Серп луки висел в ночном небе, похожий на острый крюк.
Сан Чжо стоял на коленях перед телом покойного и отвесил три тяжелых, гулких поклона. Услышав, как в дверь начали ломиться, он тут же бросился к окну, с налета вышиб противокражную решетку и выпрыгнул наружу. На шестнадцатом этаже Сан Чжо крепко стиснул зубы и, зацепившись за металлические прутья, повис на внешней стороне здания.
Впереди зияла бездонная пропасть, а позади оставались те, кто преследовал его по приказу покойного старого господина Шана ради заповетного завещания. Завывал пронизывающий ледяной ветер, с неба хлопьями летел снег — стояла глухая зимняя стужа, но холод этот не шел ни в какое сравнение с жестокостью человеческих сердец.
Внутри доносились голоса: те самые стервятники грызлись из-за наследства. Голос первого говорящего Сан Чжо прекрасно знал — это был старший сын старого господина, Шан Чжуань. На людях он всегда носил маску утонченного и благородного мужа, но на деле оказывался ненасытной очковой змеей, способной сожрать человека без остатка.
Сан Чжо только-только выполнил приказ старого господина и перехватил крупную партию груза на восточной окраине города. Не прошло и трех дней с момента его отъезда, как старый господин угодил в ловушку в этом доме у Барабанной башні, запертый своими врагами.
Когда Сан Чжо наконец прорвался на место, старый господин из последних сил цеплялся за его руку. Сунув ему свернутое в трубку завещание, он приказал отыскать некоего человека по прозвищу А.
Тогда у Сан Чжо сердце едва не раскололось пополам. Будучи верным телохранителем, которого старый господин взрастил собственноручно, он быстро взял себя в руки, трезво оценил обстановку и сиганул в окно.
Внутри животные в человеческом обличии продолжали перебрасываться фразами, в каждой из которых звучало лишь одно: наследство, завещание. Они начали перекрывать все здание, разыскивая некоего Сан Чжо.
Сан Чжо цеплялся за прутья решетки, дюйм за дюймом продвигаясь вперед. Ловя тусклый свет, падавший из окон, он медленно спускался вниз. Он должен был выжить, должен был выполнить волю старого господина. Пока он сможет передать завещание человеку по имени А, он до конца оправдает двадцать пять лет отцовской заботы и воспитания, вложенных старым господином.
Окна на каждом этаже были затянуты решетками, и Сан Чжо приходилось наощупь, шаг за шагом прокладывать себе путь. Под ногой сорвался и полетел в бездну мелкий камень — и тут же сгинул без следа. Уставившись на черную, зияющую пустоту этажей под собой, Сан Чжо в отчаянии вцепился в прутья.
То ли небеса сжалились над ним, то ли ему просто улыбнулась удача, но Сан Чжо наткнулся на окно без защитной решетки. Внутри царила кромешная тьма, но на сердце у него отлегло. Шагнув внутрь, он уже собирался двинуться дальше, как вдруг в поясницу уперлось что-то ледяное.
В тот же миг сердце Сан Чжо рухнуло на самое дно.
Щелк —
Ярко вспыхнул свет.
Сан Чжо не успел и глазом моргнуть, как чей-то мощный пинок угодил ему под колено. Не удержав равновесие, он рухнул прямо на пол. Черное, зловещее дуло уставилось ему в лоб, заставив замереть в абсолютном оцепенении. Подняв руки в знак капитуляции, он позволил незнакомцам обыскать себя.
— Четвёртый господин, ничего нет.
Четвёртый господин...
Сердце Сан Чжо снова тяжело ухнуло вниз. Кто во всем Хайши носил это прохождение и мог оказаться здесь, в Барабанной башне, если не его заклятый враг?
Дорогие кожаные туфли бесшумно ступали по шелковому ковру. Не удостоив стоявшего на коленях Сан Чжо даже взглядом, тот направился прямо к резному столу из сандалового дерева, подхватил бокал с красным вином и выплеснул его прямо на макушку Сан Чжо.
Сан Чжо не шелохнулся и не издал ни звука. Он лишь замер с прямой спиной, позволяя вину стекать по лицу, за воротник, прямо на свежие, еще не затянувшиеся раны, которые жгло огнем.
— Сдаешься? — отбросив пустой бокал, с усмешкой произнес тот человек, впервые заговорив.
Бокал упал рядом с коленями Сан Чжо, но благодаря мягкому ковру не разбился. Однако Сан Чжо казалось, что эта стекляшка разлетится на куски в любую секунду — точно так же, как он сам едва ли доживет до рассвета.
Он ведь только что по приказу старого господина разрушил грандиозные планы этого самого Четвёртого господина — Шэнь Сивана, перехватив его ценнейший груз. Сейчас этот человек наверняка был в ярости.
Подняв руку, Сан Чжо отер лицо и холодно, без заискивания бросил:
— Сдаюсь.
Какое там сдавание! Шэнь Сиван обладал даром предвидения: он заранее демонтировал защитные решетки на окнах. Во всех шестнадцати этажах! Похоже, Шэнь Сиван давным-давно все подготовил, поджидая, пока рыба сама заплывет в сети.
Кто-то грубо вцепился ему в волосы, отчего кожа на голове запылала огнем. Сан Чжо был вынужден запрокинуть голову и посмотреть на Шэнь Сивана. По правде говоря, внешность Шэнь Сивана была одной из лучших во всем Хайши: высокие скулы и прямой нос, манящие глаза, тонкие розовато-красные губы, четкие линии подбородка, безупречно чистая кожа без единой родинки. Но жестокость его характера идеально соответствовала этой смазливой внешности. Чем мягче он улыбался, тем безжалостнее не оставлял своим жертвам ни единого шанса на спасение.
Как и сейчас.
— Сделка на тридцать миллионов растворилась в воздухе в одно мгновение. Сан Чжо, да если я тебя продам, ты и то не стоишь таких денег. — Шэнь Сиван слегка наклонился, уставившись на синяк на лбу Сан Чжо, и вдруг рассмеялся. Но в следующее мгновение его лицо помрачнело. Схватив Сан Чжо за волосы, он со всего маху впечатал его лицом в стоявшую рядом кровать.
Хотя углы кровати были жесткими, толстый матрас смягчил удар, и боли почти не было, но унижение оказалось запредельным. Впрочем, Сан Чжо это волновало меньше всего — сейчас он хотел лишь выжить, неважно, в чьи руки он угодил.
— Казино в Бэхае, нефрит в Барабанной башне, — отпустив его, Шэнь Сиван с усмешкой отступил на пару шагов назад. Телохранители тут же поднесли ему диван, на который он вальяжно опустился, закинув ногу за ногу и исподлобья разглядывая выпрямившегося Сан Чжо, — и сегодняшний груз с южной окраины. Старый господин Шан мертв, Сан Чжо, и теперь ты не более чем побитая собака, брошенная всеми дворняга, за которую некому заступиться.
Губы Сан Чжо шевельнулись, руки за спиной сжались в кулаки. В его голове лихорадочно крутились мысли, пытаясь разгадать истинную причину поступков Шэнь Сивана. Раньше Сан Чжо уже доводилось видеть, как тот допрашивает людей: простых исполнителей он отдавал на растерзание телохранителям, а вот знатных неудачников прикладывал головой прямо о края столов, пока те не превращались в кровавое мешочное уродство. Теперь же он швырнул его в мягкую постель.
В горле пересохло, Сан Чжо сделал короткий судорожный вдох, отчетливо уловив скрытый подтекст. Всё сводилось к простому желанию поиздеваться и унизить всласть. Но это не имело значения — главное, остаться в живых. Только живой он сможет безопасно передать завещание А.
В дверь снаружи кто-то постучал, докладывая о плановом досмотре на предмет подозрительных лиц. Под благовидным предлогом защиты жизни и безопасности граждан скрывалось лишь одно — охота на него, на Сан Чжо, ради той самой бумаги.
Рана на животе засаднила, боль была терпимой, но ощутимой. Собравшись с духом, Сан Чжо взглянул на невозмутимого Шэнь Сивана, внезапно опустил голову и произнес:
— Четвёртый господин, я знаю, где спрятан груз с южной окраины. Я отведу вас туда.
Шэнь Сиван не ответил на вопрос, а задал свой:
— Те люди за дверью пришли за тобой?
— Да.
— Хочешь жить? — Шэнь Сиван взял бокал и на глазах у Сан Чжо сжал его с такой силой, что стекло разлетелось вдребезги, осыпав его собственные туфли. Он лениво перевел взгляд на Сан Чжо, все еще продолжавшего снизу вверх смотреть на него.
У него были невероятно красивые глаза — обычно в них плескалось лишь спокойствие, но сейчас в глубине затаилось нечто иное. Никакого больше привычного выражения готовности умереть: в этих глазах черным по белому было написано лишь одно слово: жить.
Черные зрачки, правильные черты лица. Шэнь Сиван принял у телохранителя шелковый плат и принялся вытирать кровь с ладони. Такие глаза стоило бы вырезать, аккуратно забальзамировать в формалине и оставить для любования.
Сан Чжо ответил предельно искренне:
— Я хочу жить.
— Тогда покажи свою искренность, — уголки губ Шэнь Сивана приподнялись в прежней, непредсказуемой улыбке. — Придумай, как меня умолять, чтобы я передумал выдавать тебя тем людям.
Сан Чжо прекрасно понял, чего от него добиваются. Личный телохранитель, взращенный старым господином, уж точно умел читать по лицам. Опустившись на колени прямо на полу, Сан Чжо подполз ближе, коленями наступая на осколки стекла, и низко склонил голову в знак покорности и верности.
— Умоляю вас проявить великодушие и пощадить Сан Чжо.
Крепкая водка полилась Сан Чжо на макушку, смывая с тела капли запекшейся крови, но он не смел даже шевельнуться. Снаружи с грохотом распахнулась дверь, ворвалось несколько человек, и, завидев открывшуюся картину, они разом остолбенели на месте.
Шэнь Сиван вылил остатки алкоголя, слегка нахмурил бродицы, а в следующее мгновение швырнул пустой бокал прямо в них. Стекло со звоном разбилось, разлетевшись во все стороны. Лица вошедших досмотрщиков в ту же секунду побелели как полотно.
— Ч-четвёртый господин...
— Вон.
— Д-да, сию минуту...
Дверь захлопнулась. В комнате вновь воцарилась тишина.
— Четвёртый господин, — лоб Сан Чжо по-прежнему прижимался к ковру, но в голосе отчетливо звучала мольба, — я готов служить вам верой и правдой, только спасите меня...
— У тебя немало талантов, иначе ты бы не сорвал столько моих сделок. — Над ухом раздался ленивый, небрежный голос, и Сан Чжо отчетливо услышал приближающиеся шаги. Кожаные туфли остановились прямо перед ним, заставляя его стоять на коленях перед заклятым врагом. Смесь из красного и белого вина стекала по волосам и щекам, собираясь на полу в крошечную лужицу.
http://bllate.org/book/30945/3772444
Готово:
