Городская стена вновь обрушилась, Ин Цюмань чувствовал себя так, будто его затянуло в пучину океана: дышать было тяжело, а звуки доносились словно сквозь толщу воды.
Поэтому ранее он, полагаясь на это ошибочное представление, в период восприимчивости жаждал причитающейся ему награды, хотя в глазах Сюй Шуюаня все выглядело донельзя очевидным.
— Обними меня, — снова попросил Сюй Шуюань. Он уже догадался обо всем, а потому обнажал свою душу, позволяя другому принять его, позволяя без зазрения совести требовать с него всё, что пожелается.
Ин Цюмань словно растерянно и изо всех сил плыл в морской пучине, пока кто-то внезапно не взял его за руку, выводя к надежному и безопасному берегу.
Уголки рта с опозданием начали побаливать, стоило лишь чуть-чуть приоткрыть рот, как любое движение отзывалось нервной болью, пронзающей сердце. Ин Цюмань отпрянул и коснулся губ: они, казалось, уже распухли.
Глядя на припухлость, Сюй Шуюань почувствовал, как в груди невольно зарождается искра гнева, но он не подал виду. Отыскав аптечку, он снял у Ин Цюманя отек и смазал ранку мазью, а заодно обработал дезинфицирующим средством царапину на тыльной стороне ладони.
Целоваться было нельзя, поэтому Сюй Шуюань просто легонько обнял его. Симптомы синдрома тактильного голода утихли, веки Ин Цюманя отяжелели, и он, приникнув к плечу Сюй Шуюаня, погрузился в полумрак забыбытья.
— Сходи в душ, прежде чем ложиться спать, — Сюй Шуюань слегка пощупал его за загривок, заставив Ин Цюманя мгновенно прийти в себя. Тот посмотрел на Сюй Шуюаня и собрался встать.
Но стоило ему сделать движение, как Сюй Шуюань подхватил его на руки и направился в ванной комнату.
— Я сам помоюсь, — Ин Цюмань был готов терпеть ласки Сюй Шуюаня лишь ради лечения, но остальное всё еще не мог принимать с прежней непринужденностью.
Однако Сюй Шуюань не принял его возражений, а в его голосе прозвучало легкое брезгливое презрение:
— Ты сам не сможешь нормально вымыться, на тебе до сих пор чужие феромоны этого альфы.
Ин Цюмань ничего не чувствовал, но он знал, что Сюй Шуюань пустил в ход свои феромоны еще в торговом центре, так что феромоны того человека никак не могли остаться на его теле.
Впрочем, он не был до конца уверен — в конце концов, сам-то он действительно не мог учуять, остались ли они на самом деле.
И в самом деле, Ин Цюмань не ошибся: еще в торговом центре феромоны Сюй Шуюаня властно вытеснили и стерли любые другие следы, включая феромоны Е Ли, а также посторонние запахи, собранные во время прогулки по магазинам.
Стоило им встретиться, как Сюй Шуюань недовольно нахмурился — взбесившийся в период восприимчивости альфа предоставил ему отличную возможность.
Ин Цюмань не догадывался обо всех этих замыслах; он не пил спиртного и не был обессилен какими-то происшествиями, но такое заботливое обращение сковало его тело от макушки до пят. Он уткнулся лицом в шею Сюй Шуюаня и замер, не поднимая головы ни на секунду.
Эта пытка наконец подошла к концу, но Сюй Шуюань вовсе не собирался давать ему передышку.
Он принес лишь один комплект пижамы: свои брюки надел сам, а верх натянул на Ин Цюманя. Рубашка оказалась велика, и воротник опасно распахнулся, из-за чего Ин Цюмань, который даже в разгар лета застегивал пуговицы рубашки под самый горловой узел, чувствовал себя невероятно, все сто процентов времени, неуютно.
— Разве у меня здесь нет своей пижамы? — спросил Ин Цюмань. Сюй Шуюань набросил ему на голову полотенце, пару раз протерев волосы, и невозмутимо ответил:
— Скоро её всё равно придется снять.
Глава 9
В голове Ин Цюманя что-то громыхнуло. Горячая вода действительно немного освежила его, но…
Даже если он знал, что Сюй Шуюань сохраняет рассудок даже в период восприимчивости, это вовсе не значило, что Ин Цюмань был готов к близости вне этого периода.
Его рассудок раскололся надвое: с одной стороны, охваченный синдромом тактильного голода, он рвался к Сюй Шуюаню, а с другой — трезвая мысль тянула в противоположную сторону, заставляя стыдливо опустить голову.
Заметив его смущение, Сюй Шуюань наклонился, заглядывая ему прямо в глаза, и, нахмурившись и поджав губы, произнес:
— Этот блокатор никуда не годится, мне сейчас ужасно плохо.
Ин Цюмань совершенно не умел отказывать людям, особенно когда его собственная воля давала трещину.
Провозившись до глубокой ночи, он почувствовал, как боль в уголках рта сменилась покалыванием, которое щекотало нервы и не давало провалиться в сон.
Перед тем как лечь, Сюй Шуюань снова смазал его ранки мазью, а затем прижал к себе так крепко, что у Ин Цюманя возникло ложное ощущение, будто сбежать от него невозможно.
Как только сквозь щель в занавесках забрезжил свет, Ин Цюмань с тяжелым сердцем и нежеланием поднялся с постели.
Он рассудил, что всё случившееся — лишь особые обстоятельства из-за болезни, а потому послушно последовал первоначальному предупреждению Сюй Шуюаня: проснувшись, он осторожно и незаметно ускользнул.
Обойдя кровать, Ин Цюмань направился к выходу, но тут раздался ленивый, слегка хрипловатый голос Сюй Шуюаня:
— Куда это ты?
Не успел Ин Цюмань и слова сказать, как Сюй Шуюань тоже поднялся, подошел к нему и, даже не открывая глаз, нашарил его руками и притянул к себе.
— Я… попить хочу, — Ин Цюмань нашел первое попавшееся оправдание. Альфа еще немного постоял, прильнув к нему, словно досыпая на ходу, а затем запихнул обратно под одеяло:
— Я сам принесу, не замерзай тут.
Сюй Шуюань принес стакан воды и поднес к его губам. Ин Цюмань вовсе не хотел пить, но через силу сделал с полстакана, после чего Сюй Шуюань допил остальное сам, а затем снова крепко прижал его к груди.
Дождавшись рассвета и пока Сюй Шуюань окончательно не проснулся, Ин Цюмань так и не смог найти подходящего момента, чтобы сбежать.
Когда они вместе спустились к завтраку, тетушка Лян приятно удивилась:
— Сяо Ин тоже вернулся!
Вчера поздно вечером, когда они вернулись, тетушка Лян и дядя Лю уже давно спали. К тому же звукоизоляция вилле была отличной, так что они понятия не имели, во сколько те вернулись и чем занимались.
Услышав приветствие, Ин Цюмань слегка порозовел щеками, но быстро взял себя в руки: тетушка Лян не знала о брачном договоре и считала их брак обычным союзом по расчету со сдержанными чувствами.
Поэтому его появление дома в такой час нормальному человеку показалось бы совершенно естественным — неловко было только самому Ин Цюманю.
Еще больший стыд у него вызвала идея Сюй Шуюаня отвезти его в университет.
— Ты ведь, наверное, очень занят на работе, я могу и сам добраться, — только успел произнести он, как Сюй Шуюань тут же возразил:
— Ни капли я не занят.
Кому верить! Разве в конце года можно не быть занятым? Ли Тянь даже времени не находил, чтобы приехать в университет к Е Ли, а уж в такой крупной корпорации, как Корпорация Сюй, разве директор инвестиционного отдела может сидеть без дела?
Тянь Цзи, который работал сверхурочно в рождественскую ночь и с самого утра уже сидел в офисе, в этот момент, сжимая в руке тройной оклад от Сюй Шуюаня, одновременно страдал и радовался.
Около десяти часов они прибыли к университету, и Ин Цюмань решил сразу отправиться в лабораторию.
Его губы, обветренные на холодном ветру, слегка влажно блестели и покраснели — перед тем как высадить его из машины, Сюй Шуюань притянул его к себе и поцеловал.
Ин Цюмань опустил голову, спрятав рот за высоким воротом одежды. Пройдя так немного, он вдруг что-то вспомнил, высунул лицо обратно и позволил прохладному ветру остудить пылающие щеки.
Добравшись до лаборатории, он с удивлением обнаружил — то ли из-за праздников, то ли по какой другой причине, — что на месте был всего один старшекурсник со второго года магистратуры.
Поздоровавшись, Ин Цюмань сел за свое рабочее место и мысленно облегченно выдохнул.
Его не раскрыли.
Базовый каркас проекта был уже готов, а в преддверии каникул Вэй Боцзюй давал задания исключительно на повседневную проверку и техническое обслуживание, так что все расслабились, включая самого Вэй Боцзюя.
Ближе к полудню Вэй Боцзюй все же заглянул в лабораторию. Проходя мимо Ин Цюманя, он озадаченно остановился, окинул его взглядом со всех сторон, а затем наклонился и принюхался.
— Эй, а откуда от тебя пахнет феромонами? — Ин Цюмань поначалу чувствовал себя неловко оттого, что кто-то так близко подошел, но когда наставник уловил запах феромонов, он и вовсе испугался.
Он никак не ожидал, что Сюй Шуюань оставил на нем свой запах. Раньше после всего он всегда возвращался в свою комнату, мылся, переодевался, и по прибытии в университет от него уже ничем не пахло.
Но сегодня был особый день, и он проявил беспечность.
— Да ясное дело, от пары второй половины, — со смешком отозвался сидевший неподалеку старшекурсник. Хоть они оба и были бетами, люди, живущие в мире ABO, обладали куда более тонким чутьем на подобные вещи.
Услышав это, Вэй Боцзюй рассмеялся и хлопнул Ин Цюманя по плечу. Раньше ему казалось, что Ин Цюманю всё безразлично и его интересует лишь написание кода, но он никак не ожидал, что тот тихонько заведет себе пару. Судя по сильному шлейфу феромонов, отношения у них были прекрасные — от улыбки у наставника даже лучики морщинок у глаз собрались.
— О-о-о! — едва Вэй Боцзюй вышел за дверь, Ин Цюмань услышал, как тот наговаривает голосовое сообщение жене: — У паренька-то пара появилась, так что не переживай больше!
Вот так внезапно он совершил каминг-аут… точнее, это можно было назвать лишь внезапным принудительным рассекречиванием. Уши Ин Цюманя моментально покраснели, а в груди поднялось странное, невыразимое чувство гордого трепета.
Пообедав, он планировал вернуться в общежитие, чтобы переодеться, надеясь, что за столько времени прогулок по улице феромоны успели выветриться.
В их комнате жили двое бет-мужчин и двое омег, включая Е Ли.
Ин Цюмань с замирающим сердцем переступил порог. Едва он вошел, как другой сосед-омега тут же подскочил к нему, глубоко втянул носом воздух и преувеличенно воскликнул:
— Сяо Маэ, да ты в атмосферу комнаты какую-то бомбу закинул, мне так жарко!
Этот сосед, Лю Хуасинь, был еще более общительным человеком, чем Е Ли, пожалуй, даже излишне раскованным.
Е Ли подкатился к нему на стуле и отвесил шлепок ниже спины:
— Детка, это же альфа-феромоны.
— Чего?! — у Лю Хуасиня и Е Ли было железобетонное, единое на двоих мнение: все альфы — те еще кобели.
Узнав, что запах на Ин Цюмане исходит от феромонов альфы, Лю Хуасинь прищурился, подплыл к Е Ли, ухватил того за подбородок и потребовал:
— Ты же всё знаешь, колись давай.
Е Ли, который раньше еще прикрывал Ин Цюманя, теперь презрительно фыркнул, раз уж тот сам заявился с ног до головы пропитанный чужим запахом.
— Неудивительно, что от него так разит этой чайной фальшью, — Е Ли зажал нос и отступил подальше.
Тут из туалета появился третий сосед, глаза его восторженно блестели от любопытства, и, уставившись на Ин Цюманя, он выдал с порога:
— Ого, Сяо Мань что, первый в нашем общежитии, кто нашел себе пару?!
Ин Цюмань зажмурился, глубоко вздохнул и наконец выдавил из себя:
— Простите, я пошел в душ.
Хотя все они просто шутили, соседи знали, что Ин Цюманя лучше лишний раз не доводить, поэтому попытались его остановить, бросив пару «эй-эй-эй», но Ин Цюмань был непреклонен. Переглянувшись, они единогласно перевели взгляды на Е Ли.
Е Ли, знавший чуть больше остальных, виновато отвел глаза и, пока Ин Цюмань мылся в ванной, шепотом поделился с соседями:
— Вы же знаете семьи богачей, это брак по расчету.
Лю Хуасинь с видом глубочайшего прозрения уже собирался что-то добавить, как вдруг зазвонил телефон Ин Цюманя, оставленный на столе. Е Ли мельком взглянул на экран и не стал трогать, зато Лю Хуасинь, любивший сунуть нос в чужие дела, тут же схватил трубку и ответил:
— Алло, здравствуйте, Сяо Мань сейчас в душе, если что-то срочное — перезвоните позже, окей?
Голос омеги звучал изящно и приятно, но для Сюй Шуюаня на другом конце провода это прозвучало как искра в пороховой бочке:
— Где он принимает душ?
Столкнувшись с таким суровым и низким голосом, Лю Хуасинь тут же перешел на боевой тон:
— Слышь, дядя, а не слишком ли подробно ты интересуешься, где человек моется?
Е Ли хмыкнул и поднял вверх большой палец. На том конце действительно на секунду замолчали, но тон собеседника мягче не стал:
— Передай ему трубку.
http://bllate.org/book/31259/3811493
Готово:
