Такое не пойдёт, замершее сердце Сунь Мяньчи ещё не успело успокоиться, как от услышанного он занервничал и выпалил:
— Давай в другой раз, не надо звонить во время еды.
За обеденным столом мгновенно воцарилась тишина — слышно было лишь то, как побулькивает и пускает пузыри кипящий хот-пот.
Все вокруг уставились на него странными взглядами, и на каждом лице без исключения читалось: «Ты вообще о чём?»
Цзи Сяо и без того был раздражён тем, что Мяньмянь не отвечала на сообщения, а услышав слова Сунь Мяньчи, застал себя врасплох: его глаза опасно сузились, а в голосе пробилась ледяная стужа:
— Я звоню, тебе-то какое дело?
Ещё какое дело, ведь на том конце провода я!
Сунь Мяньчи с невозмутимым видом придавил телефон пальцем и с ужасно натянутой улыбкой выдавил:
— Я к тому, что лучше позвонить после ужина, так и поболтать подольше удастся. Ты только не пойми меня неправильно.
Оправдание вышло крайне притянутым за уши и походило на дешёвую отговорку, но почему-то одно ключевое слово задело Цзи Сяо.
Цзи Сяо сел на место, вся его агрессия испарилась, он положил телефон обратно на стол и умолк.
Поболтать подольше, чёрт бы побрал.
Он понятия не имел, почему Мяньмянь последние два дня почти с ним не разговаривает.
Казалось, словно... словно она собиралась его бросить.
Откуда Сунь Мяньчи было знать, что воображение Цзи Сяо рисует столь точные картины. Его сердце всё ещё бешено колотилось, и для успокоения он зачерпнул палочками немного картофельной соломки, а затем украдкой убрал телефон под стол и выключил его, заблокировав.
Этот неприятный момент удалось миновать без последствий, и остальные участники тоже проявили сообразительность, больше не затрагивая тему Цзи Сяо.
Когда ужин перевалил за половину, сестрица Юй заговорила о деле:
— Новая песня уже в разработке, старые три нужно постараться записать за неделю.
В этот четверг приходите в студию звукозаписи, до следующего понедельника закончите запись песен. В конце концов, вам ещё предстоит репетировать новинки, да и к организации концерта нужно подготовиться во многом, времени в обрез.
Хотя Цзи Сяо свалился как снег на голову, сестрица Юй подошла к работе со всей строгостью:
— Раньше Цзи Сяо выступал в группе, возможно, он не привык к специфике работы мужских полярных групп и сценическим выступлениям, но постарайся адаптироваться.
На это Жуань Ань выразил беспокойство и заботу:
— Сегодня понедельник, до четверга всего два дня. Успеет ли Цзи Сяо подготовить три песни?
Стоит ли говорить, что Цзи Сяо к этому моменту даже не слышал этих композиций.
Не успела сестрица Юй задать вопрос, как Цзи Сяо приподнял веки и едва заметно кивнул:
— Справлюсь.
Раз уж он сам так сказал, сестрица Юй больше не стала поднимать этот вопрос.
Ужин кое-как подошёл к концу, и у входа в ресторан хот-пота все разошлись в разные стороны.
Лишь когда остальные скрылись из виду, Сунь Мяньчи снова включил телефон, вызвал такси до дома и со спокойной душой принялся просматривать сообщения, отправленные Цзи Сяо во время ужина.
Prelude: [На ужине так скучно.]
Prelude: [Мяньмянь, ты спишь?]
Prelude: [Ладно, отдыхай.]
Prelude: [Спокойной ночи, малыш.]
Сунь Мяньчи сделал вид, что уже спит, избавившись от необходимости отвечать.
Добрашись до дома и приняв душ, Сунь Мяньчи вдруг что-то вспомнил, стремглав бросился в кабинет, включил компьютер, отыскал демоверсии и ноты всех трёх песен и переслал их Цзи Сяо.
Чуть не забыл: обычно сестрица Юй занималась только организацией и рассылкой уведомлений, а на остальное ей было наплевать, поэтому отправить материалы следовало пораньше.
Сунь Мяньчи: [Это исходные файлы.]
Цзи Сяо принял файлы на удивление быстро. Их первый диалог начался совсем в другом ключе — отношение резко контрастировало с тем, каким оно было только что к Мяньмянь.
Prelude: [Мгм.]
Примечания автора:
Глава 5
В четверг Сунь Мяньчи направился в студию звукозаписи компании.
Под крылом Гуаньюй Юйлэ находились артисты самых разных направлений: от поп-исполнителей до драматических актёров. Компания вырастила немало звёзд-трендсеттеров, прочно удерживая позиции главного титана среди агентств.
Поэтому как люди из индустрии, так и фанаты с нетизенами сходились во мнении: любой артист, вышедший из стен Гуаньюй, если не топ-звезда первой величины, то будущая сенсация.
Но этот миф был разрушен в прошлом году, когда Гуаньюй полузаморозила Pluse-five.
Ещё до дебюта Pluse-five вокруг них поднялась такая грандиозная шумиха — до такой степени, что даже когда впоследствии группа не выпустила ни единого релиза, у них уже сформировалась армия преданных поклонников, и у каждого участника были личные фандомы.
Вот только по сравнению с другими артистами того же профиля этого всё равно было ничтожно мало.
Подойдя к студии звукозаписи и протянув руку, чтобы толкнуть дверь, Сунь Мяньчи заметил, что та приоткрыта — судя по всему, кто-то пришёл раньше него.
Он осторожно толкнул дверь и заглянул внутрь наполовину: сначала никого не заметил, но, обведя комнату взглядом, обнаружил в дальнем углу Цзи Сяо.
Цзи Сяо пришёл первым.
Сунь Мяньчи медленно втянул тело обратно, решив подождать у входа, пока подтянутся остальные товарищи по группе.
Не успел он прикрыть дверь — пальцы ещё не соскользнули с ручки, — как дверь снова резко распахнулась.
Цзи Сяо стоял на пороге и, глядя на него сверху вниз из-за своего роста, произнёс:
— Чего не заходишь?
Сунь Мяньчи убрал руку, натянул улыбку и выдавил:
— Я тебя не заметил, думал, тут никого нет.
— Есть кто-то. — Цзи Сяо повернулся и зашагал внутрь.
Сунь Мяньчи поневоле пришлось последовать за ним, мысленно молясь, чтобы остальные поскорее пришли.
Чтобы обеспечить хорошую звукоизоляцию, помещение студии было небольшим, а кондиционер в такую погоду ещё не включили, так что внутри было слегка духовно.
Сунь Мяньчи был одет в тонкую рубашку с длинным рукавом; он закатал рукава, извлёк из сумки бумажные ноты и сделал вид, что с головой ушёл в их изучение.
Сейчас в WeChat у него был включён основной аккаунт, так что можно было не переживать, что Цзи Сяо завалит его звонками и сообщениями — всё равно они бы не дошли.
Но почему-то, несмотря на то, что Сунь Мяньчи устроился в самом дальнем углу, ему казалось, что Цзи Сяо неотрывно смотрит на него, отчего он чувствовал себя как на иголках.
Он невольно подтянул барный стул и развернулся в другую сторону.
Стоило повернуться, как ощущение чужого взгляда стало ещё острее.
Встревоженный и сбитый с толку, Сунь Мяньчи обернулся: Цзи Сяо сидел по диагонали напротив него, его длинные ноги были согнуты и упирались в пол, а яркие, выразительные черты лица ничуть не скрывали дерзкого нрава — теперь не оставалось сомнений, что он пялится именно на него.
Если бы Сунь Мяньчи сейчас промолчал, это выглядело бы крайне подозрительно, поэтому ему пришлось заговорить о чём попало:
— Ты так рано пришёл.
Цзи Сяо уставился на Сунь Мяньчи просто потому, что вспомнил слова, сказанные тем за ужином пару дней назад, и его взгляд невольно наполнился долей придирчивости.
Что именно он пытался разглядеть, он и сам толком не понимал, но действовал всегда без особых причин.
Быть может, та фраза ему просто не понравилась.
— Только что пришёл, — бросил Цзи Сяо.
— А, вот как. — Сунь Мяньчи отложил ноты, нашарил в кармане телефон и между делом напечатал Цзи Юньчжэню:
[Ты уже скоро?]
Не прошло и пары секунд после отправки, как в дверях кто-то появился. Сунь Мяньчи поднял голову и увидел Цзи Юньчжэня, который потряс телефоном:
— Братец Мяньмянь, я как раз подошёл к дверям, когда ты меня поторопил.
......
Сунь Мяньчи сжал пальцами переносицу.
Не мог прийти ни раньше, ни позже.
Цзи Сяо волновало совсем другое: его уши уловили знакомое слово, брови сошлись на переносице, и он обратился к Цзи Юньчжэню:
— Как ты его назвал?
Цзи Юньчжэн опешил и перевёл взгляд на Сунь Мяньчи:
— Братец Мяньмянь?
Сунь Мяньчи тоже замер.
Конец света, он совершенно упустил это из виду.
Когда он придумывал ник Мяньмяньбин для своего фейка, в основе действительно лежало его собственное имя, но тогда он и помыслить не мог, что действительно столкнётся с Цзи Сяо.
Опасаясь, как бы Цзи Сяо чего не заподозрил, Сунь Мяньчи поспешил с объяснениями:
— Просто в моём имени есть иероглиф «мянь» — от слова «сон», а Юньчжэн привык так меня называть.
Успокоившись после всплеска раздражения и сообразив, что всё сходится, Цзи Сяо бросил на Сунь Мяньчи равнодушный взгляд:
— А.
Сунь Мяньчи смахнул со лба несуществующий пот и закатал рукава ещё выше.
Спустя несколько минут все в сборе подошли к студии, вслед за ними появились музыкальный продюсер и звукорежиссёр — та самая команда, что писала песни для Pluse-five в прошлом году.
После дежурных любезностей звукорежиссёр включил аппаратуру:
— Если все готовы, можем начинать?
Остальные были не против, но Сунь Мяньчи чувствовал себя не в своей тарелке и окинул взглядом парней:
— Может, сначала порепетируем?
Хотя сами песни не претерпели изменений, партии каждого участника перераспределили. Из-за нехватки времени Цзи Сяо не репетировал вместе с ними и теперь должен был записывать песню с листа.
Запись трека всё же немного отличается от обычного пения: некоторые куски приходится писать по частям, к тому же в их песнях присутствовали хоровые партии, что требовало от вокалистов безупречного чувства ритма и знания мелодии всей композиции.
Заботясь об интересах группы, Сунь Мяньчи сильно сомневался, справится ли Цзи Сяо.
Мнение Жуань Аня совпадало с опасениями Сунь Мяньчи, в то время как Цзи Юньчжэн заявил, что ему всё равно.
Цзи Сяо полистал ноты и уже собирался заговорить, как сбоку раздался равнодушный голос Ци Сюлиня:
— Он же сам сказал, что справится.
Любой бы услышал, что тон Ци Сюлиня далёк от дружелюбного — казалось, он открыто отторгает Цзи Сяо.
На беду, Цзи Сяо отличался взрытным характером: его тонкие веки приподнялись, а отроду бунтарское выражение лица говорило о том, что в следующую секунду он сорвётся.
Заметив неладное, Жуань Ань поспешил выступить миротворцем:
— Давайте сначала попробуем. В худшем случае запишем пару лишних дублей, к тому же мы сами давно не репетировали.
Цзи Сяо усмехнулся, даже не взглянув на Ци Сюлиня:
— Если можете вы, смогу и я.
Звукорежиссёр, ещё до прихода осведомлённый о появлении нового участника в Pluse-five на птичьих правах, тоже вмешался:
— Давайте прогоним разок.
Междоусобный конфликт, едва не переросший в ссору, сошёл на нет, но атмосфера осталась напряжённой.
Однако вопреки всеобщим ожиданиям процесс записи пошёл на удивление гладко: если первый дубль вышел не самым удачным, то со второго всё записалось с первого раза.
Вся работа заняла чуть больше четырёх часов.
Музыкальный продюсер не удержался от похвалы:
— Отлично, вы звучите ещё лучше, чем в прошлом году.
С этими словами продюсер искренне выделил Цзи Сяо:
— Цзи Сяо, твой тембр идеально подходит под стиль композиции.
Pluse-five позиционировались как поп-музыкальный бойбенд, но в созданных ими треках прослеживались нотки хэви-метала и перкуссионных стилей.
В партитуре Цзи Сяо досталась львиная доля гармоний и рэпа, что в точности соответствовало его сильным сторонам.
Сохраняя невозмутимость, Цзи Сяо бросил взгляд куда-то в сторону и с небрежной насмешкой произнёс:
— Спасибо.
Эта благодарность прозвучала как пощёчина Ци Сюлиню, отчего у того помрачнело лицо.
Заметив это, Сунь Мяньчи обошёл Ци Сюлиня сзади, хлопнул его по плечу и безмолвно напомнил, что они одна команда и не стоит питать к новичку враждебности.
Ци Сюлинь промолчал.
Сняв наушники, звукорежиссёр произнёс:
— На сегодня закончим. Завтра приходите пораньше, как раз успеем добить оставшиеся две песни. У вас будет время?
http://bllate.org/book/30907/3767672
Готово:
