Услышав это, Сюй Син наконец не выдержал. Он поднял покрасневшие глаза и резко спроил: — Какого чёрта ты изменил мои приоритеты при подаче документов!
— Какого чёрта? Да такого, что твой старик — это я! — Сюй Шэнмао в ярости вскочил с дивана. — Если бы я не исправил твое заявление, неужели позволил бы тебе заявиться в Университет H и крутить шашни с этим блядским мужчиной-лисом по фамилии Се?!
— Я не разрешаю тебе так говорить о нём!
— Разве я не прав? Мальчишка с лицом смазливого лиса, который целыми днями одевается лучше любой девчонки! Если он не лисья морда, то кто тогда?!
Сюй Син развернулся и направился к выходу. Он не хотел оставаться здесь и слушать, как его кровный родственник с такой злобой отзывается о Се Цинвэне. Он хотел лишь поскорее вернуться в школу и вернуть всё как было.
Было ещё не три часа, учительница ещё не ушла, так что он вполне успевал.
Однако не успел он дойти до двери, как путь ему преградили два охранника, заранее расставленные дедом Сюем.
— Я же сказал: на время этих каникул ты никуда не пойдёшь! — Старик Сюй шагнул вперед, отобрал у Сюй Сина телефон и приказал охранникам у дверей: — Уведите его в комнату!
Охранники тут же бросились исполнять приказ, пытаясь водворить Сюй Сина обратно. Но они всё же не смели применять грубую силу, а Сюй Син и сам владел кое-какими приёмами рукопашного боя, так что какое-то время они стояли в тупике.
Увидев это, Сюй Шэнмао сам полез в бой и скрутил внука.
Несмотря на то, что ему тогда уже перевалило за шестьдесят, физическая форма оставалась отменной. К тому же все навыки самообороны юный Сюй Син перенял именно от него, так что дед без малейших усилий затащил подростка обратно в комнату.
Вспоминая об этом, Сюй Син горько усмехнулся.
Это был самый унизительный день в его жизни. Чтобы не оказаться снова запертым, он пускал в ход все возможные средства сопротивления, даже уселся на пол, упрямо сопротивляясь, словно какая-то деревенская бабёнка.
Но всё было напрасно. Тогда он был слишком слаб, и как бы ни сопротивлялся, конец был один: его, как мёртвую собаку, втащили в комнату.
Последующие два месяца Сюй Шэнмао продержал его в психиатрической больнице. Он хотел связаться с Се Цинвэнем, объяснить, почему тогда не пришёл на встречу, но у него не было абсолютно никаких способов связи с внешним миром. Он пытался бежать, но в психбольнице окна и двери были наглухо заперты решётками — даже умей он летать, не смог бы сбежать.
Каждый божий день к нему приходили люди, чтобы наблюдать за его психическим состоянием, промывать мозги и пытаться заставить признать, что влечение к мужчинам — это болезнь.
Но он упрямо не шёл на контакт. Когда кто-то приходил читать нотации, он просто воображал собеседника пустым местом; когда приносили лекарства, не глотал ни одной пилюли. Если же кто-то пытался накормить его насильно... Ха, одолеть Сюй Шэнмао он не мог, но неужели не справился бы с этими прихвостнями?!
Одиночество в психиатрической больнице тянулось бесконечно. Каждый день, помимо интеллектуальных войн с врачами и медсёстрами, он мог лишь сидеть в одиночестве и смотреть сквозь железные прутья решётки на внешний мир, думая о Се Цинвэне.
Что сейчас делает Цинвэнь? Поехал ли он один в Университет H? Собрал ли все вещи? Не будет ли у него проблем с акклиматизацией в новом городе?
Ах, если подсчитать дни, его путешествие уже должно подойти к концу. Искал ли он меня?
...В то время Сюй Син и сам думал, что, пожалуй, действительно болен.
Долгое упрямство истощило те жалкие крохи терпения, что оставались у Сюй Шэнмао. Однажды вечером врач, принёсший лекарства, передал ему слова деда:
— Твой дед велел передать: если ты не прекратишь упрямиться, больница для животных, которую родители Се Цинвэня сейчас так усердно пытаются основать и в которую вложили большую часть своих сил, никогда не получит разрешения.
Сказав это, он оставил таблетки на тумбе и вышел.
Юный Сюй Син какое-то время неподвижно смотрел на таблетки перед собой, а затем дрожащими руками засунул их в рот.
Он не стал запивать их водой, а со злостью разгрыз лекарство зубами, позволяя горькому вкусу заполнить весь рот.
В тот самый миг, когда он проглотил горькую смесь, из его глаз наконец покатилась первая за столько дней слеза.
Глава 14
Когда Се Цинвэнь во сне спросонья получил пинок под зад от Мо Ху и рухнул с кровати, он некоторое время соображал с большим трудом.
Днём Мо Ху обработали раны в ветеринарной клинике и поставили капельницу. Приняв во внимание его особое происхождение зверолюда, Се Цинвэнь всё же решил забрать его к себе домой.
В конце концов, в больнице всегда полно народу, а лишняя осторожность никогда не помешает.
Дома, чтобы за ним было удобнее ухаживать, он уложил Мо Ху на кровать в своей главной спальне. После быстрого обтирания он и сам рухнул рядом и мгновенно погрузился в глубокий сон.
За весь сегодняшний день обещанной ткани он так и не увидел, друга считай не повстречал, полно дня продрался, да еще и таскался туда-сюда с амбалом ростом метр девяносто.
То, что он вообще продержался до этого момента и не отключился, говорило лишь о его отменном здоровье.
Он не мог пошевелиться. Абсолютно, ни единым суставом.
Открыв глаза, он обнаружил себя в нынешней ситуации.
Се Цинвэнь сидел на полу и с совершенно одурманенным видом смотрел на пёсика, который на кровати нёс какую-то бредятину во сне и яростно дрыгал во все стороны ногами.
— Цинцин... Цинцин...
— Больно... Цинцин, больно...
— Уйди... Не смей его бить...
— Прекрати! Пошёл вон! Тц... Убью гада...
Се Цинвэнь: «...»
Прекрасно, просто великолепно.
Он взглянул на время в телефоне.
Четверть четвёртого утра, можно ещё поспать.
Се Цинвэнь только собрался забраться обратно на кровать и продолжить сон, как дверь спальни отворилась и в неё заглянула миловидная головка — две круглые гладёнки сияли прямо-таки титановым блеском.
Это был привлеченный шумом в главной спальне Ваньвань.
Се Цинвэнь: «...»
Так вот как выглядит кошачий глаз из титанового сплава.
За последнее время под руководством Мо Ху малыш Ваньвань уже научился произносить кое-какие простые слова.
Посмотрев на сидящего на полу Се Цинвэня, он радостно затрусил короткими шажками и с разбега уткнулся ему в грудь.
Се Цинвэнь от неожиданного толчка невольно издал приглушённый стон.
Черт, после сна всё тело ныло ещё сильнее.
Ваньвань озадаченно поднял голову:
— Цинцин? (Что случилось?)
— ...Всё в порядке, — Се Цинвэнь криво улыбнулся. — Не бери пример с Мо Ху, зови меня папой.
— Папа, — Ваньвань послушно сменил обращение, проявив образцовое послушание.
Се Цинвэнь остался крайне доволен. Второй ребёнок всё-таки куда послушнее, совсем не то что тот приёмный сынок на кровати.
При этой мысли он с трудом поднялся на ноги и потрогал лоб непутёвого обормота.
Вроде нормально, температура слегка повышена, но это в пределах нормы — как спадёт, всё пройдёт.
— Папа, — Ваньвань дёргал его за штанину снизу и тихонько тянул: — Есть хочу.
...Точно. Вчера во второй половине дня он вернулся смертельно уставшим, наскоро заварил малышу-котенку овечьего молока и больше ни о чём не думал, так что считай за весь вчерашний день ребёнок ел только ранний обед.
Прикинув это, Се Цинвэнь понял, что и сам проголодался. Вчера он ведь тоже толком ничего не ел.
Ладно, спать больше не имело смысла, да он и так уже выспался.
Подправив одеяло на спящем и вечно беспокойном приёмыше, Се Цинвэнь подхватил малыша на руки и отправился на кухню готовить еду.
Свежих продуктов в холодильнике осталось немного: лишь яйца, тофу, мясной фарш да свинина соломкой.
Поразмыслив, он сварил большую кастрюлю рисовой каши со свининой и столетними яйцами, а из оставшихся ингредиентов потушил сытную порцию яичного суфле с тофу и фаршем.
Фарш слегка приправил, обжарил с пастой из бобов до появления красного масла и выложил поверх готового яичного суфле из тофу; к этому моменту подоспела и каша. Аромат рисовой крупы вперемешку с пряной остротой мясного соуса поплыл по квартире.
Бам!
Едва еду поставили на стол, из комнаты донёсся глухой звук падения чего-то тяжёлого.
Се Цинвэнь поспешно бросился туда и распахнул дверь. Перед ним лежал на полу с оскаленной гримасой огромный двуногий пёс в гипсе и бинтах, который ещё толком не пришёл в себя. Заметив, что дверь открылась, он продемонстрировал ряд белоснежных зубов в улыбке:
— Цинцин, как вкусно пахнет.
Се Цинвэнь: «...»
Он почему-то совсем не удивлен.
Уложив пса обратно на кровать, Се Цинвэнь задрал его рубашку.
Как и ожидалось, рана на груди снова кровоточила.
Он с досадой хлопнул Мо Ху по лбу и возмущённо бросил:
— Куда тебя понесло? Больно же!
В ответ из живота Мо Ху раздалось громкое урчание.
— ...Лежи здесь и не двигайся, — бросил Се Цинвэнь, вышел наружу, велел малышу-котенку спокойно кушать, а сам вернулся с миской каши.
Увидев кашу в руках Се Цинвэня, глаза Мо Ху мгновенно засияли. Несмотря на то, что у него болело абсолютно всё, он изо всех сил попытался приподняться и протянул правую руку, чтобы взять миску.
Се Цинвэнь глянул на гипс на его левой руке, перевёл взгляд на бинты на правой и тяжело вздохнул.
— Ладно, прислонись к изголовью, я сам тебя покормлю.
Мо Ху только хотел заикнуться, что сможет управиться и одной рукой, как увидел, что Се Цинвэнь присел на край кровати, зачерпнул ложку каши, подул на неё, проверил губами температуру и поднёс прямо к его губам.
Он на секунду замер, а затем живо ухватился губами за ложку и проглотил кашу.
Что? Есть самому? Ни за что! Разве не видно, что его руки сплошь в бинтах? Он теперь бесполезная собака, которая совершенно не в состоянии есть самостоятельно.
Так за едой ушло три большие миски, а у Се Цинвэня отваливалась рука.
— Наелся?
Мо Ху с явным сожалением кивнул.
Вообще-то он ещё не наелся, куда там, он бы умял ещё три такие миски. Но во взгляде Цинцина отчётливо читалось: «Если ты сейчас же не наешься, я тебя убью».
Слишком страшно, пожалуй, лучше объявить себя сытым.
Заметив его кивок, Се Цинвэнь с облегчением выдохнул: наконец-то он сможет поесть сам.
Убедившись, что Мо Ху снова лёг, он опять пощупал его лоб — температура всё ещё держалась на отметке лёгкого жара.
— Отдыхай пока, я скоро зайду.
***
Покончив с кашей, оба проспали до самого полудня. Если бы не непрекращающийся звонок в дверь, Се Цинвэнь вполне допускал, что мог бы проспать и до вечера.
Однако кто-нибудь может объяснить ему, почему он лежит в объятиях Мо Ху?
И главное — куда делась рубашка Мо Ху?
http://bllate.org/book/31190/3801386
Готово:
