Какая досада, Ганц! Я останусь голодным, но тебя голодом не морю!
Чу Ланьюй выужил из коробки с экстренным пайком городского управления хлеб и, не глядя, швырнул его в Ян Юйгана, отчего тот засуетился и едва не выронил его.
Доедай быстрее и в путь, — добавил он.
Ян Юйган принадлежал к тому типу людей, которые с удовольствием кроют всех трехэтажным матом, но едят при этом с еще большим наслаждением.
Он принялся ожесточенно ругаться, одновременно разрывая упаковку с хлебом, — одно другому совершенно не мешало.
Ты же руководитель, так почему бы тебе не подать личный пример, вместо того чтобы лодырничать?!
Главное, я до сих пор не переоделся в то, чем ты меня обблевал, — с улыбкой произнес Чу Ланьюй под испуганным взглядом Ян Юйгана. — Не переживай, ты обыскиваешь рестораны, а я прочесываю и опрашиваю людей по поводу Тан Цзяньго. Иди, не беспокойся за меня.
Закончив распоряжения с самым жизнерадостным видом, Чу Ланьюй направился в комнату отдыха, чтобы набрать стакан воды, но, обернувшись, заметил красивый профиль.
Этого человека он знал.
Поэтому он вежливо поздоровался:
Судебный медик Се?
На фарфорово-белом лице Се Юаня не отразилось ни единой эмоции, он лишь слегка кивнул, показывая, что услышал.
В первую встречу Се Юань был в защитной маске, и видны были лишь его ясные глаза, из-за чего Чу Ланьюй и ошибся в его возрасте.
Сейчас же, украдкой бросив на Се Юаня еще пару взглядов, он понял, что тот, хоть и выглядел сравнительно молодым, излучал некую зрелость и отчужденность, а значит, был не так уж намного младше его самого.
Чу Ланьюй держал в руке стакан, чисто тактически используя его как элемент антуража, а затем спросил:
Будешь воду?
Нет, — ответил Се Юань. — Завари мне овсянку, червячка заморить.
Я сам тебе налью.
Чего-чого, а вот кофе в зернах и овсяных хлопьев в управлении было по несколько огромных ящиков — намек более чем прозрачный, прямо-таки преступный.
Чу Ланьюй выбрал пакетик, который приглянулся ему визуально, и попутно поинтересовался:
Как обстоят дела?
Се Юань ответил в обход сути:
Только какие-то обрывки конечностей, а то, о чем я говорил тебе раньше, пожалуй, самое полезное. Жду от вас новых зацепок.
Чу Ланьюй хмыкнул в ответ и добавил:
Кстати, судя по реакции того хозяина, с качеством этого мяса явно что-то не так. Если сможешь, проверь заодно и его.
С этими словами он протянул стакан Се Юаню:
Держи.
Се Юань поблагодарил, но с места не сдвинулся и без лишних церемоний осушил весь стакан овсянки в два-три глотка — действительно торопился.
Он скомкал опустевший бумажный стаканчик и швырнул его в урну, оставив ошеломленного Чу Ланьюя стоять в стороне, а его представление о Се Юане претерпело некоторые изменения.
На что это замглавы Чу смотрит? — подал голос Се Юань, заметив взгляд Чу Ланьюя. — Неужели этот стакан, из которого я пил, настолько прекрасен?
Чу Ланьюй слегка кашлянул:
А, да ничего особенного.
Он-то думал, что Се Юань будет пить овсянку неторопливо, с невероятным изяществом, глоток за глотком... А он, оказывается, так ценит время.
Се Юань, похоже, прочитал его мысли и бесстрастно пояснил:
У меня нет времени на изящество.
Чу Ланьюю отчаянно казалось, что Се Юань только что мысленно отходил его палкой и обложил трехэтажным матом, но доказательств у него не было.
Что ж, внешность бывает обманчива, — изрек он наконец.
Но судебный медик Се все равно чертовски хорош собой.
Мда.
Снова пытаясь завязать хоть какой-то разговор, он продолжил:
А ты пообедал, судебный медик Се? Человеку положено три приема пищи в день, без этого никак...
Се Юань совершенно не был настроен слушать его пустую болтовню, и это был первый раз, когда Чу Ланьюй наткнулся на глухую стену.
Если бы я пообедал, то не стал бы заваривать овсянку, — холодно бросил он.
Чу Ланьюй только подумал про себя, что разговаривать в таком резком тоне — это уже перебор, как вдруг заметил, что Се Юань слегка опустил взгляд, и произнес:
Впрочем, мне все равно нужно вернуться за кое-какими вещами, так что перекусить на ходу будет не поздно.
Словно поддавшись какому-то порыву, Чу Ланьюй, у которого эмоциональный интеллект обычно равнялся нулю, предложил:
Мне как раз по пути... Подбросить тебя заодно?
Се Юань поднял на него глаза и слегка улыбнулся:
И правда?
Ведя машину, Чу Ланьюй находил время для непринужденной беседы с Се Юанем:
Из какого отдела тебя перевели?
Из Управления общественной безопасности провинции.
Чу Ланьюй усмехнулся:
Ничего себе!
Голос Се Юаня оставался совершенно ровным:
Ничего особенного.
И все же у Чу Ланьюя оставались сомнения.
Даже если сотрудника переводят или понижают в городской отдел из-за какого-то взыскания, об этом все равно должен пройти хоть какой-то слух. Се Юань же появился на месте происшествия тихо, как призрак. Никаких письменных уведомлений, да и он сам, будучи заместителем начальника следственного отдела, узнал об этом только со слов Ян Юйгана.
Но, в конце концов, это личное дело, расспрашивать дальше не стоило. Начни они копаться в каких-то неловких темах, и их хрупкая лодочка дружбы перевернулась бы, еще не успев поднять паруса.
Вскоре Се Юань внезапно бросил:
Погоди, высаживай меня здесь.
Чу Ланьюй поднял взгляд и увидел лишь озеро, окруженное толпой людей, после чего в замешательстве произнес:
...Судебный медик Се, ты что, свои вещи у озера обронил?
Се Юань уже распахнул дверцу машины:
Обычно это озеро такое безлюдное, кроме пары рыбаков, сюда никто и не заглядывает, а в последнее время никаких мероприятий не проводилось. Значит, что-то произошло.
Одолеваемый сомнениями, Чу Ланьюй тоже вышел из машины.
Берег реки шумел и кишел людьми, повсюду сбивались толпы. Прислушавшись пару секунд, Чу Ланьюй разобрал отдельные фразы: «Какое еще человеческое мясо? Студенты, не пугайте людей понапрасну!» и «Может, в полицию сообщить?».
Протиснувшись в самый центр, он увидел, что главным действующим лицом был какой-то студент. Тот присел на корточки и всматривался в лежащий неподалеку странный предмет, разбухший и подгнивший от воды.
Похоже на кусок человеческой плоти.
Снаружи давка стояла невыносимая, но внутри оказалось на удивление просторно.
Чу Ланьюй притянул к себе Се Юаня и понизил голос:
Судебный медик Се, что думаешь?
Се Юань извлек из кармана пару перчаток и набор серебряных лезвий, даже не удостоив его взглядом:
Ничего не думаю. Я опять остался без обеда.
[Примечания автора]
2025.5.24. Исправлено
На самом деле правки совсем незначительные, подступаться к тексту было не с чего, но все равно мучился [обнимашки]
Глава 3. Время Ланьюя
◎ Дело об истреблении клана Сиян ◎
— Ого, студенты нынче просто гениальные!
— Это что, правда человечина?! Товарищ, дай я сфотографирую!
Чу Ланьюй одновременно кричал, натягивая оградительную ленту, и обращался к толпе:
Работает полиция, не нужно ничего снимать, на улице холодно, расходитесь по домам...
Короче говоря, хватит зевать!
Марш по домам!
Что вы нашли красивого в расчлененном трупе?!
С появлением полиции зевак меньше не стало, а напротив, прибавилось. Толпа вела себя так, будто им больше нечем заняться, кроме как глазеть на происшествие. Они шумели, как орда зомби, галдеж не прекращался ни на секунду, и среди общего шума постоянно раздавались щелчки камер — похоже, никто и не думал сдерживаться.
Чу Ланьюй честно и добросовестно выполнял свои обязанности: стоило ему заприметить очередного зеваку, как тот удостаивался бонусного пакета услуг по полной очистке фотоальбома, сопровождаемого нравоучениями в духе «фотографии с места преступления распространению не подлежат, хранить их у себя тоже запрещено».
Стоявший неподалеку Се Юань оставался совершенно глух к завываниям окружающей биомассы, демонстрируя подлинный дзен: не слышать ничего за пределами собственного мира.
Бегло осмотрев кусок брюшной полости, он надел перчатки и приподнял его. Однако вес этой человеческой конечности совершенно не соответствовал ее объемам. Слегка нахмурившись, он присмотрелся к находке и заметил по бокам аккуратную строчку из стежков.
Этот кусок человеческого тела вскрывали, а затем зашили обратно.
Расчленение само по себе было актом запредельной жестокости, но после этого еще и распороть живот, а затем аккуратно зашить его обратно — подобное извращение и противоестественность выходили на совершенно новый уровень.
Если бы жертвой оказалась беременная женщина, желание убийцы разрезать ей живот в поисках ребенка еще можно было бы кое-как понять. Судя же по анатомическим особенностям, перед ними с наибольшей вероятностью находился мужчина. Даже если предположить, что погибшая — женщина крупного телосложения, забеременеть она все равно никак не могла.
Тонкие пальцы Се Юаня легли на выцветшую от воды нить шва, а вторая рука подхватила специальное серебряное лезвие — острие мгновенно распороло белую нить.
Стоило Се Юаню сделать движение, как наружу хлынула вода с невыразимым душком, прямо на землю.
Впрочем, из-за того, что плоть слишком долго пробыла в воде, внутренние стенки успели слипнуться, и их приходилось разрезать отдельно.
Приблизившаяся было молодая женщина-полицейский в тот же миг получила мощнейший удар по обонянию.
Она изо всех сил старалась сохранить приличное выражение лица, но черты ее лица помимо ее воли скорчились в гримасу боли.
Переведя взгляд на Се Юаня, который оставался абсолютно невозмутимым, она не удержалась от изумления:
Т-ты как?..
Се Юань повернул к ней голову и спокойно произнес:
Привыкнешь — и нормально. Я как-то вскрывал сильно разложившийся труп, который пробыл в воде целый месяц, так что это пустяки.
Женщина-полицейский: (...) Настоящий владыка преисподней.
Тем временем назойливо галдящая толпа смутно почуяла неладное. Переглянувшись, люди прочитали на лицах друг друга одну и ту же мысль: «Мать честная, у кого-то тут выгребную яму разорвало».
Чу Ланьюй, оставшись стоять на месте, с облегчением наблюдал, как плотная толпа зевак в мгновение ока сократилась наполовину.
И правда, реальной опасностью можно считать лишь то, что чувствуешь сам, а все эти чужие разговоры — пустой звук.
Он снова повернулся к Се Юаню и увидел, что тот уже погрузил два пальца в извлеченные из брюшной полости ткани, сохраняя при этом настолько невозмутимое выражение лица, что от этого зрелища веяло некоторым сюрреализмом.
?— Судебный медик Се, что это у тебя?
Се Юань даже ресницами не моргнул:
Внутри что-то есть.
Чу Ланьюй отозвался и, бросив взгляд на мучающуюся от тошноты, но отчаянно цепляющуюся за зрелище сотрудницу полиции, окинул ее критическим взглядом:
Линь Юйцин, если тебя тошнит, иди вырви вон в то озеро или отойди куда-нибудь подальше, не мешай судебному медику Се работать.
Не переживай, все, что должно было вырваться, я уже оставила в том ресторане... — Линь Юйцин озадаченно посмотрела на Чу Ланьюя. — Странно! Судебный медик не блещет, ладно, но ты-то, замглавы Чу...
Чу Ланьюй изрек:
Тьфу. Я в полиции уже лет семь-восемь, пусть я и не вскрывал утопленников, но навидался всякого. Через пару лет ты будешь смотреть на них с таким же безразличием, а то и с умилением...
Он еще не успел договорить, как Линь Юйцин со всех ног бросилась подальше от них, сгибаясь пополам.
Хватит издеваться над девчонкой, замглавы Чу, — поднял голову Се Юань. Его белые перчатки были измазаны чем-то грязным, а в пальцах он зажал записку, кажется, завернутую в полиэтиленовую пленку.
Вода.
В смысле? — Чу Ланьюй забыл про всякое амбре и подался ближе к записке. — Это убийца такой аккуратный? Переживал, что бумага размокнет, поэтому обернул ее в пленку?
http://bllate.org/book/30954/3773385
Готово:
