А когда он пошёл в начальную школу, Тянь Хуэйцзин перевели на другую работу, и возвращалась она всего раз в несколько дней, так что забота о пропитании Сюй Чуаня полностью легла на плечи Дяди Цзи.
Тогда Дядя Цзи окончательно ступил на путь воспитания ребёнка в деловом костюме и на велосипеде с корзиной для продуктов.
Поначалу Шусяньюань выбрали лишь из-за дешёвой еды, а потом...
Никто и не знал, почему их связи зашли так далеко.
Сначала Дядя Цзи говорил Сюй Чуаню, что больше не хочет продавать страховки, поэтому и бросил работу ради профессии повара. Но Сюй Чуань всегда знал: его родители бросили его и сбежали, о нём некому было заботиться, а Дяде Цзи было жаль оставлять его расти вот так, как сорную травинок, вот он и упрямился, сменив работу на ту, где его могли бы кормить.
Благодаря Дяде Цзи, доброму холостяку, Сюй Чуань, ребёнок без отца и матери, с самого детства и по сей день почти не ел еду на вынос. Дядя Цзи считал её нечистой и боялся, что тот испортит себе желудок.
У него никогда не было собственных детей, но в деле воспитания он разбирался лучше большинства родителей. Когда Сюй Чуань погружался в задумчивость, ему приходило в голову: почему Дядя Цзи так интуитивно хорош в воспитании? Будь у него собственный ребёнок, он наверняка смог бы вырастить его ещё лучше, чем Сюй Чуаня.
— Да куда уж мне, — отбросив мысли, честно ответил Сюй Чуань. — На прошлой неделе подвернул ногу. Учёба отнимала всё время, никак не получалось зайти. Заказывал доставку курьером, я уже целую неделю заказываю, а вы и не заметили.
Дядя Цзи нахмурился:
— Ногу подвернул? Ты вечно такой рассеянный, взрослый парень, а как умудрился? Только не говори, что просто шёл и упал.
— На тренировке подвернул.
— Меньше в мяч играй! Наверное, опять этот сопляк по фамилии Чжай тебя потащил!
— Вы же сами раньше говорили, что спорт полезен для здоровья, и велели мне почаще ходить с ним играть.
— А мне всё равно, сам ногу подвернул — значит, виноват.
Невежественное упрямство.
Сюй Чуань, привыкнув к этому, закрыл рот и больше не стал с ним спорить. Упрямый нрав Дяди Цзи он знал лучше кого бы то ни было, и это, пожалуй, было главной причиной, почему тот все эти годы никак не мог найти жену.
Вспоминая прошлые времена: сколько же сватов с досадой призывали Дядю Цзи умерить свой характер, но он лишь задирал подбородок выше всех с самым безразличным видом и в итоге действительно до сих пор остаётся холостяком.
— Я-то думал, чего это какой-то курьер каждый день приходит и забирает порцию сухой жареной фасоли, — Дядя Цзи потёр полотенцем пот со лба. — Ещё ломал голову, кто это у нас такой же чудак, как ты. Никогда не встречал человека, который бы так любил это блюдо — ешь уже больше десяти лет и всё никак не наешьсся.
— Я просто не могу им наесться, — отозвался Сюй Чуань.
— Эта куртка на тебе — та самая, что я в прошлый раз купил? — Дядя Цзи окинул его взглядом с ног до головы.
— Специально надел, ну как, идёт?
Дядя Цзи только собрался ответить, как кто-то крикнул: добавьте риса! — и он по рефлексу бросился на кухню за кастрюлей. Вернувшись после того, как всем наложил риса, он уже забыл, о чём они говорили. Долго вспоминал и наконец внезапно сообразил:
— Ах ты, сопляк, чуть не забыл! Тот телефон — это ты мне купил? Даже имени не подписал, притворяешься мне тут героем-благодетелем.
Пользуясь тем, что Дядя Цзи ушёл за рисом, Сюй Чуань налил себе воды.
— А пользовались им? Ну как он?
— И не подумал бы им пользоваться, он же стоит несколько тысяч юаней! Зачем мне, человеку, который машет железным воком у плиты, такой хороший телефон? — чем больше Дядя Цзи об этом думал, тем больше сердился, и отвесил Сюй Чуаню щелбан по лбу, да так сильно, что тот едва не остолбенел. — Только и знаешь, что сорить деньгами! Я же велел тебе копить их на поступление в университет. Кто знает, проснется ли у твоих отца с матерью совесть через пару лет прислать тебе денег. И на меня даже не рассчитывай, я все заработанные деньги спущу в маджонг, тебе ни единой фэньки не оставлю!
Сюй Чуаньтёр лоб и не знал, смеяться или плакать:
— Мне их деньги тратить совсем не жалко, сколько дают — столько и трачу. Вы бы видели, во что превратили мою комнату.
— Ты ещё и пререкаешься! Не думай, что раз ты стал большим парнем, я перестану тебя лупить. Ещё раз увижу, что разбрасываешься деньгами — жди ответа, у меня там на задней кухне всяких ножей, мечей и дубинок полным-полно, — Дядя Цзи указал пальцем в сторону кухни.
— Серьёзно? Пойду взгляну.
Сюй Чуань сделал вид, что собирается войти, но Дядя Цзи тут же рывком оттащил его назад.
Дядя Цзи никогда не пускал Сюй Чуаня на кухню, сколько лет — столько и запрещал, говорил, что от гари и копоти тот станет хилым. Сюй Чуань никак не мог взять в толк: с чего бы ему, полусироте без отца и матери, быть таким неженкой?
— Прекрати менять тему, — Дядя Цзи грозно засучил брови.
Сюй Чуань нарочно протянул:
— Вы вечно так: я вам куплю что-нибудь, а вы ругаетесь. Больше ничего покупать не буду.
Глаза Дяди Цзи округлились ещё сильнее:
— И не покупай! Не смей тратиться!
Каждый визит к этому старичку проходил одинаково: споры неизменно занимали весь обед.
Спустя время Дядя Цзи на словах продолжал ворчать, чтобы тот не перебирал харчами и не зацикливался на одном блюде все десять лет, но едва зайдя на кухню, тут же вышел с тарелкой сухой жареной фасоли и миской риса. Стоило Сюй Чуаню почуять запах, как аппетит тут же пробудился.
— Чего это тот парень по фамилии Чжай с тобой не пришёл? Разве он не твой хвост? — Дядя Цзи с удовольствием наблюдал, как тот ест, и, скрестив руки на груди, с живым интересом завёл беседу.
Сюй Чуань опустил глаза, и его движения палочками стали чуть медленнее.
— Он? На свидание ушёл.
— Ого, закрутил роман? — Дядя Цзи приподнял бровь. — Я же говорил, с такой физиономией, чтобы охмурять девчонок, добра от этого паренька ждать не стоит.
— Самое обычное свидание, никого он не охмуряет, с чего бы от него быть бедам? — Сюй Чуань нахмурился. — Кто знает, может, после сегодняшнего дня у него начнётся самый что ни на есть серьёзный роман.
— Тц, по-моему, он совсем не похож на того, кто способен на серьёзные отношения. Ты уж за ним не тянись, — сказал Дядя Цзи.
Его слова прозвучали двояко, особенно для ушей Сюй Чуаня, который всегда воспринимал слово тянуться иначе, чем остальные.
Лицо Сюй Чуаня оцепенело:
— Тянуться за ним — это как?
Дядя Цзи совершенно естественно пояснил:
— Не подражай ему. Встретишь хорошую девушку — относись к ней как положено, заводи серьёзные отношения, понял?
Рука Сюй Чуаня, державшая палочки, едва заметно задрожала. На мгновение его сердце подскочило к самому горлу — человек с таким тайным грехом на душе слишком боялся быть разоблачённым.
— Ох... Вы сами всю жизнь пробыли холостяком, не буду я вас слушать, — бросил Сюй Чуань.
Эта фраза так разозлила Дядю Цзи, что он ушёл на кухню, а Сюй Чуань принялся ковырять палочками остатки фасоли.
Стоило воцариться тишине, как его мозг помимо воли погрузился в безумные мысли.
Что сейчас делает Чжай Цинцзюнь? Смотрят ли они фильм? В кинотеатре так темно, держались ли они за руки, обнимались ли, целовались ли...
http://bllate.org/book/30918/3769030
Готово:
