Даже сквозь верхнюю одежду и рубашку Цзянь Линци чувствовал боль в предплечье, а также нечто тяжелое и неотвратимое, упершееся ему в живот.
Но сейчас он был не в том положении, чтобы обращать на это внимание. Боль в руке заставила его смутно вспомнить то, чему учили на уроках анатомии: сила укуса взрослого альфы ничуть не уступает крупным кошачьим вроде львов.
Усиливающаяся боль в предплечье заставила его слегка нахмуриться, и он холодно приказал:
— Хватит дурить.
Жидкость из шприца уже полностью вошла в вену, и Цзянь Линци небрежно положил шприц ровно на стол.
Наконец у него появились силы протянуть руку, ухватить альфу за подбородок и крепко сжать с такой силой, что кости подбородка чуть не затрещали, заставив того разжать зубы.
Цзянь Линци не произнес ни слова, разжал пальцы и стал ждать, пока феромон омеги подействует на организм нарушителя, бросив взгляд на свое предплечье: пуговица на манжете оторвалась, обнажая полоску ослепительно-белой кожи.
Сама пуговица куда-то улетела.
По комнате начал распространяться густой, насыщенный аромат фруктов — феромон омеги, который сам он не чувствовал. Система вентиляции вновь заработала на полную мощность.
Этот звук дал ему понять: феромон подействовал.
Раздражение Линь Бочжи в период пика гона наконец улеглось, но к возвращению рассудка он вовсе не расслабился. Уставившись на Цзянь Линци немигающим взглядом, он цедил слова сквозь зубы:
— Что за гадость ты мне вколол?
Стиснув зубы, он с силой выдернул руку, засунутую в рукав Цзянь Линци, словно все еще сердился, и тяжело, прерывисто вздохнул.
Тут же ухватившись за галстук юноши, он с силой рванул его на себя и откинулся спиной на кресло, но взгляд его устремился вверх, намертво прикованный к Цзянь Линци. От этого взгляда везло невероятным холодом.
От рывка Цзянь Линци подался ближе. Опираясь длинными пальцами о край стола, а другой рукой уперевшись рядом с Линь Бочжи, он молча смотрел на него в ответ.
Линь Бочжи казался равнодушным, но его поднятая рука дрожала — гнев едва не лишал его рассудка. Он снова протянул руку к Цзянь Линци и, чувствуя, как под его пальцами невольно вздрагивает чужая кожа, продолжал мять и тереть то самое место, на котором сам же оставил красные следы.
Он и без слов понимал: это наверняка феромон омеги.
Пока его руку ласкали, словно какую-то нефритовую безделушку, Цзянь Линци невольно нахмурился. Больше терпеть он не мог: резко выдернув руку и даже не взглянув на Линь Бочжи, он пересесел на стул неподалеку.
Линь Бочжи глубоко втянул воздух носом, но знакомый запах, покинувший комнату, больше не ощущался. Мысли вновь невольно вернулись к тому ощущению, когда феромон омеги ввели под кожу, лицо его мгновенно страшно побледнело, и к горлу подступил тошнотворный позыв.
Он поднялся на ноги и скрылся в личной ванной при кабинете, громко хлопнув дверью.
По доносившимся звукам было слышно, что кран открыли на полную мощность — шум бурной воды заглушил все остальные звуки.
Цзянь Линци поджал губы, глядя на собственную поднятую руку, и слегка прищурился.
Никому бы не понравилось, если бы его вот так лапал какой-то сородич-мужчина.
Шум в ванной стих, и на пороге снова появился Линь Бочжи.
Обессиленно прислонившись спиной к стене, с губами, покрасневшими так, будто с них капала кровь, он процедил ледяным, полным злобы голосом:
— Феромон омеги. В последний раз.
Услышав это, Цзянь Линци перестал разглядывать свою руку и, подумав немного, спросил:
— Синтетические феромоны подойдут?
Сейчас его исследовательская группа как раз занималась разработкой синтетических феромонов, и как только появятся результаты, можно будет сначала предложить их Линь Бочжи для испытаний.
Фраза Линь Бочжи Не вздумай делать из меня подопытного кролика еще не слетела с его губ, как он услышал продолжение:
— На основе моей сыворотки.
Цзянь Линци полностью просчитал психологию Линь Бочжи. На этот раз тот не стал с ходу отказываться; его пальцы слегка согнулись и заскрежетали по белой стене, издавая неприятный звук, который можно было расслышать лишь прислушавшись.
— Я действительно не испытываю к тебе отвращения, но это не значит, что я стану…
Цзянь Линци перебил его:
— Но выглядишь ты так, будто дело не ограничивается отсутствием отвращения.
Он демонстративно протянул виновнику свою левую руку: распахнутый рукав обнажал извивающийся красный след, который еще не успел полностью исчезнуть. На фоне ослепительно-белого запястья подобные отметины выглядели пугающе.
Линь Бочжи с некоторым смущением отвел взгляд, силясь сохранить бесстрастный тон:
— Кажется, я просил тебя уйти.
Цзянь Линци помолчал, глядя на него, и тихо бросил:
— И за добро платишь злом.
Сердце Линь Бочжи неожиданно тяжело кольнуло.
— Тогда с тебя новая одежда в качестве компенсации.
Линь Бочжи поднял глаза и окинул взглядом одежду Цзянь Линци, которая, несмотря на попытки ее разгладить, все еще выглядела помятой. При этом лицо юноши оставалось отстраненно-холодным. Помолчав немного, он ответил:
— Хорошо.
Цзянь Линци поднялся с места, не собираясь задерживаться дольше.
Линь Бочжи тут же бросил:
— Зачем ты приходил?
— Разве нельзя зайти просто так, без причины?
Тело Линь Бочжи мгновенно напряглось, но в следующий же миг он сообразил, что Цзянь Линци просто издевается над ним.
Подойдя к книжному шкафу, Цзянь Линци забрал крошечную флешку, и уголков его губ коснулась едва заметная улыбка.
— Просто зашел за этим.
Линь Бочжи:
— …
Глава 8
Небо постепенно окрашивалось в сине-лиловые тона, на улицах зажглись фонари.
После дневных занятий Цзянь Линци привел в порядок учебники и направился в столовую. Перед тем как взять еду, он по привычке приложил карту к терминалу и замер, заметив, что на балансе прибавилось несколько нулей.
Цзянь Линци:
— ?
Кто это перевел на его карточку больше двадцати тысяч? Деньги девать некуда?
— Студент? Будешь заказывать? — с улыбкой спросила его через стекло раздачи тетенька со столовой ложкой наперевес.
Цзянь Линци пришел в себя, не стал долго раздумывать, назвал блюда и, довольный, взял поднос с едой.
Теперь, когда на карте водились деньги, порция оказалась богаче: сплошное мясо — как раз то, что нужно растущему организму парня.
Не успел он пробыть за столом и пары секунд, как рядом нарисовалась растрепанная макушка.
На этот раз собеседник даже не удостаивался взять поднос, не утруждая себя изображением голодного студента: уперевшись локтями о стол, он задумчиво уставился на Цзянь Линци.
Цзянь Линци даже не поднял головы, словно в упор не замечая этого человека, и преспокойно продолжил ужинать.
В конце концов Цзи Лайсин не выдержал первым:
— Я ведь тоже приложил руку к тому, что ты так шикарно питаешься, неужто не скажешь мне спасибо?
Цзянь Линци проглотил кусок, вхватил стоявшую рядом бутылку с минералкой и сделал жадный глотник. От этого его и без того тонкие губы покраснели и увлажнились, выглядя донельзя соблазнительно.
Взгляд Цзи Лайсина невольно опустился ниже, и ему пришлось слегка прикусить кончик языка, чтобы остудить бурлящую кровь.
Цзянь Линци спросил:
— Это ты закинул мне двадцатку?
— Пятнадцать тысяч, — Цзи Лайсин подпер подбородок рукой и пояснил: — Линь Бочжи вечно занят делами, я боялся, что он забудет, вот и закинул сумму заранее. Ну как? Благодарен мне?
Цзянь Линци все понял: судя по всему, оставшаяся сумма принадлежала Линь Бочжи.
Достав телефон и сделав пару кликов, он действительно обнаружил сообщение от Линь Бочжи, которое тогда оставил без внимания.
[В следующий раз, когда срочно понадобятся деньги, скажи мне лично.]
Испытывая глубокое раздражение к гиперконтролирующей, извращенной психике Линь Бочжи, Цзянь Линци ответил коротким [Ага.] и снова убрал телефон.
Он даже не стал спрашивать, какими окольными путями Цзи Лайсин ухитрился пополнить его карту в столовой.
В конце концов, они же Четыре Великих Клана, так что иметь связи повсюду для них в порядке вещей.
Цзянь Линци легко с этим смирился и снова уткнулся в тарелку.
Тут Цзи Лайсин остался недоволен: хлопнув ладонью по столу, он подался ближе, вперив в него свои персиковые глаза, и процедил с долей изумления:
— Десять с лишним тысяч не стоят даже пары слов со мной?
Стол от его удара качнулся, и посетители за соседними столиками невольно скосили на них глаза.
Сегодня был выходной, и народу в столовой почти не осталось, так что в этом огромном пустом пространстве их шум прозвучал слишком резко.
Цзянь Линци потер висок, вынужденный поднять взгляд и долго смотреть на Цзи Лайсина. Тот смущенно втянул голову в плечи и только хотел было заговорить, как Цзянь Линци холодно бросил:
— Скажи-ка, ты что, и впрямь в меня влюбился?
Цзи Лайсин сжал губы и бесстрашно встретил его взгляд.
На этот раз он не был застигнут врасплох, как днем, и его тело не окостенело от растерянности — он уже успел мысленно подготовить речь и запастись аргументами.
Поэтому он с вызовом приподнял бровь:
— Я просто присматриваю за тобой по поручению Бочжи. Ты же сам говорил, что у тебя никого нет на примете? Вдруг ты неожиданно в кого-нибудь влюбишься, пока мы не видим.
Цзянь Линци: «.»
Псих.
Больше не тратя времени на болтовню с тем, кто намеренно цеплялся к нему по пустякам, он опустил голову и принялся тихо ужинать, пропуская мимо ушей любые выпады Цзи Лайсина, словно тот был пустого места.
***
Цзянь Линци был загружен до предела.
Стоило учебному году начаться, как на студенческий совет обрушилась лавина дел. Ему приходилось не только добросовестно выполнять обязанности дисциплинарного старосты, но и уделять большую часть времени решению задач.
За исключением неприятностей, давно ставших частью повседневности, жизнь Цзянь Линци протекала по схеме «дом — учеба — дом». Проведя так целую неделю, он наконец дождался выходных.
В Академии Сент-Вье придерживались пятидневки, и на уик-энд в общежитиях оставалось не так много студентов, хотя льготиники никуда не уходили. В конце концов, условия здесь были отличными — куда комфортнее, чем дома у большинства из них.
Цяо Юй сидел за письменным столом, выводя кончиком пера последний символ. Опустив плечи и полностью расслабившись, он протянул руку и выключил будильник на секундомере.
Быстро стянув наушники и откинувшись на спинку стула, он уставился сияющими глазами на Цзянь Линци, который как раз собирал вещи:
— Ты домой?
Цзянь Линци бросил короткое «угу».
Он уже переоделся из формы Академии Сент-Вье в футболку и брюки. Самый простой наряд за счет высокого роста и длинных ног смотрелся на нем удивительно стильно, а на одном плече небрежно висел черный рюкзак.
Рюкзак был легким — внутри лежали лишь папки с тестами и задачниками.
— Тогда… до понедельника, староста. — Цяо Юй развернулся всем корпусом, упершись локтями о спинку стула, и снизу вверх посмотрел на него.
http://bllate.org/book/30935/3771286
Готово:
