— Чу Ланьюй!
Громкий оклик у самого уха разбудил задремавшего на столе человека. Чу Ланьюй потёр слегка затекшие глаза и невнятно бормотал:
— В чём дело? Цепочку улик уже привели в порядок?
Ян Юйган швырнул стопку документов прямо ему под локоть, да так резко, что тот чуть не подпрыгнул на стуле.
Сам же Ян Юйган ни капли не смутился и тут же перешёл к допросу:
— Хорошо спалось? А я вот со своими ребятами пахал несколько часов кряду.
Чу Ланьюй, на ходу листая бумаги и разминая всё ещё ноющую шею, уставился на материалы дела и небрежно бросил в ответ:
— Прекрасно. Но если бы здесь была кровать, стало бы ещё лучше. О, кстати, к чему вообще эти подвиги? Старик Лао Шэ говорил, что человек живёт не для того, чтобы наслаждаться, а чтобы созидать. Если ты сегодня переработаешь меня на четыре часа, то завтра кто-то другой займёт твоё место в отряде…
Выдав эту тираду в манере стендап-комика, он наконец окончательно взбодрился.
Бросив быстрый взгляд на Ян Юйгама и заметив, что тот уже закипает, Чу Ланьюй поспешно сменил тон:
— Ой, спасибо тебе, огромное спасибо! Чего бы тебе хотелось поесть? Если это не затрагивает мои принципы, я угощаю.
Ян Юйган придвинул стул, уселся и сперва презрительно фыркнул:
— Да кто же не знает твои принципы — сплошной красный председатель Мао.
Затем он кивнул на окно:
— Пойдём в ту забегаловку на улице рядом с городским управлением, всем отрядом посидим.
Чу Ланьюй даже не заглядывал в меню — он и так прекрасно знал, что выберет напарник, и только тяжело вздохнул:
— Снова варёная курица? Ты в прошлой жизни был хорьком, что ли, раз можешь жрать её целыми днями? Давай выберем что-нибудь другое, вон хотя бы ту тошниловку со скидками на всё меню.
Поскольку предложение не противоречило его принципам, Ян Юйган возражать не стал. Он поднялся, вышел из кабинета и отправился собирать остальных сотрудников отряда.
Чу Ланьюй, оставшись в одиночестве, отложил в сторону пачку отчётов по делу, которые только что распечатал и упорядочил Ян Юйган, и перевёл взгляд на стоящую в углу статуэтку Гуаньинь. На ней красовались бумажки с надписями: «Раскроем любое дело», «Мира и безопасности» и «Верните мой семилетний неиспользованный отпуск на Национальный праздник».
Он подошёл к статуэтке и, глядя на её милостивую улыбку, сложил ладони вместе и истово помолился: «Пожалуйста, дайте мне хоть однажды выспаться до естественного пробуждения», чтобы больше не докучали сводки о разных маньяках-убийцах.
Разумеется, небеса далеко не всегда идут на поводу у человеческих желаний.
Возможно, из-за какой-то рекламной акции или потому, что ресторанчик располагался в самом оживлённом районе города, народу здесь толпилось видимо-невидимо. Из кухни то и дело клубами валил белый дым, но всё же эта мирная суета позволяла уставшим за последние дни полицейским хоть немного расслабиться.
Чу Ланьюй протянул меню Ян Юйгама:
— Отрядный командир Ян сегодня так упорно допрашивал преступников, что заслужил право на отдых. Если кто-то хочет заказать что-то конкретное, отбирайте у него меню. Я всеяден, ем абсолютно всё.
Ян Юйган тут же принялся ставить галочки в меню с видом следователя, составляющего протокол допроса. Чу Ланьюй понаблюдал за этой картиной с полминуты, но в конце концов не выдержал:
— …Эй, это уже покушение на мои принципы! Кто будет разбрасываться едой — вернёт мне деньги в десятикратном размере.
И впрямь: ничто на свете не действовало на Ян Юйгама эффективнее упоминания председателя Мао. Услышав это, он с каменным лицом молча зачеркнул несколько блюд.
Хотя все они пахали над этим делом уже несколько недель кряду, среди сотрудников хватало молодёжи. Стоило им немного передохнуть, как они вновь наливались силами и теперь вовсю хохотали за столом:
— Я больше не могу, Ян-гэ, не забудь заказать мне миску рыбного супа, мне срочно нужно восстановить силы…
Вокруг по-прежнему стоял шум. И хотя Чу Ланьюй подремал за столом целых полчаса, из-за бурной деятельности Ян Юйгама сонливость вновь навалилась на него с прежней силой, и он прикрыл глаза.
Однако, сказывалась многолетняя привычка сыщика — ко всему на свете у него выработалась нечеловеческая чуткость. Сейчас в сердце скреблось какое-то смутное предчувствие беды, хотя объяснить его он пока не мог.
Готовили в забегаловке довольно быстро, и вскоре на стол подали тарелку жареного мяса, от которого исходил странный аромат, подозрительно напоминавший говядину.
Чу Ланьюй очнулся от дум и уставился на блюдо.
Ян Юйган с самого утра и до полудня только и делал, что грыз сухие материалы дела, перехватив на ходу лишь пару паровых булочек. Сейчас он был готов уморить себя голодом, поэтому первым протянул палочки, намереваясь схватить кусок мяса.
— Погоди-ка… — внезапно произнёс Чу Ланьюй.
Ян Юйган замер в недоумении:
— Чего ещё?
Чу Ланьюй подцепил палочками кусок жареного мяса, переворачивая его. На свет показался слегка розоватый кусок с прожилками желтоватого жира.
Ян Юйган сам не понял, почему у него вдруг дрогнула рука:
— Мясо недожарили?..
Чу Ланьюй покачал головой:
— Нет.
— Я немного изучал судебную медицину, да и дома у меня полно книг по анатомии человека. И в одной из глав как раз говорилось, что человеческое мясо, срезанное менее чем сорок восемь часов назад, имеет розоватый цвет, очень похожий на говядину, и на нём остаются следы желтоватого жира…
Ян Юйган ошеломленно выдохнул:
— То есть ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, — с лёгкой улыбкой произнёс Чу Ланьюй, — что в этой тарелке лежит самое настоящее человеческое мясо. Свяжись с экспертами-криминалистами, пусть взглянут. И заодно приведите сюда всех — от хозяина до повара…
Он не успел договорить, как старший лейтенант Ян Юйган с ловкостью оперативного сотрудника, преследующего особо опасного преступника по линии министерства общественной безопасности, со всех ног бросился в туалет и там выдал первую порцию содержимого своего желудка.
— Ого… — только и вымолвил Чу Ланьюй. Впервые в жизни он почувствовал, что его слова обладают такой весомостью.
— Послушай, Ян Юйган, хватит уже блевать. Если так пойдёт дальше, ты начнешь извергать почки в столь юном возрасте, и как же тогда пожилой опербез в активном поиске собирается завоёвывать авторитет на рынке сватовства? Даже если какая-нибудь дама, ознакомившись с твоей анкетой, наберётся храбрости и решится на свидание, в тот самый момент, когда она увидит твоё лицо, она бросится бежать сломя голову… — с нескрываемым сочувствием похлопывая напарника по плечу, мягко поддразнил его Чу Ланьюй.
Ян Юйган был готов выплюнуть даже то молоко, что пил ещё младенцем:
— Ур-р… Почему это стоило тебе впервые угостить меня обедом, как мы тут же вляпались в такое… Стоп-стоп, что ты только что сказал? Увидит моё лицо и бросится бежать?..
Пропустив последнюю фразу мимо ушей, Чу Ланьюй небрежно махнул рукой:
— Да что ты понимаешь, это называется сразу в желудок, прямой контакт с потерпевшим — таких возможностей выпадает немного. Впрочем, если бы ты проглотил это мясо, может, приобрёл бы какую-нибудь уникальную способность? Например, научился бы разговаривать с мертвецами.
Счастью в несчастье послужило то, что Чу Ланьюй вовремя остановил друга, и Ян Юйган не успел проглотить ту тарелку жареной человечаны, иначе обоим пришлось бы переглядываться глазами по разные стороны больничной койки, лишившись возможности произнести хоть слово. Их доля горьких страданий стала бы ещё тяжелее.
К тому моменту эксперт-криминалист уже прибыл на место. Сопоставив первичный осмотр с догадками Чу Ланьюя, ресторанчик экстренно закрыли в связи с трагическими обстоятельствами, периметр обнесли сигнальной лентой, а бледный хозяин заливался горькими слезами.
— Впрочем… — Чу Ланьюй покосился на судмедэксперта и спросил Ян Юйгама: — А где штатный судмедэксперт нашего отдела? Куда это он укатил развлекаться? Похож чем-то на…
Пусть Ян Юйгама от недавних потрясений чуть наизнанку не выворачивало, но даже в таком полудохлом состоянии он не упускал возможности поязвить:
— На твоего давно потерянного брата?
— Заткнись давай, я единственный ребёнок в семье, матушка только меня одного и родила. Я тебя спрашиваю, где судмедэксперт нашего управления?
Столкнувшись с таким вопросом, Ян Юйган был вынужден ответить:
— Ты разве не в курсе? В соседнем городе — говорят, как раз по линии Управления общественной безопасности провинции — какой-то маньяк устроил резню на оживленной улице, пошинковал человек двадцать, а потом и сам отдал концы. У них там катастрофически не хватает специалистов.
Чу Ланьюй вздохнул:
— Ну и везение же у этого соседнего города, хоть бы статуэтку Гуаньинь что ли поставили. Хотя вряд ли это Управление общественной безопасности — сколько у них там экспертов на зависть всем.
Он тут же перестал обращать внимание на продолжающего страдать Ян Юйгама и направился к тому самому судмедэксперту, которого прислали неизвестно откуда. Напустив на лицо дежурную улыбку, он осведомился:
— Ну что там?
Судмедэксперт обернулся. Лицо его скрывала защитная маска, но судя по глазам, специалист был совсем молодым и весьма привлекательным, правда, веяло от него холодом.
Тот бесстрастно произнёс:
— Предварительный осмотр показывает, что все эти куски срезаны с рук, причём внутрь попало немного раздробленных костей запястья. Но для точных выводов потребуется вернуться в отделение и провести детальный анализ.
Чу Ланьюй легко вздохнул:
— Даже не представляю, сколько ещё от несчастной жертвы отрезали… Постарайтесь собрать всё воедино, чтобы человек обрёл целостность… Очередное жестокое дело о расчленении, опять бессонные ночи…
Он снова кивнул:
— Как только поисковая группа закончит собирать фрагменты тел, мы сразу же вам сообщим. Да, кстати, как вас зовут?
Судмедэксперт едва заметно улыбнулся, хотя в этой улыбке сквозило лишь крайнее проявление вежливости:
— Се Юань.
Чу Ланьюй кивнул, решив больше не допытываться, назвал своё имя, а затем направился в соседнюю комнату, где сотрудники как раз допрашивали хозяина злосчастного заведения — пузатого лысого мужчину средних лет.
Тот рыдал так горько, что сердце разрывалось:
— Товарищи полицейские, я же самый обыкновенный, честный человек! Открыл скромную забегаловку, чтобы кормить семью, ничего противозаконного сроду не делал!..
Чу Ланьюй знаком велел допрашивающему его полицейскому отойти и устремил взгляд на толстяка:
— Мало того что этот человек погиб в вашем заведении, из него ещё и блюдо приготовили. Даже чисто формально его душа придёт с вас спросить.
Выражение лица толстяка на мгновение застыло — судя по всему, он лихорадочно соображал, продолжать ли ему голосить или внимательно слушать дальше.
Чу Ланьюй не придавал этому значения. Покрутив в руке ручку, он произнёс:
— Ну что ж, чистосердечное признание облегчает наказание, а упорствование ведет к суду. Отвечайте честно: есть ли у вас враги?
http://bllate.org/book/30954/3773383
Готово:
