Янь Пиньань целый день пластом лежал на кровати, похожий на мёртвую рыбу. Чжун Цзюшао никуда не уходил и время от времени массировал ему мышцы прямо на постели, из-за чего Янь Пиньань постоянно чувствовал себя ужасно неловко.
Боль в мышцах никак не облегчала мучения от простуды и жара, на самом деле ему стало только хуже.
Рано утром, сразу после пробуждения, он ещё сохранял ясность ума, но к полудню, когда он уже смог двигаться, голова совершенно перестала соображать.
Самым прямым и неоспоримым доказательством этого было то, что он целый час напролёт просмотрел глаза в глаза с Лан И, не совершая вообще никаких иных движений, кроме моргания и дыхания.
Впрочем, об этом Янь Пиньань узнал уже после возвращения Чжун Цзюшао: Лан И жалобно завыл, передавая всё хозяину, а тот уже пересказал всё Янь Пиньаню. Эта дуэль взглядов в итоге завершилась тем, что Чжун Цзюшао отвесил волку легкий подзатыльник. Позже он объяснил Янь Пиньаню: — Как ни крути, Лан И — волк. Он понимает, что сейчас ты не представляешь угрозы, но если будешь пялиться на него так неотрывно, он начнет заботиться о тебе, как о детёныше.
Янь Пиньань, едва не удостоившийся участи волчьего малыша, посчитал, что подобное обращение в перспективе вряд ли сулит что-то хорошее. Поэтому, когда лекарство подействовало и в голове прояснилось, он с энтузиазмом вылез из постели и принялся понемногу разминаться. Лан И, виляя хвостом, увязался следом и то и дело тыкался в него большим лбом, словно ластясь.
Не проявив ни капли твердости характера, Янь Пиньань помахал руками, поделал махи ногами и в итоге свалился с Лан И в кучу — в конце концов, его изначальной целью было просто размять суставы, так что правилам это не противоречило.
Накануне еще валил густой снег — стоило пройтись по улице, как плечи и голова тут же покрывались белыми хлопьями, — но сегодня небо неожиданно прояснилось.
Во дворе множество детей в перчатках и шапках резвились в сугробах. Поскольку в последние годы материальное положение всех вокруг улучшилось, озеленение жилого комплекса тоже становилось всё лучше и лучше, а возле каждого дома имелись просторные площадки для отдыха. Родители сидели или стояли неподалеку, греясь на солнышке, непринужденно болтали о домашних делах и время от времени покрикивали на бегающих детей.
Янь Пиньань втянул голову в плечи и немного посидел у окна, подставляя лицо солнцу. Прищурившись и наслаждаясь теплом, он повернулся к вошедшему в комнату Чжун Цзюшао и спросил: — Разве ты не говорил, что сегодня на работу? Когда мы выезжаем?
Он уже хорошенько всё обдумал: ничто не сравнится с ценностью человеческой жизни. К тому же, как утверждал Чжун Цзюшао, зарплата в этой сфере очень высокая, вот только ради поддержания социальной стабильности и гармонии требуется подписать соглашение о неразглашении, да и отбор предстоит жесткий, зато все остальные льготы и бонусы — абсолютно на высшем уровне.
Янь Пиньань спокойно и мирно прожил первые двадцать три года своей жизни в атеистическом обществе, но теперь, едва переступив порог своего двадцать четвертого года, он решил, что кардинальная смена обстановки может оказаться не так уж плоха.
— Уже созрел? — с усмешкой бросил Чжун Цзюшао, протягивая ему одежду. — Взял из твоего шкафа, вчерашний комплект надевать больше нельзя.
В стопке нашлось абсолютно всё, вплоть до нижнего белья. Хотя Янь Пиньань и накупил немало кальсон и термобелья, но носил их редко — и надо же было такому случиться, что Чжун Цзюшао притащил с собой всё до единой вещи, ни единого предмета гардероба не забыл... Лицо Янь Пиньаня вспыхнуло. Мысленно он порадовался, что обычно прилежно наводит порядок и не похож на некоторых затворников, чьи комнаты превращаются в свинарник. К тому же, хотя у него и была привычка коллекционировать фигурки, все эти аниме-девушки с пышными формами вовсе не стояли на самых видных местах.
— Ни к чему такому я не созрел, — с улыбкой ответил он и, всё еще чувствуя неловкость, скомкал нижнее белье и убрал его. — Во сколько мы отправляемся?
— Если ты чувствуешь себя нормально, выезжаем в четыре часа дня, — Чжун Цзюшао взглянул на часы. — Главное управление находится в Цзинду, но на окраине. Поедем на своей машине или возьмем такси?
Если не считать ночного кошмара, от холода которого он не забудет до конца дней, и утренней ломоты во всем теле, остаточные явления от проникновения в тело энергии инь не причинили Янь Пиньаню серьезных страданий. Простуда бушевала вовсю, но лекарство приняли вовремя, да и вчерашняя киноварная вода, предложенная Чжун Цзюшао, помогла — сейчас, за исключением заложенного носа и легкой слабости, он чувствовал себя сносно.
Поразмыслив, он предложил: — Давай на нашей машине, вдвоем сможем сменять друг друга за рулем.
Снегу выпало слишком много: в черте города дороги еще куда ни шло, их каждое утро расчищали коммунальщики, но за городом путь наверняка окажется непростым. Судя по описанию Чжун Цзюшао, место, куда они направлялись, было довольно глухим, так что поездка на собственной машине избавит от риска заблудить какого-нибудь случайного водителя такси.
Чжун Цзюшао, судя по всему, придерживался того же мнения. Они обговорили время и захватили кое-какие вещи Янь Пиньаня — как раз подошел час отправления.
Машину вел Чжун Цзюшао. Янь Пиньань пристегнулся ремнем безопасности и вскоре задремал, поэтому он понятия не имел, что стоило ему заскучать, как Лан И на заднем сиденье тоже вполне по-человечески пристегнулся ремнем, высунув язык точь-в-точь как обыкновенная собака.
Чжун Цзюшао с каменным лицом глянул на волка в зеркало заднего вида и обнаружил, что язык у того свесился набок, ремень пережимает туловище, сам он завалился в противоположную сторону и спит так крепко, что даже закатил глаза, попутно громко похрапывая.
Чжун Цзюшао мысленно выругался: —...У меня временами возникает желание сменить напарника. Связываться с таким дурачком — верный способ отупеть.
Переведя взгляд на задремавшего Янь Пиньаня, Чжун Цзюшао исполнил глаза нежностью, которой сам совершенно не замечал. Это было то самое глубинное чувство, что пробивается наружу лишь в бессознательном состоянии. Из-за простуды и жара Янь Пиньань даже во сне дышал ртом, приоткрыв губы. От сухости воздуха они немного потрескались, обнажая кончик маленького язычка.
Руки Чжун Цзюшао лежали на руле; задержав на Янь Пиньане долгий взгляд, он снова отвернулся и сосредоточился на дороге.
По прибытии на место Лан И даже не потребовалось будить — почуяв знакомый запах, он проснулся сам. Чжун Цзюшао покосился на Янь Пиньаня и, заметив, что тот сладко спит, уже собирался помедлить, как вдруг Янь Пиньань сам открыл глаза.
Проснувшись, Янь Пиньань еще некоторое время соображал с трудом. Похлопав ресницами и тупо глядя в одну точку, он перевел взгляд на лицо Чжун Цзюшао и медленно произнес: — Мы куда-то приехали?
Едва слова сорвались с губ, он сообразил, что что-то не так: Чжун Цзюшао уже отстегнул ремень безопасности, судя по всему, они действительно прибыли на место.
Сознание Янь Пиньаня наконец-то прояснилось окончательно, как вдруг он услышал какой-то стук по стеклу. Резко обернувшись, он до смерти перепугался, увидев прижатую к оконному стеклу искаженную собачью морду.
Это был Лан И, чей язык намертво примерз к стеклу.
Янь Пиньань и Чжун Цзюшао дружно подумали: —...
http://bllate.org/book/31125/3793044
Готово:
