что больше не в силах держаться. Припарковав машину на обочину, он с трудом толкнул дверцу, опустился на колени и согнулся в приступе судорожной тошноты, извергнув из желудка несколько плевков кислой воды.
От него всё еще исходил шлейф оставленных Ся Минчжи феромонов — этот запах действовал подобно опиуму, вызывая одновременно зависимость и ужас.
Жуань Цин чувствовал, что его бьет крупной дрожью. Его побледневшие пальцы вцепились в металлическую кромку двери, оставив на кузове четкие следы от ногтей.
Он простоял на коленях довольно долго, пока грубый асфальт не начал болезненно давить на чашечки, после чего на ватных ногах вернулся в салон. Достав из бардачка бутылку с водой, он прополоскал рот, избавляясь от мерзкого привкуса, и без сил рухнул на сиденье.
Больше он не заводил мотор, так и оставив окна открытыми, лежа в машине.
Они уже отъехали далеко от центра города, вокруг царила глухая тишина, на дороге не было ни души. Автомобиль стоял у самой кромки лесополосы, окутанный мглой, куда издалека долетали лишь редкие тусклые отсветы уличных фонарей.
Жуань Цин неподвижно лежал какое-то время.
Это машина Ся Минчжи, подумалось ему. Губы болезненно дрогнули, хотя в груди по-прежнему саднило.
Жуань Цин расстегнул ошейник. Раздался легкий щелчок, и черный обруч, неизменно стягивающий его шею, разомкнулся. Подняв его, Жуань Цин положил украшение на ладонь.
Стоило взглянуть на внутреннюю сторону ошейника, как выяснилось, что она вовсе не была гладкой.
Там, выбитое золотистым тиснением, красовалось имя — Ся Минчжи.
Это был уже четвертый ошейник, сменивший три прежних, изношенных и выброшенных экземпляра, но на каждом из них неизменно значилось имя Ся Минчжи.
Это сокровенное, никому не ведомое имя плотно прилегало к коже Жуань Цин, разделяя с ним каждый день и ночь на протяжении трех лет.
Он до сих пор помнил тот день, когда заказывал ошейник в мастерской. Девушка за стойкой услышала его просьбу выгравировать надпись, и в ее глазах мелькнуло легкое удивление. Одинокий немеченый омега, заказывающий ошейник, обычно делает это ради защиты от домогательств, но появление на изделии конкретного имени придавало ситуации двоякий смысл.
Жуань Цин лишь мягко улыбнулся, словно не замечая изумления собеседницы, чем заставил ту даже покраснеть.
Тогда в ожидании заказа Жуань Цин смотрел в окно на залитый чудесным светом день и думал о том, что им с Ся Минчжи никогда не суждено стать связанными меткой партнерами, но разве тайное присутствие имени Ся Минчжи на его затылке не было своеобразным подобием пристанища?
Теперь же, глядя на лежащий на ладони ошейник, он чувствовал, будто эти три иероглифа раскалены добела и готовы обжечь кожу.
Его целью в ношении этого ошейника никогда не была бдительность или защита от чужих меток.
Он носил его лишь как напоминание самому себе: не тешить себя пустыми иллюзиями и не рассчитывать на то, что Ся Минчжи когда-нибудь отметит его.
Ся Минчжи никогда не поставит ему метку.
Он знал это лучше всех.
В день расставания его лицо было залито слезами, тогда как Ся Минчжи сохранял пугающее, жестокое хладнокровие, четко дав понять: он никогда не станет метить ни единого омегу — а уж кого-то вроде Жуань Цин тем более.
У альф уровня Ся Минчжи всегда хватало вьющихся вокруг очаровательных омег, и он никоим образом не позволил бы какому-то омеге себя околдовать.
Его неизменно привлекали лишь сообразительные и понимающие красотки, способные стать угодными на ночь компаньонками, которые после пробуждения ведут себя решительно и беспристрастно, совершенно не цепляясь за прошлое, а при угасании чувств мирно расходятся.
— Мне не следовало заводить с тобой отношения, — в глазах Ся Минчжи читалось нескрываемое раскаяние, а глубокие черные зрачки на солнце отливали бледным золотом. Наверное, он и сам недоумевал, почему так долго крутил роман с таким липким омегой, как Жуань Цин. — Тебе нужна семья, метка, потребность чувствовать себя защищенным и обладанным. А у меня ничего этого нет.
Жуань Цин откинулся на спинку сиденья, крепко сжав в ладони ошейник, чей небольшой металлический фрагмент впился в кожу до боли.
Стоит прокрутить в памяти какую-нибудь сцену тысячу раз, как даже боль утрачивает остроту, сменяясь онемением.
Сразу после расставания Жуань Цин стоило лишь вспомнить тот полдень, когда они распрощались с Ся Минчжи, как ему казалось, будто из его вен выкачали всю кровь, превратив в пустую оболочку, где даже мысли стали заторможенными.
Однако со временем эта боль постепенно стерлась, превратившись в нечто размытое.
Теперь же, вспоминая былое, Жуань Цин мог с полным согласием признать правоту слов Ся Минчжи.
Это он сам проявлял излишнюю жадность, слепо и наивно выпрашивая метку и любовь, за что и поплатился подобным финалу.
Обладай он четыре года назад нынешней выдержкой, возможно, Ся Минчжи продержался бы рядом с ним чуть подольше.
http://bllate.org/book/31268/3812397
Готово:
