Сказав это, он бросил на Линь Жуменг гневный взгляд, приказывая ей замолчать.
Поняв намек, та с неохотой отступила. Она терпеть не могла этих побочных сыновей и дочерей поместья, но что поделать — сама она родила лишь двух дочерей, так и не сумев подарить мужу наследника. К счастью, обе девочки выросли достойными и оправдали ее ожидания.
Как раз когда Цзян Лин собрался заговорить, его приемная мать, наложница Ли, посмотрела на него с жалостью и легким упреком, словно сетуя на его непутевость.
— Сяо Лин, ты должен думать о благополучии поместья. К тому же, став супругом князя Сюань, ты обретешь высокий статус. Жизнь твоя наладится, это же такое счастье.
Цзян Лин рассмеялся.
— Раз это такое счастье, так выдайте за него своего сына. Наслаждаться роскошью, быть княгиней — это же просто дар небес. Я, как старший брат, с радостью уступлю ему эту возможность.
Слова Цзян Лина застали наложницу Ли врасплох. Она и подумать не могла, что обычно молчаливый юноша ответит так прямолинейно. Это поставило ее в неловкое положение — как-никак, она была его наложницей-матерью. На ее глазах тут же выступили слезы, а лицо приняло обиженное и недоуменное выражение.
— Сяо Лин, неужели ты чем-то недоволен? Как ты можешь так со мной разговаривать?
Ох, ну надо же, какие в древности пошли актрисы. Она что, из воды сделана? Чуть что не по ней — сразу в слезы? Впрочем, в актерском мастерстве Цзян Лин тоже кое-что понимал, пусть и немного.
— У-у-у, вы меня не так поняли, матушка. Как я могу быть вами недоволен? Ведь именно вы меня вырастили. Посмотрите, я здоров, крепок, ем досыта и сплю сладко. Я должен быть вам благодарен, разве нет?
Видя, как Цзян Лин с невозмутимым видом несет откровенную чушь, окружающие предпочли закрыть глаза и не вмешиваться. Юноша выглядел болезненно худым: в восемнадцать лет он был не крупнее пятнадцатилетнего Цзян Хуая, а то и меньше. Все понимали: этот побочный сын без поддержки не стоит того, чтобы тратить на него силы.
Наложница Ли, окончательно сбитая с толку его ответом, покраснела и замолчала. Тогда в разговор вмешался глава поместья. Он был крайне раздражен — две женщины оказались совершенно бесполезны, не смогли справиться даже с одним никчемным сыном, пришлось самому брать ситуацию в руки.
Он не хотел тратить время попусту. Свадьба должна состояться в любом случае, но теперь его занимал вопрос: какие требования выдвинет Цзян Лин и как на них отвечать? В крайнем случае, можно будет опоить его и отправить в паланкин без сознания.
— Говори, чего ты хочешь?
Цзян Лин обвел взглядом присутствующих. В их глазах читались брезгливость, злорадство и даже скрытые угрозы. Это было логово волков, где каждый был злее другого. И все они вызывали лишь отвращение. Смотреть на них было больно — он боялся ослепнуть.
Он повернулся к мужчине, сидевшему во главе стола, и произнес серьезно:
— У меня два условия. Выполните их — и я выйду замуж немедленно, без лишних слов. Если нет — я лучше умру, но не покину этот дом, пока не разнесу весть о вашем позоре на весь город. И тогда стыдно будет не мне.
Хоу пришел в ярость. Этот неблагодарный сын посмел угрожать отцу!
— Негодник, ты смеешь?!
— Хм, хотите проверить, смею или нет? Доведете меня до края — мне не жаль расстаться с жизнью, терять-то особо нечего.
Цзян Лин смотрел ему прямо в глаза, не дрогнув. Хоу понял, что юноша не шутит. Сдерживая гнев, он сжал кулаки — впервые за десятки лет этот мальчишка посмел диктовать ему условия. В глубине его глаз мелькнуло убийственное намерение.
— Говори!
Цзян Лин заметил этот взгляд, но не придал ему значения — еще неизвестно, кто кого убьет.
— Первое: мне нужно сто тысяч серебром, передайте их завтра. Второе: я хочу разорвать все связи с поместьем.
Все присутствующие были шокированы. Цзян Лин сошел с ума? Сто тысяч серебром — это же мечта! Разорвать связи? Без поддержки поместья он никто. Он либо безумец, либо дурак.
Впрочем, остальные побочные дети были даже рады. Минус один конкурент, пусть они и не считали его за соперника, но все же он оставался сыном хоу, да еще и будущим супругом князя Сюань. А худой верблюд все же больше лошади.
Слава князя Сюань, бога войны, гремела по всей столице. Дети трепетали перед ним, не смея перечить. Он отправился на поле боя в тринадцать лет и за десять лет не знал поражений, внушая ужас врагам. И хотя ходили слухи, что он вернулся в столицу из-за отравления и дни его сочтены, это не умаляло его заслуг и грозного имени.
Конечно, были и те, кто злорадствовал. О причинах этого брака гадали многие: одни считали, что это обряд для улучшения судьбы князя, другие — что император хочет оставить наследника. Истинные цели знал лишь сам государь. С древних времен те, чьи заслуги превосходили авторитет правителя, часто заканчивали трагически. Тот, о ком когда-то мечтали все девушки столицы, теперь стал тем, кого обходили стороной, боясь стать жертвой неудачного союза.
Пока хоу взвешивал все за и против, Линь Жуменг не выдержала и вскричала:
— Нет, это невозможно! Сто тысяч серебром? У нас нет таких денег! А насчет разрыва связей — мы согласны.
Цзян Лин проигнорировал ее истерику и уродливую гримасу. Он был эстетом и любил все красивое и чистое, а на нее смотреть было противно. Его стандарты красоты касались не только внешности, но и чистоты души.
Видя, что ее игнорируют, Линь Жуменг затряслась от ярости и закричала:
— Ты, ничтожество! Еще и денег захотел? Ты с ума сошел? Кто дал тебе право так говорить? Да как ты смеешь! Пошел вон, чтоб ты сдох!
Цзян Лин наконец удостоил ее взглядом.
— Кого это ты назвала ничтожеством?
— Тебя, ничтожество! Слышал? Забудь про деньги!
Цзян Лин усмехнулся и кивнул:
— Понял, ничтожество. Но разве ты здесь главная? Или поместьем теперь правят женщины?
— Ты! Ты!
Видя, что она снова проигрывает спор, хоу рявкнул:
— Замолчи! Не тебе, женщине, решать дела поместья. Или ты забыла, что я еще жив?
Цзян Лин небрежно махнул рукой и стал ждать окончательного решения главы дома. Тот, обдумав ситуацию, посмотрел на юношу. Он уже окончательно поставил на нем крест, но до свадьбы нужно было держать его в узде.
— Сто тысяч не дам, максимум пятьдесят. Разрыв связей я подтверждаю. Надеюсь, ты не пожалеешь, ведь без поместья ты — никто!
— Об этом не беспокойтесь. Моя жизнь вне этих стен — только моя забота. Но пятидесяти мало. Десять тысяч, ни монетой меньше. Мне нужно на что-то жить, я должен позаботиться о своем будущем.
Цзян Лин перевел взгляд на остальных детей и холодно добавил:
— Разве не так?
http://bllate.org/book/31067/3786152
Готово:
