Глава 9. Жетон Цзысяо
Затем, пользуясь тем, что внимание Шан Циня было отвлечено, Цинь Че решительно вонзил ему в затылок первую иглу.
Шан Цин: — Ссс, больно…
— Раньше не болело бы, просто из-за того, что твои меридианы повреждены, циркуляция духовной энергии нарушена, вот и болит. — Цинь Че прижал плечо Шан Циня свободной рукой, чтобы тот не ерзал, а затем, продвигаясь вдоль позвоночника вниз, вонзил вторую иглу.
Между двумя иглами, останавливающими души, пролегла нить слабого света, выявляя истинное состояние меридианов в теле.
Те были разбиты на мельчайшие кусочки, в них уже невозможно было узнать прежний вид — лишь благодаря пилюлям, насильственно создавшим тонкую духовную пленку с внешней стороны каналов, те кое-как держались единой линией.
Лоб Цинь Че покрылся испариной: ситуация оказалась куда хуже, чем он предполагал. Затянув с третьей иглой, он долго колебался, но в конце концов все же опустил руку.
По идее, используя иглы, останавливающие души, в качестве проводника, искусный заклинатель-медик мог бы с помощью чистейшей духовной ци создать невидимую нить и с помощью уникальной потайной техники срастить разорванные меридианы. В одном и том же канале: чем больше разрывов, тем выше сложность восстановления.
Однако перед глазами Цинь Че лежали меридианы, на которых, кроме как в самом начале и в самом конце, не удавалось отыскать ни единой точки для укола.
Если бы он упорствовал и попытался применить технику сращивания иглой, это привело бы лишь к лишним страданиям.
— Старший брат, в чем дело? — заметив, что Цинь Че долго не двигается, тихо спросил Шан Цин.
Цинь Че вытащил иглу из спины Шан Циня и вздохнул: — Твои меридианы…
— Ничего страшного, старший брат, говори как есть, я морально готов. — Шан Цин знал, что его раны тяжелы, и если исцелить их полностью не удастся, то это вполне ожидаемо.
Увидев его спокойное выражение лица, Цинь Че продолжил: — Судя по степени разрушения твоих меридианов, полностью восстановить их сможет лишь тот заклинатель-медик, кто постиг Канон Су Вэнь до высшего уровня. Но восьмой и девятый тома были утрачены еще несколько десятилетий назад. Нин Юйсинь с Пика Тайсю, правда, постигла канон до седьмого уровня, и если приложит все усилия к твоему лечению, сможет вернуть меридианы примерно наполовину, однако у него старые счеты со мной: в свое время Достопочтенный Мечник Юнь Янь, спасая мне жизнь, нажил врага в лице Нин Юйсиня, и он…
Он ни за что не придет на помощь.
Шан Цин всё понял, однако куда больше его заинтриговало другое название, прозвучавшее в словах Цинь Че.
Канон Су Вэнь?
Шан Цин помнил: когда он только попал в этот мир, система в качестве компенсации выдала ему свод медицинских секретных техник, который, кажется, назывался точно так же.
Шан Цин торопливо перенес сознание в интерфейс системы и распаковал лежавший в инвентаре Канон Су Вэнь.
Распакованная секретная техника разделилась на девять томов. Неужели пропавшие части тоже здесь? Шан Цин приятно удивился.
Раз так, то в поисках помощи лучше рассчитывать на себя: в дальнейшем Шан Цин сможет исцелить собственные меридианы, практикуя Канон Су Вэнь.
[Дружеское напоминание: Канон Су Вэнь — важнейшая техника культивации на Пике Тайсю, к тому же ее последние два тома давным-давно утеряны. Практикуя ее, не забывайте слегка маскировать свои успехи, иначе объясняться придется слишком долго.]
— Младший брат… Младший брат? — заметив, что Шан Цин, опустив голову, долго о чем-то размышляет и не отвечает, позвал Цинь Че.
— А? О, верно. — Шан Цин пришел в себя и улыбнулся Цинь Че. — Ничего страшного, старший брат, у меня столько ран, и раз уж сейчас удалось сохранить жизнь, я уже доволен, а остальное пока неважно.
— Но при таком раскладе, если ты захочешь возобновить культивацию, боюсь, это будет труднее трудного. — Цинь Че снова вздохнул, помолчал немного и продолжил: — Если не брать в расчет меридианы, с твоим телом всё в порядке, разве что оно сильно ослабло — требуется подпитка.
С этими словами Цинь Че достал из шкатулки еще одну маленькую изящную коробочку из нефрита, в которой лежала излучающая слабое золотое свечение духовная трава.
— Беспрецедентная трава Возвращения Истока? — стоило Шаню Циню увидеть целебную траву, как система заботливо подписала ее название.
Духовные травы в Мире Чэньтянь тоже делились на ранги: помимо высшего, среднего и низшего качеств, существовало понятие беспрецедентного качества.
Появление золотого свечения было самым ярким признаком беспрецедентной духовной травы.
— Хорошая вещь, случайно выращенная в прошлые годы. Мне от нее толку мало, а для подпитки твоего тела она подойдет в самый раз. — Тон Цинь Че был непринужденным, но беспрецедентную траву Возвращения Истока вырастить дано далеко не каждому.
Цинь Че наверняка был мастером культивации духовных трав.
Под присмотром старшего брата Шан Цин проглотил беспрецедентную траву Возвращения Истока.
Духовная трава быстро растворилась в теле, словно проливной дождь, пролившийся на иссушенную, всю в трещинах землю.
Огромные потоки чистейшей духовной энергии оросили киноварное поле, а затем стали расходиться во все стороны.
Когда духовная ци, рожденная травой Возвращения Истока, совершила в теле тридцать шесть больших кругов циркуляции, Шан Цин глубоко вздохнул.
Он наконец-то вернулся в относительно здоровое состояние: пусть практикующие Дао и могут презрительно смотреть на тело с поврежденными меридианами, но для Шан Цина, раз уж нет болезней, боли и кровь не горлом не идет, этого было вполне достаточно.
Хотя Шан Цин и лишился всей своей базы культивации, он не утратил способность сгущать духовную ци. Пройдя через оздоровление беспрецедентной травой Возвращения Истока, он чувствовал, что в его теле все еще струится духовная энергия.
Пользуясь случаем, Шан Цин полистал справочные материалы в системе и наконец-то полностью разобрался со ступенями культивации в Мире Чэньтянь.
Внедрение ци в тело и сгущение духовной энергии — этот этап зовется Стадией Конденсации Ци, вхождением в мир Дао.
Затем духовная ци закаляет всё тело, и тогда физическая оболочка с продолжительностью жизни преодолевают пределы смертных — это Стадия Закладки Основания.
На следующем этапе духовная ци собирается в киноварном поле в духовное первоначало — это Стадия Сбора Энергии.
Далее зародыш духовного первоначала в киноварном поле продолжает менять форму по мере продвижения в культивации: после превращения в ядро наступает Стадия Золотого Ядра, а после зачатия младенца — Стадия Зарождающейся Души.
После Зарождающейся Души следуют еще две ступени: Превращение Божества и Преодоление Скорби.
На пике Стадии Преодоления Скорби навлекается Небесная Кара Четырех Девяток. Если успешно ее преодолеть, можно пробиться к Стадии Великой Колесницы — на сегодняшний день это наивысший уровень культивации в Мире Чэньтянь.
Согласно записям Небесной Книги, после Стадии Великой Колесницы можно совершить еще один прорыв: Небесный Путь ниспошлет Небесную Кару Девяти Девяток, и как только эта кара останется позади, человек станет вечным и неразрушимым святым.
Благодаря Пилюле Возвращения Истока Девяти Переходов Шан Цин мог не начинать путь с внедрения ци в тело.
Духовная ци в его теле уже присутствовала, и теперь ему предстояло использовать ее для закалки тела и продвижения к Стадии Закладки Основания.
Тук-тук. За дверью двора раздалось два коротких стука — кто-то вошел во двор.
Цинь Че подошел к двери комнаты, бросил взгляд на ворота, а затем повернулся к Шан Циню и сказал: — Это старший ученик с Пика Цзывей, Линь Цзююань. Похоже, глава и остальные старейшины пиков пришли к какому-то решению в своих спорах.
— О чем они спорили?
— Ранее мне передали весть от Му Цишуан: некоторые считали, что тебя не стоит спасать, а другие полагали, что оставлять тебя в Секте Чунхуа нельзя. У каждого было свое мнение, вот они и затеяли спор. — Взгляд Цинь Че помрачнел, он вздохнул.
Глядя на Шан Циня, чей нынешний кроткий вид вызывал у него все больше жалости и в то же время некоторую долю угрызений совести.
С тех пор как Достопочтенный Мечник Юнь Янь пал, младший брат Шан в одиночку покинул учительские врата. На Пике Лунъюань в их поколении и без того было мало учеников — Достопочтенный Мечник Юнь Янь взял лишь трех личных учеников, после чего из-за превратностей судьбы и расставаний в конце концов остался один лишь Цинь Че.
Притом Цинь Че числился лишь номинальным личным учеником.
Изначально он не происходил с Пика Лунъюань и никогда не изучал искусство меча: Достопочтенный Бессмертный Юнь Янь принял его в ученики ради того, чтобы сохранить ему жизнь.
Поэтому с того самого дня, как он ступил на Пик Лунъюань, Цинь Че вел затворнический образ жизни.
Старший ученик происходил из Династии Сюаньюань и давным-давно покинул обитель, посвятив себя служению родине. За исключением младшего брата Шан Юйчэня, с которым Цинь Че был близок, он редко покидал пределы Хижины Меча.
Цинь Че не мог обучать мечу, да и его авторитета не хватало на то, чтобы поддерживать Пик Лунъюань.
Поэтому в последующие несколько десятилетий на Пик Лунъюань ученики только убывали, а со временем не осталось даже выполнявших мелкую работу учеников с мирскими именами — всех постепенно перевели в другие места.
В последние же годы Пик Лунъюань почти превратился в некогда славное имя, существовавшее лишь в прошлом. При таком раскладе в Секте Чунхуа нашлось немало тех, кто точил зубы на Пик Лунъюань, желая пожрать его по кусочкам или занять его место.
Нынешнее возвращение младшего брата Шана как раз сделалось причиной крайнего недовольства у этой группы людей.
Добавьте к этому тех, кто питал отвращение к прошлым поступкам младшего брата Шана, и тех, кто изначально его невзлюбил — набралась поистине немалая сила, которую не мог полностью игнорировать даже глава Секты Чунхуа.
Но, к счастью, тем, кто пришел сейчас, был Линь Цзююань.
Услышав это и сопоставив с всплывшими в памяти сведениями о Секте Чунхуа, Шан Цин быстро во всем разобрался.
Нынешний глава Секты Чунхуа являлся одновременно и владыкой Пика Цзывей — самого процветающего среди семи вершин внутренней секты. А раз пришел старший ученик Пика Цзывей Линь Цзююань, это означало, что он явился передать волю главы, а вовсе не изгонять Шан Циня из секты.
Если бы его хотели изгнать из учительских врат, сюда бы пожаловали старейшины Зала Наказаний.
— М-м, я понимаю, старший брат. — Шан Цин поднял взгляд на Цинь Че и слегка улыбнулся, показывая, что он не нервничает.
Затем он поправил одежду и направился к выходу из двора.
Линь Цзююань был облачен в белые одежды с фиолетовой накидкой; его мягкое и учтивое лицо излучало нежность, напоминая весенний бриз, орошающий землю, и невольно вызывало расположение. Увидев в системе, что его статус помечен как дружественный, Шан Цин слегка с облегчением выдохнул.
Похоже, этот человек не относился к числу тех, с кем трудно ладить.
— Младший брат Шан, есть ли у тебя сейчас время? — Линь Цзююань приветливо улыбнулся, его брови слегка изогнулись. Хотя он пришел передать слова главы, он все равно сначала осведомился, удобно ли Шан Циню.
Шан Цин кивнул: — Старший брат Линь, прошу, заходи в дом.
Они друг за другом вошли в помещение, и Цинь Че в знак приветствия кивнул Линь Цзююаню.
Линь Цзююань знал, что тот годами живет уединенно и не умеет общаться с чужаками, поэтому тоже слегка склонил голову в ответ, не пытаясь завязывать лишних разговоров.
За столь короткое время Шан Цин понял, что Линь Цзююань наверняка обладает широким кругом знакомств и пользуется огромной популярностью. Он был со всеми обходителен, действовал в рамках приличий, неизменно заставляя окружающих чувствовать себя так, будто их овевает теплый весенний ветер, но при этом не производя впечатления скользкого или лицемерного человека.
Когда Шан Цин и Линь Цзююань присели, Линь Цзююань первым делом достал какой-то предмет и передал его в руки Шан Циню.
То был темно-фиолетовый жетон, леденящий пальцы; на ощупь он был не то каменным, не то нефритовым — судя по всему, изготовленным из какого-то крайне редкого материала. На обратной стороне жетона были вырезаны слои облачных узоров, а на лицевой красовалось вылитое из металла слово Цзысяо.
Семь жетонов Цзысяо Секты Чунхуа издавна находились у семи владык семи вершин внутренней секты по штуке на каждого.
Смысл жетона Цзысяо, разумеется, не нуждался в дополнительных пояснениях.
Шан Цин никак не ожидал, что Линь Цзююань с порога вручит ему столь важную вещь, и поначалу даже счел этот леденящий жетон Цзысяо излишне тяжелым и жгущим ладонь.
— В те времена, когда Достопочтенный Мечник Юнь Янь трагически погиб, перед тем как покинуть секту, он говорил: если ему не удастся успешно преодолеть скорбь, то жетон Цзысяо Пика Лунъюань следует передать младшему ученику Шан Юйчэню, — произнес Линь Цзююань. — Вообще-то его следовало отдать тебе еще тогда, жаль только, что ты ушел слишком спешно… Теперь же это можно считать возвращением вещи законному владельцу.
Шан Цин крепче сжал жетон Цзысяо, и неизвестно почему на сердце у него хлынули мириады различных чувств.
Хотя он и не знал истоков, это задело и его струны, отчего руки на мгновение задрожали.
Увидев такое выражение его лица, Линь Цзююань невольно проникся легкой меланхолией.
Линь Цзююань пришел в секту на десять лет раньше Шан Цин, и в ту пору среди сверстников Шан Цин был самым младшим. Даже теперь, видя Шан Цин, Линь Цзююань порой испытывал иллюзию, будто тот все еще не вырос.
В те дни многие судачили о том, что нрав Шан Юйчэня легкомысленен и ребячлив, а слова и поступки необузданны: мол, при всей его ослепительной одаренности, отсутствие уважения к правилам не позволит ему достичь великих высот.
Линь Цзююань принадлежал к другому лагерю: он полагал, что характер Шан Юйчэня не был наделен столькими изъянами, о которых твердили остальные. Во время прежних контактов с Шан Юйчэнем он никогда не находил с ним трудностей в общении.
Просто в самой его сути было высечено слишком много гордыни, а в противостоянии с большинством людей ему недоставало таких качеств, как терпение и компромисс.
Подобный нрав неизбежно заставлял одних без памяти любить его, а других — люто ненавидеть.
Однако дерево, возвышающееся над лесом, неизменно ломает ветер.
Десятилетия пролетели, времена и нравы переменились, и все пришло к нынешнему плачевному исходу — поистине, это вызывало лишь горечь.
Отогнав мысли, Линь Цзююань вспомнил наставления учителя-главы и вновь предостерег Шан Цин: — Нынешнее положение Пика Лунъюань незавидно. Глава-учитель и Достопочтенный Мечник Юнь Янь были близкими друзьями, и он тоже не желает видеть упадок Пика Лунъюань, а потому надеется, что младший брат Шан приложит побольше усилий.
Шан Цин слегка замер: он-то думал, что остаться в Секте Чунхуа — уже великая удача, но никак не ожидал, что глава на самом деле заступается за него.
— Благодарю старшего брата Линя за напутствие, я сделаю все от меня зависящее.
Шан Цин потер пальцами лежащий в руке жетон Цзысяо, охваченный самыми разными мыслями.
http://bllate.org/book/31012/3780190
Готово:
