Се Минцянь спокойно позволил себя осмотреть и велел ему позвонить.
Молодой офицер решил поверить ему на слово, взял спецназовское удостоверение и, изучив его, спросил:
— Из Аньчэна?
Се Минцянь только угукнул.
Молодой офицер отошел в угол, а через десять минут вернулся, вернул удостоверение и посмотрел на него с легким уважением.
Он и подумать не мог, что этот человек действительно состоит на государственной службе:
— Это дело уже передали в Управление специальных расследований, и там сказали, что вы можете участвовать в разбирательстве. Не хотите взглянуть?
— Хорошо, — не раздумывая, согласился Се Минцянь.
Раз уж они связаны обменом розой, в любом случае стоит проводить человека.
Выйдя из кабинета, Се Юйхань и отец Се с тревожным выражением лица уставились на Се Минцяня, в их глазах читалась искренняя забота.
Се Минцянь произнес:
— Всё в порядке, один мой знакомый скончался, полицейские приходили выяснить обстоятельства.
Отец Се и Се Юйхань одновременно с облегчением выдохнули: раз на него не написали донос, значит, всё хорошо, и вытаскивать человека из кутузки не придется.
Се Минцянь прошел в гостиную и заметил, что розы в саду цветут особенно ярко. Заметив также, что у молодого офицера слабые зачатки удачи в любви, а линия брака то обрывается, то тянется дальше, он направился во двор и сначала сорвал одну розу.
Он срезал с цветка шипы, протянул его молодому офицеру и спросил:
— У вас случайно сегодня вечером не намечается свидания вслепую?
Молодой офицер удивился и невольно вырвалось:
— Откуда вы знаете?
Се Минцянь улыбнулся, но ничего не ответил.
Молодой офицер вспомнил то, что слышал от начальства обおпеспеспецотрядах, и его лицо слегка покраснело — он задал глупый вопрос.
Однако он воодушевился еще сильнее:
— Вы и ваши собратья по дао действительно можете по лицу разглядеть всю человеческую жизнь?
— Вовсе нет. Будущее постоянно меняется, а судьба человека полна неопределенности.
Се Минцянь сел в полицейскую машину, а молодой офицер с другой стороны занял водительское кресло и завел мотор, покидая особняк семьи Се.
— Разве не говорят, что существует причинно-следственная связь (Карма)? — молодой офицер испытывал жгучее любопытство к подобным метафизическим учениям о судьбе.
— Причинно-следственная связь (Карма) действительно есть: у любой причины непременно будет следствие. Но из одной причины может получиться несколько разных следствий, и какое именно это будет следствие — остается неопределенным в каждый момент времени.
Офицер то ли понял, то ли нет, и с усмешкой произнес:
— Учения о судьбе и впрямь глубоки, обычному человеку их не понять.
Се Минцянь оставил эти слова без комментариев.
На самом деле в этом не было ничего глубокого — чистая теория вероятностей.
Ничего абсолютного не существует.
Просто стоит завести об этом речь, как тут же потянется длинный разговор, а Се Минцяню не хотелось говорить, он устал.
Он снова перевел тему на свой первоначальный вопрос:
— На это свидание вслепую тебе стоит сходить.
При упоминании свидания молодой офицер высказался без особого энтузиазма:
— Я еще молод и не хочу так рано заводить семью.
Се Минцянь усмехнулся:
— Не хочешь так рано заводить семью, или же «для того, кто видел море, трудно водами восхититься, за исключением облаков над горой Ушань»?
Молодой офицер смутился:
— И это вы разглядели? Хе-хе.
У него действительно была первая любовь, оставившая неизгладимый след в его сердце, и до тех пор, пока он не забудет ее, он не желал начинать новые отношения и тем более жениться, ведь иначе он лишь причинит вред обоим.
— Так что на свидание вечером заглянуть стоит, возможно, твое заветное желание исполнится, — с намеком произнес Се Минцянь.
У впереди стоявшего светофора молодой офицер плавно затормозил, повернулся к Се Минцяню, широко распахнул глаза и взволнованно выпалил:
— Вы хотите сказать, что сегодня вечером я пойду на свидание со своей первой любовью?
— Да.
Тысячи ли уз брака тянутся единой нитью, и старые чувства помогут возобновить былой роман.
У молодого офицера на роду была написана лишь эта единственная линия, и если упустить сегодняшний вечер, то он потеряет этот шанс навсегда.
Загорелся зеленый свет, и лицо молодого офицера засияло — казалось, он был готов применить магию ускорения времени, чтобы мгновенно перенестись в вечер.
Се Минцянь легко усмехнулся.
Искренние чувства в юности трогают сильнее всего.
У морга их быстрым шагом встретил средних лет мужчина в бежевом повседневном костюме. Он пожал руку Се Минцяню и с чувством произнес:
— Прадедушка-наставник.
Се Минцянь: «……»
Молодой офицер был потрясен подобным старшинством и то и дело бросал взгляды на Се Минцяня.
Какой же молодой дедушка.
Се Минцяню стало неловко, и он поспешно сказал:
— Шань Юй, зови меня просто по имени.
Этот мужчина был из даосского храма Кайян в Наньчэне, а самый главный настоятель даосского храма Кайян приходился старым другом старому даосу, с которым знался Се Минцянь. Следуя этой иерархии, статус Се Минцяня перед даосами из храма Кайян взлетел до небес.
Шань Юй покачал головой и отказался:
— Ни в коем случае, если мой наставник узнает, что я проявил к вам неуважение, он меня отчитает на чем свет стоит.
Его наставник умел браниться так, что он бы этого не вынес, поэтому мужчина предпочитал сейчас немного проиграть в субординации.
Се Минцянь вспомнил того вредного старика, и у него затылок занемел.
Тот старикан больше всего ценил уважение к старшим и традиции, отличаясь крайней консервативностью, и Се Минцянь тоже не смог бы с ним сладить.
— Когда прадедушка-наставник прибыл в Наньчэн? Если наставник узнает, он непременно придет навестить вас.
— Прибыл пару дней назад. Когда будет время, я сам загляну в даосский храм Кайян, только не говори своему наставнику, что я приезжал.
Се Минцянь не хотел упоминать наставника этого мужчины — стоило лишь подумать о нем, как ему чудилось, будто этот старший соученик зудит у него над ухом о важности соблюдения ритуалов.
Мужчина с понимающей улыбкой ответил:
— Если наставник спросит, я не смею скрывать.
— Ты не скажешь, я не скажу, наставник твой годами сидит в храме, и не узнает.
Се Минцянь шагнул внутрь:
— Это дело у тебя в ведении?
— Да, — кивнул мужчина средних лет и повел Се Минцяня смотреть тело. — Я тут бегло осмотрел и предполагаю, что это гу.
Надев бахилы, перчатки и хирургический халат, они вошли в секционную. Се Минцянь взглянул на лицо покойной и наконец вспомнил, кто она такая.
Та самая девушка, убитая горем из-за несчастной любви.
Четыре дня назад она плакала на улице из-за никчемного парня, и он, не стерпев этого, подарил ей розу.
Се Минцянь выпрямил ее голову, чтобы осмотреть нос и рот, и заметил, что ее кожа приобрела лилово-черный оттенок, на семи отверстиях виднелись следы крови, а из-под чуть приоткрытых губ виднелись следы от зубов, после чего слегка нахмурился и попросил у молодого офицера отчет о вскрытии.
Изучив его, он сказал Шань Юю:
— Это не гу, это проклятие.
— Проклятие? — Шань Юй указал на кровь в семи отверстиях и лилово-черную кожу, с сомнением произнеся. — Но это очень похоже на смерть от отравления гу.
— Иллюзия, — Се Минцянь указал на отчет о вскрытии, и Шань Юй произнес: — Смотри, внутренние органы не повреждены. Если бы это было отравление гу, в пяти плотных органах наблюдались бы признаки некроза.
http://bllate.org/book/30894/3766614
Готово:
