— Опять встретились, госпожа Цзи.
Голос женщины звучал холодно, но в окончании фразы сквозила игривость. Она говорила прямо над ухом, и А-Вань явственно ощутила легкий аромат парфюма, смешанный с теплым дыханием.
Цзи Яньвань вздрогнула и резко отпрянула в сторону. Стоявшая позади женщина была безупречна: кожа гладкая, словно фарфор, а на изящном лице — лишь капля легкого макияжа.
Фу Сюйхэ опустила руку и едва заметно улыбнулась:
— Госпожа Цзи, проходите, пожалуйста, первой.
Цзи Яньвань, опешив, пробормотала слова благодарности и, стараясь держаться увереннее, поспешила к Цзи Минтао. Их небольшая заминка не осталась незамеченной: многие представители прессы уже повернули головы в их сторону.
Даже те, кто сидел на сцене.
Цзи Хэсун тихо усмехнулась и, повернувшись к присутствующим, невозмутимо произнесла:
— Виновата, видимо, порог у Корпорации Цзи все же низковат. Впускаем кого попало, вот и случаются заторы.
Она улыбалась безобидно, но в глубине глаз, скрытых за стеклами очков, мелькнуло отвращение.
Цзи Яньвань послушно села рядом с Цзи Минтао, не смея поднять головы.
— Сестра Цзи, вы слишком строги, — отозвалась сидевшая по правую руку от Цзи Хэсун старшая из семьи Чэн, Чэн Ци. — Это все недосмотр Семьи Чэн, пригласили слишком многих.
Две женщины обменялись взглядами, и в зале запахло порохом.
Когда все собрались, журналисты поднялись, чтобы задать вопросы по регламенту.
— Не хотите ли вы дать ответ по поводу событий вчерашней ночи?
Две героини вчерашнего скандала сидели по разные стороны стола. Цзи Яньвань была настолько погружена в попытки сопоставить лица перед собой, что совершенно не слушала. Поэтому, когда перед ней внезапно выросла камера, она от неожиданности затаила дыхание.
Журналист не сводил с нее глаз, ожидая ответа. Цзи Яньвань сглотнула, обвела взглядом зал — все присутствующие смотрели только на нее. Невидимое давление накрыло ее, словно колпак.
Цзи Яньвань нахмурилась, почувствовав раздражение, и когда она снова подняла взгляд, в ее глазах читалась явная угроза.
— Вы ко мне обращаетесь? — холодно спросила она. — Полагаю, другой участник тех событий помнит о них куда лучше меня.
Цзи Минтао, сидевшая рядом, была поражена таким ответом, слова извинений застряли у нее в горле. Она посмотрела на младшую сестру: та по-прежнему небрежно откинулась на спинку стула. В ее серых глазах, обычно ясных, но подчас выдававших наивность, сейчас читались насмешка и лукавство.
Это была мощная аура, которой раньше у нее не наблюдалось; Цзи Минтао смутно почувствовала, что сестра стала совсем другой.
Женщина, на которую была направлена камера, напротив, выглядела очень хрупкой, а в ее глазах застыли слезы, готовые вот-вот пролиться. Ее руки, лежавшие на коленях, слегка дрожали, и она казалась похожей на пузырек, который лопнет от одного прикосновения.
Столкнувшись с объективом, она с трудом перевела дыхание:
— Вчера вечером ведь ничего такого и не произошло. Мой период сенситивности наступил раньше, поэтому я помню не все. Встречалась ли я с госпожой Цзи? Если это и было, она должна помнить лучше меня.
Фу Сюйхэ моргнула, и слезы покатились по ее щекам.
— В конце концов, она ведь альфа…
Мяч ответственности был ловко переброшен обратно.
Цзи Яньвань презрительно усмехнулась:
— Но вчера я тоже выпила, и помню лишь то, что кто-то сам бросился мне в объятия.
Она притворилась, что у нее разболелась голова, и потерла виски:
— А кто именно — я не уверена.
Журналист тут же подхватил:
— И вы приняли их?
— С чего бы это? — холодно ответила Цзи Яньвань. — Тот, кто бросается в объятия, не всегда несет подарок, иногда это — сплошные неприятности. Не так ли, госпожа Фу?
Их взгляды встретились над головами присутствующих, но лишь на секунду. Этого хватило, чтобы Цзи Яньвань уловила бурю эмоций.
Слезы Фу Сюйхэ так и не высохли, застыв на ее белоснежной коже, как чистейший бриллиант. Она была прозрачной и хрупкой. Возможно, дело было в ее платье из белого шелка или в утонченном макияже, но в углу зала она казалась одиноким островом.
Жаль только, что это были крокодиловы слезы. Цзи Яньвань вспомнила, как эта женщина выглядела вчера, когда провоцировала ее на течку: покрасневшие уголки глаз, размазанная помада на губах и растрепанные волосы. Это совсем не вязалось с образом нежного жасмина, который она видела сейчас.
Темы продолжали мусолить, ведущий изо всех сил пытался сгладить углы. В конце концов, все решили списать на досадное недоразумение.
Когда обсуждение стихло, Фу Сюйхэ, словно глубоко оскорбленная, прошептала извинения и внезапно закрыла лицо руками, тихо всхлипывая. Плач женщины звучал жалобно, словно мяуканье, и отзывался состраданием в сердцах многих журналистов.
Рядом с ней сидела вторая дочь семьи Чэн, Чэн Мо. Она лишь бросила взгляд на Фу Сюйхэ и осталась равнодушной. Старшая сестра, сидевшая рядом с Чэн Мо, пнула ее под столом, и та наконец пошевелилась, лишь слегка похлопав Фу Сюйхэ по плечу. Этот жест не укрылся от журналистов: на среднем пальце Чэн Мо красовалось обручальное кольцо, а руки Фу Сюйхэ были пусты.
Чэн Ци рассмеялась:
— Оказывается, это все просто недоразумение! А-Вань, ты обязательно должна прийти завтра на помолвку А Мо и Суй Хэ. Иначе недоброжелатели снова начнут плести интриги.
Цзи Яньвань мило улыбнулась и кивнула.
— А-Вань, ты совсем как в детстве, такая же искренняя и прямолинейная, — похвалила Чэн Ци.
— Да, — подхватила Цзи Хэсун, — и Мо Мо тоже совсем не изменилась — такая же тихая и спокойная.
Разговор снова вернулся к старшим сестрам из семей Цзи и Чэн.
Цзи Яньвань, наконец, смогла выдохнуть. Основной вопрос пресс-конференции был решен, остальное было лишь формальностью. Когда мероприятие закончилось, журналисты потянулись к выходу.
Чэн Ци и Цзи Хэсун еще немного поболтали, смеясь, прежде чем проводить семью Чэн.
http://bllate.org/book/30999/3778365
Готово:
