Взгляды окружающих невольно стали странными.
— К тому же, с самого начала ты уже трижды украдкой посмотрел на землю. Что за вещь заставляет тебя так сильно тревожиться?
Пуян Цянь взмахнул рукой, велев остальным увести Пуяна Ю, а сам перевел взгляд на Пуяна Шу:
— Я слышал, у тебя слабое зрение.
Слабое зрение. Почему такой изъян кажется известным абсолютно всем? Кроме Цю Нянь, кто еще мог знать об этом?
Су Мин встретился взглядом с Пуяном Цянем:
— Пожалуй, во что веришь — то и есть, во что не веришь — того и нет.
Он немного устал. Истинно говорят: свирепые ветры режут ножами, а суровые морозы бьют мечами — со всех сторон обложили. Он не знал, как Пуян Шу провел те семнадцать никому не нужных лет в городе Тяньду, но теперь он лишь понимал, что изменил судьбу Пуяна Шу. С этого моменты они получат лучшее обращение и ресурсы, но в то же время им придется выносить и больше злобы.
— Пуян Шу, — негромко произнес Пуян Цянь.
— ...Отец, — ответил Су Мин.
В конце концов Пуяна Ю обвинили в предательстве и обезглавили на плахе в Резиденции Тяньду на глазах у всей публики. Таков был обычай города Тяньду: каждый преступник должен был принять презрение и проклятия жителей всего города. Услышав эту новость, Су Мин как раз практиковался в каллиграфии; услышав же, он лишь легко опустил кисть.
Пуян Шу спросил:
— Он умрет. Брат, разве ты не рад?
Су Мин:
— А ты рад?
Пуян Шу:
— Я тоже не рад. Но и горевать о нем не стану.
Су Мин слегка улыбнулся:
— Вот и хорошо.
С тех пор как Пуян Шу добился признания Пуяна Цяня, у него появилась памятная бирка. Обладая ею, можно было свободно перемещаться по любым уголкам города Тяньду и безпрепятственно входить в поместье Пуян и покидать его. Бирка была серебряной: на ее лицевой стороне печатным шрифтом высечено слово «Приказ», а на обратной — искусно вырезанный дракон, выглядящий как живой. Дракон — тотем города Тяньду. Тотем же Города Цаньюэ — цилинь.
Существовало всего пять разновидностей распределяемых Пуяном Цянем бирок. По старшинству они делились на кипарисовую, бронзовую, серебряную, золотую и Фиолетово-Золотой Жетон.
В руке у Пуяна Шу находилась именно серебряная бирка, в правом нижнем углу которой был вырезан маленький иероглиф «Шу», символизирующий, что эта бирка принадлежит ему. Подобные бирки разрешалось использовать только их владельцам, передавать кому-либо еще строго запрещалось.
Что же до самой редкой и драгоценной Фиолетово-Золотой Бирки, она служила символом самого Пуяна Цяня: обладание ею приравнивалось к личной встрече с ним и позволяло даже поднимать по тревоге гарнизон Резиденции Тяньду.
Подобные бирки Пуян Цянь никому и никогда не доверял просто так; если он их и выдавал, то лишь собственным доверенным лицам для выполнения заданий, причем по истечении установленного срока их неизменно забирали обратно.
После дела Пуяна Ю Пуян Цянь приставил Гу Сюэцина неотступно охранять Пуяна Шу. Подобное отношение, естественно, вызвало завистливые взгляды у многих. Не говоря уже о том, что Пуян Лэй повсюду опекал Пуяна Шу, словно намереваясь сделать того своим личным учеником.
У Пуяна Лэя было больное сердце, да и годы уже брали свое, но он все же оставался старейшиной клана Пуян, культиватором на пике Стадии Сияющего Солнца, чьи корни и связи переплетались сложнейшей сетью. Не успев и оглянуться, этот Пуян Шу, у которого не было поддержки по материнской линии и чей врожденный талант оставлял желать лучшего, совершил поистине головокружительный взлет к небесам — как тут не начать завидовать...
Вскоре настал день казни Пуяна Ю. Его подвергли множеству пыток, однако он так и не сломался и не пожелал выдать, кто именно подговорил его на этот шаг. То, что он молчал, вовсе не означало, что у остальных не было своих соображений.
На этом свете человеком, который больше всех на свете желал смерти Пуяна Шу, пожалуй, оставалась лишь биологическая мать Пуяна Чжао — Кэ Мэнъяo. Будучи избалованной с юных лет возлюбленной дочкой из Города Цаньюэ, она отличалась крайне заносчивым и властным нравом.
Хотя другие и не могли распознать те духовные иглы, многие старейшины прекрасно понимали, что это творение мастеров из Города Цаньюэ.
Так или иначе, Пуян Ю должен был умереть. Этот день выдался солнечным и безоблачным, к тому же настал черед Су Мина управлять телом, и как раз выпал выходной. Он решил взять Пуяна Шу и прогуляться по окрестностям.
За столько лет тот, должно быть, ни разу не покидал поместье Пуян и совершенно не представлял, каков же внешний мир на самом деле. Гу Сюэцин следовал за ним по пятам и поинтересовался, не желает ли он взглянуть на казнь Пуяна Ю.
Пуяна Ю казнили под предлогом того, что он являлся предателем и лазутчиком, замышлявшим разрушить будущее клана Пуян. О подлинной же причине — его покушении на Пуяна Шу — люди ничего не знали.
Пуян Шу — будущее клана Пуян. Какое странное чувство.
Выход из поместья. Су Мин предъявил серебряную бирку, и все присутствующие почтительно склонили головы, приветствуя его как молодого господина. Тяжелые ворота медленно отворились, и Су Мин ступил за порог. Обернувшись, он сквозь ворота окинул взглядом внутренний двор поместья Пуян, глядя на эту дверь, на эти два шага. Когда-то эти два шага казались столь тяжелыми, что преодолеть их не представлялось никакой возможности. Теперь же они стали легки — настолько легки, что ощущался лишь вес зажатой в руке серебряной бирки.
Тогда как насчет жизни Пуяна Шу? Разве его жизнь не стала чуточку тяжелее? Настолько тяжелой, что... ею нельзя вот так просто пренебречь.
Чьим же человеком в конце концов являлся Пуян Ю? Су Мин уже не хотел ломать над этим голову. Враг скрывается в тени, а они — на свету, это не подлежало сомнению, поэтому впредь придется быть вдвойне осторожными.
Сколько же людей в этом поместье Пуян искренне желают, чтобы Пуян Шу вырос в безопасности?
Шедший рядом Гу Сюэцин молча наблюдал за молодым господином, который казался погруженным в глубокие раздумья. Вмиг вернувшись в реальность, Су Мин отвел взгляд и обратился к нему:
— Есть ли в городе Тяньду какие-нибудь достопримечательности?
Судя по тону, он словно собирался сделать из телохранителя гида, и тот, разумеется, не мог отказать. Гу Сюэцину вечно казалось, что его молодой господин скрывает какие-то секреты, но допытываться он не собирался. В конце концов, у кого в этом мире нет секретов?
Миновав ряды теснящихся лавочек и лотков, разглядывая пеструю толпу прохожих, они наконец добрались до крупного ресторана.
Су Мин:
— Каково это — чувствовать себя снаружи?
Пуян Шу:
— ...Кажется, ничуть не отличается.
Все эти дела не имели к нему никакого отношения. Будь то зазывающие покупателей торговцы или разодетые в шелка молодые господа — ничто из этого не было связано с ним, и никаких точек соприкосновения у него с ними не было.
— Молодой господин, не желаете ли зайти в ресторан и отведать утренних закусок? — Гу Сюэцин слегка подался вперед. Телосложением он находился где-то между юношей и молодым мужчиной и был значительно выше семилетнего Пуяна Шу, поэтому, обращаясь к нему, неизменно принимал такую позу — мягкую, но не теряющую должного почтения и уважения.
В оригинальной истории этот персонаж вовсе не упоминался.
— Можно, — произнес Су Мин.
Поднявшись на второй этаж ресторана, они обнаружили, что посетителей внутри было немного. Гу Сюэцин тихо отдал пару распоряжений, как вдруг оттуда вышел слуга, услужливо распахнул перед ними двери отдельного кабинета и с усердием протянул меню.
http://bllate.org/book/30909/3767821
Готово:
