Больше никогда не верю тем романам о попаданцах и перерождениях, всё это сплошное вранье!
Возможно, пока Сюнь Цзыхань предавался размышлениям, на его лице случайно промелькнуло какое-то выражение, а может, его старший братец только и ждал повода придраться. Короче говоря, когда тяжелая пощечина обрушилась на лицо Сюнь Цзыханя, он полностью оцепенел, перед глазами заплясали черные круги, и он чуть было снова не потерял сознание, а в его глазах отчетливо читалось крайнее неверие.
Да чтоб вас, совсем совесть потеряли? Не видели, что ли, что он болен и с постели встать не может? Едва увидев друг друга, сразу распускают руки — к чему же такая жестокость? Вы вообще кровные родственники или кто? Неужели его с улицы подорвали?
Чего уставился! На что ты уставился с такой кислой рожей! Отец с А-ма вырастили тебя, так что изволь слушаться! За кого велят выйти, за того и пойдешь! Какой с тебя, нахлебника-гэ-эра, спрос, еще носом крутить будешь! Говорю тебе: хочешь не хочешь, а выйти придется! Сюнь Силай от природы уродился крупным и рослым, и сейчас его выпученные от гнева глаза выглядели особенно свирепо. В нем не осталось ни капли родственных чувств, и если бы кто-то назвал его торговцем людьми, вряд ли у кого-то возникли бы сомнения.
От этой пощечины у Сюнь Цзыханя зазвенело в ушах, к горлу подступила тошнота и страшное отвращение. Его так скрутило от дурноты, что было совершенно некогда обращать внимание на свирепую физиономию старшего братца — он боролся с собственным тошнотворным состоянием.
Но как Сюнь Силай мог стерпеть подобное игнорирование со стороны Сюнь Цзыханя? Вдобавок ко всему, шепотки зевак за дверью разожгли его гнев с новой силой, вмиг лишив остатков здравого смысла. Он взмахнул рукой, собираясь влепить еще одну пощечину, но неожиданно чьи-то руки обхватили его сзади, и тощая фигура насмерть заслонила Сюнь Цзыханя.
Не смейте бить моего ребенка! Не смейте бить моего ребенка… Это мой ребенок… Вы, разбойники! — с плачем выкрикнул пришедший, и от этого крика в доме и во дворе воцарилась тишина. Как раз в этот момент Сюнь Цзыхань немного пришел в себя.
Только вот с какой стати он снова оказался чужим ребенком?
Кому же верить?
Что за разбойники! Цзыхань — ребенок из нашей семьи, это вы откуда вырисовались?! А ну-ка вон из моего дома! — Хэ Тянь опешил от криков непрошеного гостя, но замешательство длилось недолго. Он пришел в себя и заорал в ответ еще громче прежнего, а уперев руки в боки, приобрел поистине свирепый вид.
Сюнь Цзыхань молча посмотрел на спину загородившего его человека, а затем молча перевел взгляд на упершего руки в боки и скандалящего А-ма. В душе он подсознательно склонился в сторону того, кто встал перед ним защитной стеной — от него исходило какое-то… необъяснимо теплое и знакомое чувство.
Сюнь Цзыхань не знал, что означало это ощущение, да и некогда ему было над этим размышлять. Обстановка сложилась предельно ясная: эти двое внезапно объявившихся человека были его лучшим шансом на спасение, а возможно, и единственным, упускать который он не собирался ни при каких обстоятельствах.
Только… неужели он и впрямь был подобранным ребенком? Похоже, эта парочка, только что ворвавшаяся сюда, куда больше смахивает на его настоящих родных!
Простите… я… я просто хочу понять, что здесь происходит? Сюнь Цзыхань и без того был слаб после падения в воду, почти двое суток ничего не ел и не пил, да вдобавок получил пощечину от Сюнь Силая. Из-за всех этих испытаний он выглядел до того изможденным, что казалось, будто от малейшего дуновения ветра его унесет прочь — вид у него был жалобный до невозможности.
Семейство Сюнь Фую ничуть не прониклось сочувствием, их волновало лишь одно: Сюнь Цзыхань упрямо отказывался выходить замуж по их указке. А вот прибежавшие защитить его Сюнь Чжифу и Лю Цзян обливались горькими слезами. Особенно Лю Цзян: глядя на Сюнь Цзыханя, он долго не мог вымолвить ни слова, захлебываясь рыданиями, а под конец дрожащими руками прижал голову Сюнь Цзыханя к груди и зарыдал почти в полном отчаянии.
Мой ребенок… мой ребенок… прости… прости… это А-ма виноват, это А-ма не уберег тебя, позволил этой скотине тайком вынести тебя и продать… во всем виноват А-ма… во всем виноват А-ма… Сдавленные рыдания Лю Цзяна звучали тихо и смазанно из-за слез в голосе, но Сюнь Цзыхань расслышал каждое слово и испытал сильнейший шок.
Вот это и правда был невероятный поворот сюжета! Выходило, что он не был подобранным — его купили. К тому же обе семьи носили фамилию Сюнь, какое жуткое совпадение! Сюнь Цзыхань не был прежним хозяином тела, поэтому не испытывал глубокой скорби по поводу своего происхождения, куда больше его занимало то, как благополучно отсюда выбраться.
Это папина вина, Цзыхань, не вини своего А-ма, это папа не уберег вас обоих, папа заставил тебя страдать… Раздвинув Сюнь Силая, Сюнь Чжифу молча подошел к постели. Глядя на своего убитого горем супруга и на изможденного худенького Цзыханя, он мог лишь раз за разом повторять извинения и молча ронять слёзы.
Столь резкий поворот событий явно не входил в планы семейства Сюнь Фую. Особенно когда зеваки во дворе начали толпой проталкиваться в дом, лица Сюнь Фую и Хэ Тяня резко изменились. Они бросились преграждать путь непрошеным гостям:
— Уходите, уходите! Это наши семейные дела, чего вы тут толпитесь глазеть? Ступайте отсюда, ступайте…
И правда, как и вопил Хэ Тянь, это были их семейные дела, так что односельчанам, лишенным возможности зрелищ, пришлось покинуть двор. Однако обстановка в доме от этого ничуть не разрядилась.
— Чего это вы тут придумываете! Цзыхань — ребенок из нашей семьи! — проорал Сюнь Силай, вытянув шею. Выкрикнув это, он, судя по всему, совершенно не представлял, что добавить, и мог лишь продолжать таращиться на них, сердито выкатив глаза.
Стоявший за спиной Сюнь Силая Ли Ся перевел взгляд и вдруг шагнул вперед:
— Погодите-ка… А не вы ли наняли этих двоих разыгрывать спектакль? Решили нас запугать!
Гнусный выпад Ли Ся мгновенно заставил семейство Сюнь Фую вернуться в реальность. Их взгляды вмиг стали свирепыми, а Сюнь Силай и вовсе выглядел так, будто готов был в любой момент броситься в драку.
Столкнувшись с такой сценкой, Сюнь Чжифу и Лю Цзян, по природе своей мягкие и бесхитростные, в обычное время, пожалуй, действительно испугались бы. Но сейчас человек, которого они защищали, был их ребенком, о котором они тосковали шестнадцать лет и которого с таким трудом отыскали — как они могли испугаться? В любую секунду они были готовы превратиться в разъяренных демонов-ночь!
http://bllate.org/book/31148/3795687
Готово:
