У фильма «Антони» было три натуры: первая — университет, вторая — французский Париж, где разворачивались пролог и финал, а третья — Гуланъюй, где проходило выпускное путешествие героев после старшей школы.
Как только все сцены в университете были отсняты, Цинь Минсю вместе со съёмочной группой вихрем помчался в город романтики. Из соображений безопасности график держался в секрете, поэтому при посадке на самолёт им посчастливилось избежать столкновения с толпами фанатов в зале ожидания. Цинь Минсю надел чёрную защитную маску и остановился у выхода на посадку в летнем наряде из новой коллекции Dior, который ему подобрала Шаньшань. На нём были зауженные укороченные брюки, открывающие изящные белые щиколотки, а сверху — тонкая легкая куртка без рукавов, украшенная по пройме брызгами вишнёво-красного цвета. Весь образ выглядел одновременно ультрамодным и свежим. Даже без звёздного статуса многие прохожие задерживали на Цинь Минсю взгляды и тайком снимали его на телефоны.
Шаньшань заботливо опекал его лично, помогали и сопровождающие сотрудники — они заслоняли актёра от большинства любопытных глаз, и вскоре он уже поднимался в первый класс самолёта. Исполнительница главной роли Цзян Жуаньжуань из-за накладok в графике должна была прилететь в Париж на день позже, зато в одном ряду с Цинь Минсю сидел исполнитель второй мужской роли Лян Ханьпин. Лян Ханьпин родился в девяностые, учился на актёрском факультете Пекинской киноакадемии и сразу после выпуска снялся в летнем хите — исторической дораме, которая мгновенно взлетела на вершины рейтингов. Критики и зрители окрестили его главой четырёх главных молодых актёров материкового Китая, так что его актёрский талант определённо заслужил признания в индустрии.
Строго говоря, Лян Ханьпин и Цинь Минсю принадлежали к одному поколению актёров, но Цинь Минсю уже давно превратился в настоящую кинозвезду первой величины, в то время как Лян Ханьпин от силы заслужил парочку второстепенных наград для новичков. Как бы ни старались интернет-тролли и какую бы шумиху ни поднимали его фанаты, перед лицом Цинь Минсю он оставался младшим коллегой, который должен был почтительно и уважительно обращаться к нему: «Учитель Цинь».
В конце концов, в шоу-бизнесе хватает умных людей, а такие пробивные и непредсказуемые особы, как Юй Кэин, составляли редкое исключение.
Цинь Минсю был весьма хорошего мнения о Лян Ханьпине, поэтому с улыбкой ответил:
— Какой я тебе учитель? Ты же меня старше.
Цинь Минсю в общей сложности исполнялось двадцать три года, а Лян Ханьпин дебютировал в двадцать один, и после всех перипетий последних двух-трех лет он действительно оказался на год старше Цинь Минсю. Парень густо покраснел и тут же попытался встать, чтобы извиниться, но, заметив его реакцию, Цинь Минсю рассмеялся ещё громче:
— Я же шучу, я посмотрю, ты ведь обычно совсем не такой?
На съёмочной площадке Лян Ханьпин вечно крутился среди рабочего персонала, шумно и весело проводя время в общей компании. Цинь Минсю и представить не мог, что перед ним парень способен превратиться в столь застенчивого и робкого юношу.
Устраиваясь на своём месте, Цинь Минсю попутно задумался: неужели во время работы он держится слишком сурово или неприступно?
— Нет-нет, учитель Цинь… — Лян Ханьпин ростом метр восемьдесят три съёжился в кресле, не зная, то ли ему сесть, то ли встать, и от волнения у него на лбу выступит пот. — Я просто… я просто… ваш… фанат…
Последние слова прозвучали почти неразборчиво, застряв в горле, и Цинь Минсю потребовалось пару секунд, чтобы разобрать их смысл. На этот раз он рассмеялся от всей души:
— Ладно-ладно, маленький фанат, садись скорее, самолёт вот-вот взлетит.
Услышав это, Лян Ханьпин опустился в кресло. Его признание в том, что он является поклонником Цинь Минсю, шло от самого сердца. Все студенты киноакадемий мечтают о славе, а их устремления неизменно сводятся к именам главных кумиров текущего момента. Когда Цинь Минсю только набирал популярность, Лян Ханьпин учился в старших классах школы — в самый разгар изнурительной учебы. Разве в чьей-то юности не было любимого фильма или сериала? Тем более что имя Цинь Минсю постоянно звучало на устах у девушек из класса, и не запомнить его, не следить за ним было просто невозможно.
У Лян Ханьпина были все задатки звезды: он обладал привлекательной внешностью и в школьные годы легко мог сойти за главного красавчика класса или даже всей школы. Цинь Минсю был его ровесником, но добился такой славы и всеобщей девичьей любви, что парень поневоле начал тайком смотреть его телесериалы и выходившие один за другим полнометражные фильмы. Так он и следил за ним вплоть до сегодняшнего дня, пока спустя три года после прихода в индустрия у него вдруг не появился шанс сняться на одной площадке с самим Цинь Минсю. Как тут было не волноваться?
Пространство в салоне самолёта оказалось тесным, и даже в первом классе трудно рассчитывать на по-настоящему просторные личные апартаменты. Цинь Минсю сидел у окна и смотрел на простирающуюся на тысячи километров белизну облаков. Раскалённый золотой шар солнца низко висел над облачным покровом, и яркие лучи падали сквозь стекло, озаряя его профиль и подчёркивая изящные линии лица.
По правде говоря, в глубине души Цинь Минсю не казался Лян Ханьпину классическим красавцем-мужчиной — его внешность тяготела скорее к смазливой красоте: острый подбородок, искусно очерченные губы, нос и глаза. Просто он удачно попал в эпоху расцвета моды на смазливых кумиров, что и помогло ему быстро взлететь на вершину, хотя его актёрское мастерство и впрямь было безупречным. За исключением самых первых телесериалов, где от внешности никуда не деться, в дальнейшем он всегда намеренно приглушал своё очарование при выборе ролей.
Он сидел совсем рядом, и Лян Ханьпин, с бешено колотящимся сердцем, пытался переварить эту реальность. Немного посидев и чуть успокоившись, он снова украдкой бросал взгляды на соседа, отчаянно желая, как любой преданный фанат, знать о каждом движении своего кумира.
После первоначального оживлённого обмена любезностями Цинь Минсю снова погрузился в тишину. Вероятно, сказывалась усталость: он то дремал поверхностным сном, то включал планшет, чтобы послушать музыку или почитать книгу. Лян Ханьпин не осмеливался ему докучать, у их личных ассистентов тоже хватало забот, и весь салон погрузился в атмосферу текучей, безмолвной умиротворённости.
После долгого перелета лайнер совершил посадку в аэропорту Шарль-де-Голль. Цинь Минсю и Лян Ханьпин летели вместе, и по дороге к выходу они то и дело перекидывались словами. Лян Ханьпин постепенно избавился от первоначальной скованности и напряжения, научившись свободно общаться с Цинь Минсю и перестав называть его учителем.
Съёмочная группа, разумеется, не стала бы дожидаться приезда в Париж, чтобы всё подготовить: прямо у выхода из аэропорта их ждал специальный сотрудник. Ли Цы прибыла в Париж раньше остальных и уже забронировала для него отель, а также составила рабочий график.
— У тебя будет два свободных вечера, хочешь хорошенько погулять по Парижу? — спросила она, катя перед ним тележку с багажом. Заметив идущего рядом Лян Ханьпина, она тут же добавила: — Ханьпин, а ты бывал в Париже раньше?
Лян Ханьпин кивнул и слегка удивленно переспросил:
— Бывал пару раз. А Минсю разве никогда здесь не гулял?
Произносить имя Цинь Минсю ему всё ещё было немного неловко — словечко Минсю прозвучало нечётко и робко. Услышав это, Ли Цы лишь с удивлением моргнула и будничным тоном пояснила:
— Он приезжает исключительно ради работы или съёмок телепередач, так что на развлечения времени не остаётся. Не мог бы ты побыть его гидом и показать ему город?
Цинь Минсю бросил на Ли Цы взгляд и вмешался:
— Сестра Ли, Ханьпин же не бездельник.
Смысл его слов сводился к отказу. Ли Цы прекрасно знала характер подопечного, но Лян Ханьпин, услышав реплику Цинь Минсю, взволнованно замахал руками:
— Если Минсю не против, для меня это только в радость, у меня ведь не так много сцен…
В такой ситуации Цинь Минсю уже неудобно было отказываться. Ли Цы заранее знала, чем всё закончится, и лукаво улыбнулась ему, довольная собой. Цинь Минсю оставалось лишь смиренно согласиться:
— Ладно, тогда побеспокою тебя.
Осознав реакцию Ли Цы и смирение Цинь Минсю, Лян Ханьпин запоздало сообразил, что попал впросак, и от неловкости не знал, куда девать глаза. Получив согласие Цинь Минсю, он лишь напустил на себя храбрость:
— Ничего страшного… совсем ничего…
Ему хотелось плакать от стыда.
Парижский блок сцен в целом отличался меланхоличным настроем, но Цинь Минсю отыгрывал их легко, а в свободное время оставался на площадке вместе с режиссёром Гао Цюанем, наблюдая за игрой остальных актёров. Цзян Жуаньжуань прибыла на площадку на следующий день. Едва появившись, юная актриса одарила всех привезёнными с родины сувенирами, а после принялась горячо извиняться перед режиссёром. Задержка была согласована заранее, так что никто и не думал злиться — наоборот, все прониклись к Цзян Жуаньжуань уважением за её приятный характер и умение ладить с людьми.
Цинь Минсю досталась коробочка отборного чая — аньсиского тегуаньиня. Шаньшань, закончив с мелкими поручениями и заметив подарок, издал удивленный звук. Затем он перевел блуждающий взгляд с чая на самого актёра и обратно, и смысл этого жеста не требовал пояснений. Цинь Минсю развеселился:
— О чём ты только думаешь? Всё совсем не так.
Шаньшань недовольно скривил губы:
— Раз у тебя ничего нет, это ещё не значит, что другим запрещено иметь виды на тебя.
Помешать кому-то проявлять к нему интерес он всё равно не смог бы. К тому же Цзян Жуаньжуань обладала прекрасными данными, и он заметил:
— Даже если бы и так, неужели Цзян Жуаньжуань тебе не пара?
— Да ладно?! — изумленно воскликнул Шаньшань. — Ты что, серьёзно?Цинь Минсю ничего не ответил, распаковал чай, насыпал щепотку в прозрачный стеклянный стакан и залил крутым кипятком. Травянисто-зеленые листья раскрылись, и вместе с поднимающимся паром по комнате разнесся тонкий, освежающий аромат, который приятно успокаивал — это определенно был отменный чай.
Он страстно любил чай, и об этой его слабости знали все в кругу. Многие старались угодить ему, из-за чего его дом ломился от бесконечных запасов чая. Однако на самом деле то, что приносили другие, ему почти не доводилось пить. Вэнь Цзянхуа тоже любил чай, и Цинь Минсю пил ровно то, что пил сам Вэнь Цзянхуа, не имея права капризничать или выбирать.
Теперь же те Гуаньинь, которую прислала Цзян Жуаньжуань, не прошла через руки мастеров-заваривателей, но на вкус оказалась просто великолепна. Допив чай, Цинь Минсю почувствовал, как в груди поднимается странное, смутное чувство: столь разные люди, а заваренный ими чай имеет совершенно одинаковый вкус.
Он тихо усмехнулся, опустил чашку и снова взял в руки сценарий. В этой сцене рассказывалось о возвращении «Антони» в Париж. Его французская мать теперь овдовела и после смерти английского мужа в одночасье стала обладательницей многомиллионного состояния. Разбогатев, она, однако, осталась без наследника-сына и потратила немало времени на то, чтобы отыскать далеко в Китае своего мальчика и привезти его во Францию, надеясь наладить с ним материнско-сынские отношения.
Мать «Антони» играла местная французская актриса — не особо известная, но очень красивая, с опущенными уголками глаз, в которых таилось присущее французам легкое кокетство. Их парные сцены были непростым испытанием для актерского мастерства Цинь Минсю. Его герой вернулся на родину, оставив позади любимую девушку, и встретился с матерью, которая за это время сильно изменилась. Эта мирская и практичная красавица разрушила созданный им в воображении прекрасный образ, и чем больше времени он проводил с ней, тем немногословнее становился. Зачастую Цинь Минсю приходилось передавать внутренний мир «Антони» исключительно с помощью мелких движений и взгляда.
Количество крупных планов увеличивалось, и одну и ту же сцену Цинь Минсю приходилось делить на пять-шесть заходов, снова и снова переживая те же эмоции. Сторонним наблюдателям казалось, что огромные гонорары за недраматические роли, где даже не нужно висеть на тросах, даются легко — так поначалу думал и сам Цинь Минсю.
Но после того как пресновыраженные реплики приходится производить на свет, вкладывая душу, по десять, пятьдесят, сто раз подряд, многие, пожалуй, просто не выдержат. Режиссер же, стремившийся к безупречности, заставлял плакать в одной и той же плачущей сцене дюжинами разных способов, требуя, чтобы каждая слеза выглядела красиво и неподдельно — все ради того, чтобы на этапе чернового монтажа можно было тщательно оторочить нужные ракурсы.
Французскую актрису, игравшую в паре с ним, звали Констанс, она свободно говорила на английском и французском. Английский язык Цинь Минсю прошел через специальную подготовку и звучал вполне сносно. Убедившись, что Цинь Минсю прекрасно говорит по-английски, Констанс отказалась от услуг переводчика и перешла на прямой диалог, чему Цинь Минсю был только рад, с удовольствием общаясь с зарубежной актрисой.
Для Китая его внешность казалась весьма юношеской, а благодаря тщательно подорожному образу для фильма он выглядел еще моложе. Констанс с любопытством спросила его, неужели все дети в Китае такие красивые? Цинь Минсю строго поправил ее: во-первых, он не красивый, а привлекательный, а во-вторых, если она хочет узнать, хороши ли собой китайские дети, то может сама съездить и посмотреть.
Констанс со смехом ущипнула его за щеку, а Цинь Минсю отпрянул, пытаясь увернуться. Этот момент случайно запечатлела камера, но Гао Цюань, заметив это позже, не стал вырезать кадр — если пригодится в будущем, сойдет за неудачные дубли.
Сцены с участием Цинь Минсю давались на удивление легко. Цзян Жуаньжуань слегка отставала, но была готова усердно учиться и поздними вечерами стучалась в дверь номера Цинь Минсю с пачкой сценария в руках, чтобы порепетировать вместе.
Цинь Минсю никогда ей не отказывал. Как-то раз ему позвонил Вэнь Цзянхуа, и прямо во время разговора посчастливилось услышать стук в дверь. Вэнь Цзянхуа спросил, кто это. Получив ответ, что это коллега, Вэнь Цзянхуа хмыкнул, бросил распоряжение перезвонить позже и сбросил вызов.
Цинь Минсю прислушался к стуку в дверь, затем взглянул на экран телефона, в его глазах мелькнули нерешительность и борьба.
В конце концов он отложил телефон и отпер дверь.
На пороге стояла Цзян Жуаньжуань, вжав голову в плечи, прижав к груди сценарий и глядя на него с жалостливым видом. Он мягко улыбнулся ей:
— Заходи. В этот раз что-то осталось непонятным?
Увидев его красивую улыбку, Цзян Жуаньжуань радостно расслабила нахмуренные брови и кокетливо протянула:
— Мне далеко до мастера экрана, так что приходится докучать расспросами.Стоит девушке по-настоящему заинтересоваться каким-нибудь мужчиной, как в её голосе то и дело начинают проскальзывать игривые интонации. Цинь Минсю сохранял невозмутимость: он заварил тот самый чай «Тяньгуаньинь», что принесла ему Цзян Жуаньжуань, и среди поднимающихся клубящихся ароматов принялся развеивать сомнения девушки.
Съёмочная группа вовсю наблюдала за тем, как они общаются, и слухи разлетались со скоростью света, обновляясь буквально каждую секунду. Никто толком не знал, в какой именно момент на отечественной платформе микроблогов некий инсайдер, пожелавний остаться анонимным, опубликовал сенсацию: мол, Цинь Минсю и Цзян Жуаньжуань прониклись друг к другу чувствами прямо на съёмочной площадке. Писали даже про чай «Тяньгуаньинь» как символ зарождающейся любви, про прекрасную пару, созданную друг для друга, и про то, что в индускей развлечений вскоре появится ещё одна красивая история любви.
Ли Цзи не могла не узнать о подобных новостях — у неё ещё в самом начале зарождения слухов появилось крайне дурное предчувствие. Самыми оперативными методами она пресекла распространение сплетен на корню, но не успела она перевести дух, как посреди ночи вдруг зазвонил телефон.
В Париже стояла глухая ночь, тогда как на родине как раз наступало утро. Руки Ли Цзи дрожали, когда она брала трубку: предчувствия её не обманули, на экране красовались три крупных иероглифа: Босс Вэнь. От одного этого вида наваливался дикий груз ответственности, не позволявший медлить ни секунды. Она тут же смахнула экран, принимая вызов:
— Вэнь-шэнжэнь, — проговорила она дрожащим голосом.
Вэнь Цзянхуа не стал ходить вокруг да около и холодно бросил:
— Где Цинь Минсю?
Цинь Минсю! При одном только этом имени Ли Цзи не осмеливалась думать о лишнем и торопливо ответила:
— Отдыхает в отеле.
— Один? — последовал незамедлительный вопрос с той стороны.
Один, не один... Ли Цзи тут же отрапортовала:
— Один.
— Ты уверена? — тон Вэнь Цзянхуа не изменился, но у Ли Цзи от страха подкосились ноги.
Босс, о чём вы вообще думаете? С чего бы ему быть не одному, с кем ещё?
Впрочем, сама Ли Цзи уже не была так уверена.
— М-может, мне заглянуть к нему?
В трубке на секунду повисло молчание, и Ли Цзи тут же сорвалась с места, бросившись к двери. Она мгновенно добежала до номера Цинь Минсю, находившегося через коридор.
Не сбрасывая вызов, она послушно держала телефон в одной руке, а второй постучала в дверь, стараясь придать голосу максимально естественные нотки:
— Минсю? Минсю? Ты здесь?
За дверью какое-торое время никто не открывал. Ли Цзи подумала, не уснул ли уже Цинь Минсю, но раз Вэнь Цзянхуа ничего не приказывал, ей оставалось лишь продолжать стучать.
— Ли-цзе? — голос Цинь Минсю прозвучал сквозь преграду слегка приглушенно.
Затем дверь распахнулась, и предстал сам Цинь Минсю — взгляд его был чист и ясен, а во внешности не было ни малейшего следа сонливости.
— Ещё не спишь? — спросила она.
Цинь Минсю кивнул:
— Помогаю Жуаньжуань репетировать реплики.
Пальцы Ли Цзи, сжимавшие телефон, побелели от напряжения. Натянув на лицо улыбку, она произнесла:
— Жуаньжуань тоже здесь... Вы в последнее время целыми днями вместе? — она попыталась глазами указать парню на зажатый в руке телефон.
Но прежняя сообразительность и проницательность Цинь Минсю, казалось, в этот момент испарились бесследно. Уставившись на телефон в руке Ли Цзи, он мягко произнес:
— Да, Жуаньжуань говорит, что она бестолковая, и попросила меня поучить её.
С этими словами он легко усмехнулся. У Ли Цзи от этого смешка душа ушла в пятки — ей хотелось взять и стереть всё только что сказанное, отмотать время назад и начать сначала. Однако Цинь Минсю, словно нарочно подливая масла в огонь, распахнул дверь шире. Ли Цзи увидела сидевшую на краю гостиничной кровати Цзян Жуаньжуань. Та как раз смотрела в сторону входа, а вокруг неё были раскинуты исписанные листы сценария. Заметив Ли Цзи, она с милой улыбкой поприветствовала её:
— Ли-цзе, добрый вечер! Вы не переживайте, я сейчас уйду.
Ли Цзи была готова сквозь землю провалиться. Какой уж тут добрый вечер! Она натянуто улыбнулась в ответ ничего не подозревающей Цзян Жуаньжуань, попятилась из коридора и снова поднесла телефон к уху:
— Вэнь...
— Дай телефон Цинь Минсю, — потребовал Вэнь Цзянхуа.
Ли Цзи умолкла. Подняв взгляд на стоявшего неподвижно Цинь Минсю, она протянула ему аппарат:
— Вэнь-шэнжэнь хочет с тобой поговорить.
Цинь Минсю не произнес ни слова. Одной рукой он взял телефон и прижал к уху.
— Сяо-Сю, я просил тебя хорошенько обо всем подумать. Это и есть твой ответ? — раздался голос Вэнь Цзянхуа.
Цинь Минсю уставился в пустоту перед собой.
— Мм, — тихо отозвался он, но этого было вполне достаточно, чтобы звук долетел до Вэнь Цзянхуа.
Вэнь Цзянхуа долго молчал. Наконец он произнес необычайно мягким тоном:
— Надеюсь, ты не пожалеешь.
На лице Цинь Минсю промелькнула едва заметная улыбка, и он ответил столь же глубоким, полным чувств голосом:
— Ни за что.
http://bllate.org/book/30897/3767020
Готово:
