— …………
Сюй Ин молчал какое-то время, а затем поднял голову и посмотрел на У Юньчжи.
У Юньчжи тоже глядел на него с совершенно бесстрастным выражением лица.
— Быстрее зови же.
Положение Сюй Тиншаня в семье было ничуть не лучше, чем у Сюй Ина. Приказы и понукания в адрес Сюй Ина оставались едва ли не единственным способом доказать его мужское достоинство. Видя, что Сюй Ин молчит, Сюй Тиншань заговорил еще суровее, повысил голос и добавил в тон нотки упрека:
— Я сказал, зови! Ты что, совсем окрысился, отца больше не слушаешь?!
— ……
Выслушав ругань, Сюй Ин вцепился в палочки для еды. От усилия его кончики пальцев побелели, и, если присмотреться, было заметно, что они даже подрагивают. Мгновение спустя он медленно опустил голову, пряча эмоции на дне глаз, и под всеобщими устремленными на него взглядами с трудом выдавил два слова, прозвучавших тише жужжания мухи:
— ……Брат.
Благодаря этому «брату» Сюй Ин за всё оставшееся время застолья не произнес больше ни единого слова.
Раз он молчал, присутствующие и вовсе перестали обращать на него внимание.
Сплетничать — удел человеческой природы, и в этот момент все до единого сосредоточили свое внимание на У Юньчжи и Сюй Цунжуне. Они наперебой засыпали тех вопросами, не упуская ни единой детали — от знакомства до подробностей романа.
Правда, Сюй Цунжун и У Юньчжи на самом деле никогда не встречались. Всё это время У Юньчжи, позарившийся на состояние Сюй Цунжуна, лишь в одностороннем порядке пресмыкался перед ним, словно преданный пес. Тем не менее У Юньчжи обладал подвешенным языком и умел расположить к себе. Обладая лицом, способным растопить любую бдительность, он с улыбкой сочинил историю их знакомства и отношений — да так убедительно, что сам Сюй Цунжун, будучи непосредственным участником, едва не поверил, будто у него и этого альфы действительно некогда был бурный и страстный роман.
Все радовались тому, что Сюй Цунжун нашел альфу, который любит и лелеет его. Пара младших родственников из боковых ветвей семьи даже в шутку обмолвилась, что при виде того, как нежно У Юньчжи заботится о Сюй Цунжуне, им самим захотелось жениться. От этих слов все дружно рассмеялись. И лишь лицо Сюй Ина было бледным, как у призрака: исподлобья он сверлил У Юньчжи тяжелым, скрытным и помешанным взглядом, так сильно сжимая в руке деревянные палочки, что те едва не деформировались.
— На самом деле нашим знакомством с Цунжуном я обязан кое-кому еще, — У Юньчжи сделал вид, будто не замечает вида Сюй Ина, и без тени угрызений совести, совершенно непринужденно произнес: — Если бы я не встретил Сюй Ина, то никогда не познакомился бы с Цунжуном.
— Вот как? — Сюй Тиншань после своего измены и так не смел поднять головы в усадьбе Сюй с ее суровыми семейными устоями, а законная супруга и вовсе наглухо перекрыла ему все каналы получения новостей, поэтому он понятия не имел об отношениях У Юньчжи и Сюй Ина. Озадаченно глядя на сына, он спросил: — Вы знакомы? И как же вы познакомились?
— Да, — У Юньчжи поднял бокал, делая глоток воды, и с улыбкой намеренно обошел стороной самые важные подробности. Вместо этого он особо выделил слово «помолвка», напоминая Сюй Ину, чтобы тот даже не думал заикаться о возобновлении отношений: — Вообще-то я должен поблагодарить Сюй Ина за то, что он свел нас. В день помолвки Сюй Ин обязательно должен сидеть за главным столом.
— ……
Услышав, что У Юньчжи упомянул его, Сюй Ин, который все это время сжимал палочки, но на самом деле почти ничего не съел, поднял голову и уставился на У Юньчжи.
У Юньчжи встретил его взгляд с абсолютным спокойствием.
Чернота в глазах Сюй Ина от этого стала еще гуще. Наконец он медленно опустил палочки, поднялся из-за стола и, бросив напоследок: «Я наелся, кушайте не спеша», — молча вышел.
По правилам семьи Сюй младшим строго запрещалось покидать застолье без уважительной причины раньше старших. Поступок Сюй Ина несомненно плеснул холодной воды в фальшивую атмосферу веселья, из-за чего все присутствующие скривились так, будто проглотили муху, а их лица стали крайне неприглядными.
К счастью, Старший господин Сюй повидал на своем веку немало бурь. Хотя в глубине души отвращение к этому внуку стало еще сильнее, внешне он сохранил невозмутимость и, заговорив командным тоном, вмиг развернул настроение за пиршественным столом в прежнее русло, бросив двусмысленно:
— Ладно уж, у него такой нрав. Он даже меня ни во что не ставит, а я стерпел, так что и вы не делайте кислые мины.
Старший господин Сюй отпил ложку супа, и та звонко звякнула о керамическую чашку, когда он добавил в меру сурово:
— И все же, Тиншань, он твой сын. Раз ты здесь, мне вроде как неловко вмешиваться, но ты уж присмотри за ним, чтобы он не утворил чего-нибудь, что позорит достоинство семьи Сюй. Иначе потом будет стыдно и тебе, и моему старому лицу. А если до этого дойдет, то пеняй на себя — я попросту отрекусь от него как от внука.
— Да-да, папа, вы суп пейте, суп.
Сюй Тиншань привык ходить перед всеми в усадьбе на цыпочках и тут же услужливо перевел тему на старшего сына. Семья быстро вернулась к атмосфере всеобщего благополучия, и гости наперебой принялись подливать У Юньчжи вина, пользуясь моментом.
Внешне У Юньчжи охотно чокался со всеми, но краем глаза следил за удаляющейся фигурой Сюй Ина. Стоило Сюй Ину завернуть за угол лестничного пролета и по привычке бросить боковой взгляд на гостиную, как У Юньчжи тут же отвел глаза, делая вид, будто его совершенно не волнует, ушел тот или нет, и продолжил принимать поздравления вместе с Сюй Цунжуном.
Шаги поднимавшегося по лестнице Сюй Ина на миг замерли. Спустя секунду он поднял голову, посмотрел на свою комнату, и на этот раз зашагал гораздо быстрее.
Культура застолий была сильна повсюду. У Юньчжи пришлось выпить немало спиртного, и к концу банкета, когда ему стало совсем дурно, он побежал в туалет и его вырвало.
Правда, желудок был пуст, и его лишь мучили судороги. В конце концов У Юньчжи умылся у раковины, заставляя себя прийти в себя.
Поскольку У Юньчжи и Сюй Цунжун еще не обручились и не поженились официально, а нравы в семье Сюй царили суровые, согласно правилам ночевать вместе разрешалось только после свадьбы. Поэтому сегодня вечером им предстояло спать в разных комнатах.
Сюй Цунжун не выносил запах алкоголя от У Юньчжи, а потому ушел спать в свою комнату спозаранку. У Юньчжи же остался в одиночестве — бледный, измученный тошнотой, он сидел у двери ванной, погруженный в полузабытье.
Он и впрямь плохо переносил спиртное, его тошнило даже от малейшей лишней рюмки, но по долгу службы и ради деловых встреч ему приходилось пить помногу. Из-за этого за последние два года он нажил себе хронический гастрит. Схватившись за живот, он осел на пол и свернулся калачиком от боли.
Раньше, стоило У Юньчжи вернуться домой после застолья и выпить лишнего, Сюй Ин не только кипятил для него теплую воду и покупал лекарства, но и массировал живот, укладывая его спать. Теперь же, расставшись с ним, У Юньчжи оставалось лишь одиноко лежать на холодном полу. На лбу выступал холодный пот, и он сквозь муки прислушивался к тому, как тикает время на стене: тик-так, капли пота впитывались в ткань одежды, и от липкой спины делалось тошно и противно.
http://bllate.org/book/30941/3771850
Готово:
