Ци Цзин крутился как белка в колесе.
— Я ударился о ножку журнального столика, у меня подвывих малоберцовой кости, это безумно больно.
— У моего браслета есть геолокация, кажется, он подал сигнал тревоги, домашние приехали меня забрать.
Ци Цзин всегда умел говорить самое главное, но после каждого слова выглядел донельзя спокойным, что почему-то создавало ощущение резкого контраста.
Особенно когда —
— Геолокация? Так строго контролируют…
Остальные трое тут же переглянулись и больше не стали расспрашивать, лишь перебросились шуточками.
Однако в этот момент Ци Цзин вдруг почувствовал, как кто-то постучал костяшками пальцев по окну рядом с ним. Обернувшись, он увидел какого-то парня, который вдобавок еще и свистнул ему.
И ушел, прижимая к груди баскетбольный мяч.
Хуан Цзэ тут же возмутился:
— Совсем у этого Цинь Шэна крыша едет.
Ци Цзин не знал этого парня, и единственное, что его удивило:
— В школе разве можно красить волосы в желтый цвет?
Линь Юйцзэ даже не поднял головы:
— Нельзя, оу.
— Почему он мне свистнул?
— …
— …
Объяснений не последовало.
Потому что все вокруг твердили Ци Цзину просто не обращать на этого человека внимания.
Но, по правде говоря, он все равно ничего не понимал, и юноша решил вечером поискать информацию в телефоне.
Впрочем, тут как раз начался урок.
Его заменили классным часом и объявили новость: будет родительское собрание.
По классу тут же пронесся дружный стон.
В международном отделении родительские собрания проводились нечасто, по крайней мере, в первые два года их вообще не устраивали. Здесь ценилась полная свобода учеников и их родителей, ведь среди учащихся были и творческие натуры, и те, кто собирался сдавать IELTS или TOEFL, и те, кому нужно было оформлять визы.
Короче говоря, у каждого хватало своих забот.
Ци Цзин немного встревожился, ведь у него не было родителей.
*
К пяти часам вечера Ци Цзин начал собираться домой. Изначально предполагалось, что он останется на вечернюю самоподготовку, но из-за травмы ноги Бо Чэнъянь велел ему пока не ходить на вечерние занятия.
Заниматься дома самостоятельно.
Ци Цзин считал, что дома он заниматься точно не будет, но все же захватил пару учебников и тяжело закинул рюкзак за спину — возможно, это давало ему хоть какое-то ощущение безопасности.
— Сяо Цзин, пока-пока… Эй, почему моя мама не разрешает мне пропускать вечернюю самоподготовку! — с горьким стоном протянул Хуан Цзэ.
— Иди потише, осторожнее на дороге, — прозвучал мягкий и нежный голос. Это была та самая девочка, у которой был день рождения, и Ци Цзин помахал ей рукой.
Водитель ждал у школьных ворот.
Ци Цзину нужно было пройти какое-то расстояние.
Но когда он спускался к повороту лестницы, путь ему преградили. Ци Цзин подумал немного, прижался к краю и попытался встать так, чтобы дать человеку пройти первым.
Вышло наоборот.
Этот человек встал прямо перед ним.
Ци Цзин слегка нахмурился, попятился назад, вернулся к самому коридору и очень вежливо произвел:
— Проходите первыми.
Как раз в это время в школе начиналась вечерняя самоподготовка, и в коридоре никого не было — все ученики находились в классах.
Ци Цзин с рюкзаком за спиной ждал, пока тот пройдет, но этот парень все равно шагнул к нему. Он был чуть выше ростом — возможно, состоял в школьной баскетбольной команде — и вымахал до метра восьмидесяти трех.
— Ты Ци Цзин?
Ци Цзин кивнул, а затем опустил голову, намереваясь обойти его, но дорогу снова преградили.
Он на редкость отчетливо почувствовал раздражение.
— Одноклассник, почему ты не даешь мне спуститься?
Ци Цзин еще никогда не сталкивался ни с чем, похожим на буллинг, он просто ничего не понимал, поэтому поднял голову и спросил:
— Что? Пожаловаться учителю хочешь?
Человек напротив, казалось, презирал подобные методы, закатил глаза, но тут же снова перевел взгляд на Ци Цзина.
— Я Цинь Шэн, добавь меня в WeChat.
Такое поведение было совершенно бессмысленным, и Ци Цзин покачал головой:
— У меня нет с собой телефона, мне нужно домой.
Цинь Шэн нахмурился, в его голосе прозвучало нетерпение:
— Разве у тебя не часы? Быстрее.
— Я тебя не знаю, я не хочу тебя добавлять.
Ци Цзин попытался обойти его и уйти, но его резко дернули за руку, да так сильно, что он едва не потерял равновесие и ударился затылком о стену.
От боли его лицо поморщилось.
— Живей… ты из себя кого строишь?
Ци Цзин растерянно смотрел на этого парня. Впервые столкнувшись с откровенной злобой, он серьезно произнес:
— Я никого из себя не строю.
— Не добавишь — из школы даже не думай выходить. Хочешь, чтобы я отвел тебя в подсобку поиграть?
Ци Цзин все так же ошеломленно смотрел на него.
Возможно, этот полный изумления взгляд резал глаза.
Цинь Шэну стало немного досадно. Он дернул собеседника за руку, посмотрел на часы — пароля не было, и он сразу же добавил его в WeChat.
Он чувствовал себя победителем. Раньше он слишком осторожничал, а ведь Ци Цзин в худшем случае — сын какого-нибудь нувориша, фамилия Ци вообще не гремит в городе Цзин.
А раз уж он такой красивый… Говорят, кое-кто из девятого класса даже водил его смотреть фильмы для взрослых.
Просто гей.
Цинь Шэн вынужден был признать, что внешность парня пришлась ему по вкусу.
Запястье Ци Цзина ужасно заболело, и он инстинктивно попытался выдернуть руку, но Цинь Шэн брезгливо отдернул ее первым:
— Чего ломаешься? Да знаешь сколько народу мечтает меня в контакты добавить!
Он отпустил его руку и вдобавок толкнул.
Спортсмен ростом метр восемьдесят — стоило ему приложить силу, как Ци Цзин рухнул на пол.
Нога снова подогнулась.
А ведь она только зажила…
Лицо мгновенно побледнело.
Как больно.
Дыхание на секунду перехватило, на лбу выступил холодный пот.
Ци Цзин панически боялся повторного вывиха — вправлять сустав вручную было невыносимо больно, он почти не смел шевелить лодыжкой.
— Ты чего творишь? Решил на мне паразитировать?
В этот момент по коридору проходил завуч с обходом. Заметив происходящее, он торопливо подбежал, и лицо у него было ужасно мрачным.
Цинь Шэн нахмурился.
— Ци Цзин? Ци Цзин? Что с тобой?
С чего это завуч знает имя этого парня? Разве эта старая карга не страдает вечным пристрастием к выгоде и преклонением перед сильными мира сего?
Цинь Шэна это жутко раздражало:
— Он подвернул ногу, вот и все. Хотите, я отведу его в медпункт?
Но завуч даже не взглянул на него, с тревожным видом обращаясь к Ци Цзину:
— Ты можешь пошевелиться? Твой вывих малоберцовой кости уже вылечили?
— Давай-ка я свяжусь с твоими родными.
Он от начала до конца проигнорировал стоявшего рядом молодого господина Цинь, лишь поднимаясь, бросил на этого праздного мажора мимолетный взгляд.
По неизвестной причине Цинь Шэну показалось, что в этом взгляде читалось сочувствие.
Псих…
Он все так же старался делать вид, что ему все равно, и лихорадочно повторял про себя:
Подумаешь, толкнул разок?
Глава 10
— Ты хочешь сказать, что то слышишь меня, то нет? — Линь Сэ поднял руку с запястья Бо Чэнъяня, вытянул из стоявшего рядом принтера рецепт и велел помощнику сходить за лекарствами.
Эта история все еще не закончилась.
Молодой человек прищурился и вполне серьезно задумался:
— Бо, а в тебя часом не вселился дьявол?
Бо Чэнъянь с бесстрастным выражением лица смотрел на собеседника, и в его глубоких глазах читалось немое удивление.
— Ты слышишь, как я тебя ругаю?
Линь Сэ поспешно замахал руками, предупреждая вспышку гнева:
— Не ругаю, не ругаю. Проехали, ладно, в конце концов, это ваши с ним нежности.
— Наверное, Купидон наложил на тебя проклятие.
Бо Чэнъянь нахмурился и холодно произнес:
— Нельзя так говорить. Он еще совсем мал, у меня нет к нему никаких подобных чувств.
Линь Сэ подумал: неужели его друг такой лицемер? Но ему было до жути любопытно, и он переспросил:
— Бо, ты же вроде не любишь женщин?
— Тогда зачем ты его опекаешь? Неужели и впрямь воспринимаешь как сына?
Прекрасная тема для разговора. Одна из величайших философских загадок человечества — продолжение рода, ради которого люди вечно затевают кучу всякой чепухи.
Всякие там рассуждения о том, что женщина, не родившая детей, неполноценна…
Линь Сэ твердо придерживался мнения, что все это — дискурсивные практики, порожденные мужчинами, суть которых сводится к отравлению мозгов ни в чем не повинных девушек.
Хотя в нынешнюю эпоху уровень знаний женщин значительно вырос, этитические споры вокруг деторождения по-прежнему остаются острой темой.
Линь Сэ долгое время жил в стране. Помимо того, что раньше он держал клинику в жилом районе и вел интеллектуальные войны с вредной старухой-соседкой, он также активно сидел в Красной ноте и участвовал в обсуждениях самых разных бытовых сплетен.
Его чутье было настолько острым, что он казался заправским интернет-троллем.
Бо Чэнъянь опустил руку, не пытаясь ничего скрыть:
— Можно и так сказать.
Линь Сэ пораженно выдохнул:
— Что значит можно и так сказать?
Он считал подобное психологическое состояние нездоровым и уже собирался разразиться пространными обвинениями, как человек напротив добавил:
— Когда я забрал его из горных районов, мной двигало лишь жалость к нему.
— Но ведь детей, нуждающихся в жалости, там полно, помимо одного лишь Ци Цзина.
Бо Чэнъянь опустил веки, легко постучав пальцами по подлокотнику кресла, и произнес низким голосом:
— Я забрал только его, пожалуй, потому, что его внешность была особенно примечательной.
— Если взглянуть под таким углом, я действительно обладаю изнанкой человеческой низости.
Линь Сэ немного поразмыслил над этим и ответил предельно простым языком:
— На его месте я бы тоже забрал того, кто посимпатичнее. Чисто по-человечески.
— …
Линь Сэ снова повернулся к нему:
— Но из-за чего ты вообще переживаешь? Разве ты не привык всегда держать все под контролем? С чего это ты вдруг нагрянул ко мне столько раз за последнее время?
У этого его друга, по слухам, где-то в родном Аомыне было по меньшей мере три мачехи, а во время учебы в университете он даже с ледяным спокойствием разобрался с делом о самоубийстве собственной матери.
Вернувшись в университет, он без труда закончил учебу, и даже в разговорах с людьми неизменно сохранял невозмутимость.
До какой же степени должна быть сильна психика у такого человека?
Линь Сэ толком не знал. Он лишь ведал, что рядом с ним никого нет, а его нелюбовь к женщинам — не более чем внешние домыслы. Как обстоят дела на самом деле…
Непонятно.
— У твоего маленького сокровища проблемы?
Ничего другого в голову ему не приходило.
Бо Чэнъянь на самом деле не хотел этого признавать, но нахмурился и спросил:
— Его друзья, кажется, вечно тянут его за собой не туда, водят в какие-то сомнительные места. Стоит ли мне пресечь их общение?
— К тому же в этом году он учится в выпускном классе, и по логике вещей у него должна быть цель — определенный вуз. А он хочет поступить на бюджетное отделение обычного бакалавриата и даже подумывает взять кредит на учебу.
http://bllate.org/book/31212/3804676
Готово:
