Лю Лина в ужасе затрясла головой и, заливаясь слезами, пробормотала:
— Нет, это не так! Сюй Жань думает, что ты тот самый, с кем я крутила шашни, но никого другого нет, я люблю только тебя! Я назвала его гомосексуалистом только для того, чтобы заставить Сюй Жаня дать денег.
Сюй Чан с силой толкнул Лю Лину на пол и злобно прорычал:
— Хм, не верю. Я знаю, что ты до сих пор не можешь забыть ту историю, но это уже в прошлом. И не смей вешать на меня этот ярлык гомосексуалиста!
Лю Лина торопливо закивала.
Сюй Чан перевел взгляд на Сюй Жаня. Схватив его за воротник, он с презрением похлопал его по щеке:
— Твой отец просит денег. Сто тысяч, слышал?
Неудивительно, что Лю Лина постоянно твердила, что у них нет денег на лечение. Оказывается, они уже давно возобновили свои отношения, а его деньги каждый год забирали, чтобы покрыть игорные долги.
Иногда Сюй Жань был готов рассмеяться над собственной наивностью и остатками надежд на семейное тепло, которые его одурачили. На самом деле, он действительно издал странный смешок, а затем сплюнул кровавую слюну прямо в лицо Сюй Чану и злобно отрезал:
— Денег нет. А если хочешь жизни... жизни я тебе тоже не дам.
Голос Сюй Чана наполнился угрозой:
— Ты рожден мной, так что давать деньги — твой долг. Спрашиваю в последний раз: дашь или нет?
Если Лю Лину можно было назвать безответственной, то Сюй Чан был настоящим негодяем: пьянство, азартные игры, беспорядочные связи, побои жены и сына — соседи каждый день слышали крики, доносившиеся из их дома. Если бы в свое время Сюй Чан не сбежал с любовником, еще вопрос, дожил бы он до сегодняшнего дня.
Сюй Жань издал насмешливый звук, и в его глазах, скрытых спутанной челкой, вспыхнула ненависть:
— Рожден тобой? Это просто прогресс науки, а я оказался результатом того, что хряк-производитель решил спариться.
Воспользовавшись тем, что Сюй Чан отвлекся, Сюй Жань из последних сил нанес ему тяжелую пощечину и огрызнулся:
— Это подарок от тебя, возвращаю обратно.
Вскоре они сцепились в драке. Сюй Жань был физически слаб и не привык к нагрузкам, поэтому быстро оказался прижат к полу, не в силах подняться. Но, возможно, он перенял непредсказуемость У Яньцы: даже с разбитой головой он смеялся безумно и вызывающе:
— Ха-ха, вам не получить денег! Не получить! Те, кому вы должны, забьют вас до смерти! Буду ждать вас в аду!
Лю Лина, видя, как избивают Сюй Жаня, не попыталась вмешаться, лишь сказала Сюй Чану:
— Не убей его, муж, нам еще нужно вытянуть из него деньги.
Сюй Чан спохватился, подтащил Сюй Жаня к двери, словно какой-то грязный мусор, и пнул его в ногу:
— Через три дня жду деньги, иначе считай, что ты труп.
Дверь за спиной с грохотом захлопнулась. Изнутри донеслось хихиканье — еще секунду назад женщина рыдала на полу под ударами мужчины, а теперь уже ластилась к нему, нежно воркуя.
Какая мерзость.
Казалось, даже небо не благоволило ему: в этот самый момент хлынул ливень. Мелкие капли с шумом били по грязной земле, разлетаясь брызгами. В ряби луж он увидел свое опухшее лицо с четким отпечатком ладони — зрелище было нелепое и жалкое. Волосы растрепаны, тело покрыто синяками.
...
Так хотелось ворваться внутрь и убить эту пару негодяев. Убить их всех.
Смешно. Он не собирается сдаваться. Он придумает любой, самый подлый способ, чтобы отомстить. С чего бы ему покорно принимать судьбу? С чего бы все несчастья должны сваливаться на его голову?
Они такие отвратительные. Почему они его обманывали? Ведь он уже ни на что не претендовал, он просто хотел получить от самого слова «дом» хоть крупицу сил, чтобы продолжать жить. Но, кажется, теперь и это слово потеряло смысл.
Возможно, он уже давно умер — погиб в осколках своих убеждений, в призрачных фантазиях, в безнадежном детстве. Кто живет сейчас, он и сам не знал.
Так или иначе, Сюй Жань больше не останется в этом месте, от которого его тошнит. Ему нужно найти безопасное убежище, чтобы зализать раны, а когда они затянутся, он обязательно найдет способ свести с ними счеты.
Но... где теперь его дом?
Его дом захвачен монстром, а единственное пристанище, сотканное из собственных грез, только что было разорвано в клочья. Мобильный телефон и кошелек забрал Сюй Чан — вероятно, в счет долга.
Капли воды стекали с ресниц, челка намокла и липла к лицу. Сюй Жань волочил тяжелые ноги, следуя за своими воспоминаниями. Он шел долго, небо потемнело, прохожих почти не осталось. На такси дорога заняла бы сорок минут, а пешком пришлось идти больше часа.
Он не хотел просить помощи у прохожих. Всю свою смелость он потратил на противостояние с собственной семьей — у него не осталось сил открыться другим, да и не хотелось говорить с этими людьми. Скорее всего, они бы даже не взглянули на него — в конце концов, кто, увидев его в таком виде, не закричал бы: «Призрак!»?
...
В конце концов, он подсознательно вернулся в тот дом, где жил монстр. Ему некуда было идти, он оказался в тупике. Да и пускай монстр — монстр все равно лучше, чем та парочка. По крайней мере, монстр грел ему постель и заботился о том, холодно ему или тепло. А тем двоим были нужны только деньги.
Сюй Жань подумал о настоящем призраке, скрывающемся за дверью. Тот монстр, должно быть, испугается, увидев его в таком плачевном состоянии.
При мысли о том, что на лице этого существа может отразиться испуг, Сюй Жань почувствовал извращенное удовлетворение.
Он достал ключ. Звук соприкосновения ключа с замочной скважиной становился все отчетливее, и наконец механизм сработал. Дверь отворилась. На пороге стоял черный силуэт, точно такой же, как при их первой встрече.
Разве он не запирал дверь? Почему У Яньцы стоит прямо у входа?
Но было кое-что странное: в руках у У Яньцы был телефон, взятый неизвестно откуда. Его глаза, не отрываясь, следили за экраном, и мягкое свечение дисплея освещало его профиль, придавая ему еще более призрачный вид. На его изящном лице не было ни тени эмоций — казалось, ему нет дела до всего сущего. Лишь когда дверь открылась, он будто почувствовал приход гостя и попытался мгновенно изобразить улыбку, чтобы встретить того, кто стоял на пороге.
Но улыбка не успела появиться, а тут же исчезла. Голос У Яньцы исказился, а приподнятая интонация резко упала:
— ...Кто это сделал?
Не увидев на лице У Яньцы ни брезгливости, ни испуга, Сюй Жань почувствовал разочарование. Он попытался обойти его и войти, но У Яньцы удержал его.
Его лицо было мрачным, как грозовая туча, и он, не допуская возражений, чеканил каждое слово:
— Кто это сделал?
Сюй Жань поднял глаза:
— А как ты думаешь?
Он ходил только к родителям, кто еще мог это сделать?
Черные зрачки У Яньцы внезапно застыли, словно у охотника, нашедшего цель. Он медленно повернул голову, мягко коснувшись раны на лице Сюй Жаня, а затем нажал на след от пощечины, заставив Сюй Жаня издать шипящий звук.
— Больно? — ледяным тоном спросил У Яньцы.
Но, закончив фразу, он внезапно смягчился, дважды легко дунул на рану, а его глаза наполнились слезами, будто это ему было больно. Его голос задрожал:
— Я не нарочно сделал тебе больно, Сяо Жань, но я так зол, мне так горько... Почему ты не хочешь меня слушать? Почему пошел туда? Почему позволил им увидеть тебя, почему позволил им навредить тебе? Почему?
Каждая фраза звучала все тяжелее, к концу он весь дрожал, но в итоге произнес лишь одну очень тихую, почти неразличимую фразу, которая резко контрастировала с предыдущим поведением, вызывая у окружающих странное чувство и мурашки по коже:
— Я заставлю их заплатить.
— Все, кто причинил боль Сяо Жаню, заплатят за это...
Хотя перед ним был ненормальный монстр, Сюй Жань почувствовал долгожданное тепло. Он перестал бояться и протянул руку, чтобы стереть слезы с лица У Яньцы:
— Ты хочешь отомстить за меня?
— Конечно, хочу, — У Яньцы накрыл своей ладонью руку Сюй Жаня.
— Почему? — Сюй Жань, опустив ресницы, посмотрел ему в глаза.
Ответ последовал незамедлительно:
— Потому что я люблю тебя.
— ...Хорошо, — Сюй Жань вспомнил ту парочку, медленно встал на цыпочки и коснулся губами кончика уха У Яньцы, заставив того вздрогнуть. — Я передумал. Я говорил, что награжу тебя, когда вернусь. Теперь я хочу дать тебе награду получше. Только не лишай их жизни, не нужно лишнего шума.
Сюй Жань не мог справиться с теми негодяями, но У Яньцы — другое дело. Он безумен, жесток, непредсказуем, к тому же он не человек, его не убьешь, а закон не может привлечь к ответственности призрачную тварь.
— Все как скажет Сяо Жань, — кончики ушей У Яньцы покраснели, он с предвкушением посмотрел на Сюй Жаня. — Но сначала Сяо Жань должен нанести мазь, чтобы раны зажили.
Сказав это, он усадил Сюй Жаня и принялся понемногу смазывать раны:
— Не думал, что придется так скоро снова наносить мазь Сяо Жаню. Сяо Жань, запомни, больше не рань себя.
Затем, словно невзначай, он добавил глухим голосом:
— Иначе Сяо Жань больше никогда не сможет выходить из дома. Будешь вечно сидеть здесь, никого не видеть. Только вечно, вечно смотреть на меня, разговаривать только со мной, вместе есть и вместе спать...
Он говорил все более возбужденно, словно перед его глазами возникло прекрасное будущее, и рука, наносящая мазь, начала дрожать.
Сюй Жань:
— ...Просто мажь нормально.
У Яньцы издал странный смешок, после чего тон его нормализовался:
— Хорошо, малыш.
Одежда Сюй Жаня промокла, поэтому он решил принять душ и переодеться. У Яньцы, казалось, очень хотел пойти следом, но Сюй Жань просто запер дверь, и тот послушно перестал чудить.
Когда он вышел из ванной, У Яньцы уже не было. Сюй Жань машинально хотел открыть входную дверь, чтобы проверить, не бродит ли У Яньцы где-нибудь поблизости (он правда опасался, что кто-нибудь узнает лицо У Яньцы), но обнаружил, что дверь заперта снаружи. Он оказался заперт.
Ладно... просто подождет, пока У Яньцы вернется.
--
Три часа ночи.
Лю Лина металась в кровати, покрываясь холодным потом, словно попала в жуткий кошмар. Она отчаянно дрыгала руками и ногами — что-то невидимое опутывало ее, не давая вырваться.
Во сне она готовила обед для Сюй Чана на кухне, когда незнакомый красивый парень подошел к ней и спросил:
— Что ты готовишь?
Этот человек выглядел как кинозвезда, от него веяло необыкновенной статью, а пара угольно-черных глаз с улыбкой смотрела прямо на нее. Лю Лина растерялась и смущенно пробормотала:
— Кто ты? Почему ты в моем доме?
http://bllate.org/book/31205/3803369
Готово:
