Выйдя из общежития, Синь Цзянь закинул руки за голову и с облегчением выдохнул:
— Этот зануда наконец-то съехал, теперь в комнате станет спокойно.
Тун И сказал:
— Он съехал, верхняя полка освободилась. Пожалуй, переберусь-ка я на неё.
Синь Цзянь на мгновение замер. Койка Ван Шэнкая располагалась напротив его собственной, стоило лишь поднять голову — и сразу видно, чем занят сосед. Если Тун И переляжет на верхнюю полку, для него это станет серьёзным испытанием, но возражать он не стал:
— На верхней полке всё же почище. Если тебе не лень лазать туда-сюда, ложись наверху.
— Угу. Днём после занятий переберусь, поможешь мне, — сказал Тун И.
Синь Цзянь кивнул:
— Хорошо.
Они вошли в учебный корпус. Синь Цзянь наугад нашёл пустую аудиторию с открытой дверью и зашёл туда заниматься, а Тун И отправился в свой класс. Синь Цзянь размышлял о том, к добру или к худу их нынешние отношения с Туon И. Точно он знал лишь одно: теперь он окончательно и бесповоротно ступил на скользкую дорожку однополой любви. Будет ли он сожалеть? Синь Цзянь потёр лицо руками: да кто ж его знает. Ладно, хватит думать, за учёбу!
Около четырёх часов у Синь Цзяня зазвонил телефон — это был Тун И. Синь Цзянь ответил:
— Возвращаешься в общежитие?
Тун И ответил:
— Меня тут кое-кто ищет, днём переехать не получится. Отложим, вечером вернёмся и обустроимся.
— Ох, ну ладно.
На сердце у Синь Цзяня шевельнулось смутное разочарование.
Повесив трубку, он снова склонился над задачами. Сколько прошло времени, неизвестно, но тут позвонил Чжао Шухан:
— Я принёс тебе еды, ты поел?
На душе у Синь Цзяня сразу потеплело. Каждый раз, когда он не уезжал домой, а Чжао Шухан возвращался от родителей, тот всегда привозил ему что-нибудь вкусное. Настоящий отличный парень!
— Ещё нет, я сейчас вернусь.
Синь Цзянь собрал книги и побежал в общежитие:
— Брат Хан, ты просто золото! Что вкусненького принёс?
— Тушёные свиные ребрышки в чайном маринаде, моя Бабушка готовила. Держи.
Чжао Шухан сунул ланч-бокс Синь Цзяню в руки.
Синь Цзянь прижал к себе контейнер и так широко улыбнулся, что обнажил все зубы:
— Как же я обожаю Бабушку! Желаю Бабушке дожить до ста лет!
Он нетерпеливо сорвал крышку и, ухватив ребрышки, закинул одно в рот.
Чжао Шухан заметил:
— Ты даже руки не помыл, сразу лопать.
— Чистота — залог здоровья, а грязь… — заветная фраза застряла в горле. Вспомнив вчерашнее расстройство желудка, он поспешно отставил ланч-бокс и бросился мыть руки.
Чжао Шухан глянул на уже опустевшую соседнюю кровать, взял метлу и принялся подметать пол:
— Когда это Ван Шэнкай съехал?
Синь Цзянь презрительно скривил губы:
— Да в полдень примчался за вещами. Семейка у него невоспитанная, такую грязь развели, ещё и заставили нас за ним убирать.
Чжао Шухан отозвался:
— И славно, что съехал, хоть не придётся больше за ним дерьмо подтирать.
— Ты тоже считал его невыносимым? — спросил Синь Цзянь, стряхивая капли воды с рук.
— Ещё бы, просто связываться лень.
Синь Цзянь предложил:
— Идём поедим?
— Угу, пошли.
Прихватив ланч-бокс, они отправились в столовую. По дороге Синь Цзянь упомянул, что у него был гастрит, и Чжао Шухан удивился:
— Это что, Тун И отвёз тебя в больницу?
Синь Цзянь постарался сделать как можно более беззаботный вид и кивнул:
— Угу, спасибо ему.
— Сейчас уже всё в порядке?
— Да, прошло уже, — Синь Цзянь от души вгрызся в ребрышко.
Уплетая рис, Чжао Шухан произнёс:
— И правда, спасибо ему. А я ведь говорил, что он отличный парень, совсем без заносчивости.
Синь Цзянь смущённо кивнул:
— Угу, неплохой.
— Смотри у меня, относись к нему впредь получше, — посоветовал Чжао Шухан.
— Угу.
Уголки губ Синь Цзяня сами собой поползли вверх.
Пообедав, они вернулись в общежитие. Там уже ждал Ли Цзупэн, принёсший коробочку сорди из устриц:
— Мой папа приготовил, ещё не совсем остыло, ешьте пока горячее.
Чжао Шухан тут же набросился:
— Я буду, я хочу!
Синь Цзянь оттолкнул его:
— Это мне принесли, чего ты отнимаешь?
Чжао Шухан возразил:
— Ты же только что поел, неужто осилишь такую бадью?
— Ты ведь тоже только что поел!
— Тогда давай на двоих!
Вооружившись палочками, эта парочка принялась наперегонки уплетать угощение.
Сорди из устриц — классическая закуска родом из Чаошаня, которую жарят, тщательно перемешивая свежайшие и сочные устрицы, бататную муку и яйца. Снаружи корочка получается хрустящей, а внутри — нежной, вкус же у неё невероятно изысканный. Отец Ли Цзупэна готовил просто пальчики оближешь, но поскольку вставал к плите он редко, отведать это блюдо удавалось нечасто.
Пока друзья наперебой уплетали устричное сорди, в комнату заглянул Тун И:
— Вы чем тут занимаетесь?
Синь Цзянь с полным ртом пробормотал:
— Едим устричное сорди.
Тун И не расслышал и переспросил:
— Что?
Ли Цзупэн, с удовольствием наблюдавший, как друзья сметают творение его отца, охотно пояснил Тун И:
— Мой папа приготовил местную закуску из наших краев, сорди из устриц. Хочешь попробовать?
Глядя, с каким аппетитом они едят, Тун И кивнул:
— Давай попробую.
Одноразовых палочек под рукой не оказалось. Оглядевшись, Тун И повернулся к Синь Цзяню:
— Одолжишь свои палочки на минуту?
Не дожидаясь ответа, он взял палочки прямо из его рук, подцепил кусочек сорди и отправил в рот. Синь Цзянь от такого фокуса даже остолбенел — этот человек только что поел его палочками!
Тун И протянул палочки обратно:
— Держи, спасибо. Мм, вкуснотища.
Он сплюнул ракушку и добавил:
— Тут же морепродукты. Синь Цзянь, тебе поменьше надо есть, врач запретил пока прикасаться к дарам моря.
Чжао Шухан громко расхохотался и выхватил ланч-бокс из рук Синь Цзяня:
— Тогда всё мне достанется!
Синь Цзянь сердито зыркнул на Тун И:
— Ну ты и товарищ-свинья! Всё брату Хану досталось!
Тун И сперва опешил от такого упрёка, а затем отобрал у Синь Цзяня палочки:
— Ладно, пойду отвоюю тебе порцию обратно.
И он развернулся, чтобы вступить в битву за еду с Чжао Шуханом.
Ли Цзупэн немного растерянно смотрел на Тун И и Синь Цзяня — он никак не мог взять в толк, почему их отношения стали такими странными. Он успокоил Синь Цзяня:
— Не сердись, в следующий раз попрошу папу приготовить, я тебе ещё принесу.
Синь Цзянь, сначала надувшийся из-за того, что остался без лакомства, увидел, как Тун И без тени смущения рубится за еду с Чжао Шуханом, и невольно повеселел — этот парень и впрямь невероятно быстро влился в их компанию.
Наконец устричное сорди было полностью уничтожено. Тун И остался чрезвычайно доволен и показал Ли Цзупэну большой палец:
— Мм, объедение.
Ли Цзупэн гордо заулыбался — сам гений похвалил стряпню его отца!
— Когда я шёл сюда, то видел тебя с какой-то красоткой, она вроде не из нашей школы. Твоя девушка?
Тун И на секунду замер, потом помотал головой:
— А, нет, просто знакомая.
Синь Цзянь тоже слегка замер. Выходит, когда Тун И сказал, что занят, его позвала именно та девушка? Он бросил на Тун И взгляд, а затем отвернулся искать учебники.
Тун И посмотрел на пустую верхнюю полку и заявил:
— Пожалуй, переберусь-ка я наверх.
Чжао Шухан, вернувшись после мытья посуды, поддержал:
— Правильно, наверху чище. Я помогу. Ацзянь, давай сюда.
— Ой, иду.
Глаза боятся, а руки делают — в несколько пар рук они быстро помогли Тун И обустроить постель и повесить полог от комаров. Забравшись наверх, Тун И взглянул на Синь Цзяня, лежащего на кровати напротив:
— И правда, сверху обзор намного лучше.
Синь Цзянь как раз лежал на спине, закинув ноги и подложив руки под голову. Повернув голову вбок, он убедился, что теперь действительно достаточно лишь бросить взгляд в сторону, как сразу видишь соседа. Когда Тун И посмотрел на него сверху, их взгляды встретились. Сердце Синь Цзяня ёкнуло, и он торопливо приподнялся:
— На верхней полке всяко удобнее. Зато теперь все четверо спят наверху, и болтать станет проще.
Тун И откинул полог:
— Я закончил. Идём на самоподготовку?
— Ага, пошли. Брат Хан, А-Пэн, собирайтесь на учебу.
Синь Цзянь слез с кровати, подгоняя товарищей.
Ли Цзупэн отозвался:
— Хорошо, подождите, мне нужно дописать домашку.
Чжао Шухан отказался:
— А я договорился позаниматься с кое-кем, вы идите первыми.
Ли Цзупэн тут же принялся подкалывать его:
— Эх ты, брат Хан, променял друзей на сердечные дела.
— Тогда мы пошли, — сказал Синь Цзянь.
Он был уверен, что Тун И отправится в свою аудиторию, но тот увязался за ним следом в тот же класс. Синь Цзянь удивленно покосился на него:
— Разве тебе не в свой класс?
Тун И ответил:
— Сегодня же воскресенье, не нужно.
По воскресеньям вечером школа не устраивала обязательных занятий.
Синь Цзянь устроился за столом у окна, Ли Цзупэн сел рядом с ним, а Тун И — позади них. Ли Цзупэн возбуждённо шепнул Синь Цзяню:
— Глянь-ка, сам гений сел заниматься вместе с нами.
Синь Цзянь бросил на него взгляд:
— Есть вопросы — так иди и спроси.
Ему и самому не терпелось проверить, действительно ли Тун И так хорош, как о нём говорят.
— Угу.
Ли Цзупэн явно разделял его любопытство.
Тун И сидел у Синь Цзяня за спиной, так что о сосредоточенной учёбе не могло быть и речи. Синь Цзянь украдкой скосил глаза на оконное стекло: за окном ещё не стемнело, и на стекле чётко отражался уличпейзаж, а вот чем занимался Тун И, разглядеть не удавалось. Пришлось вернуть голову на место и уткнуться в учебник. В душе он горько раскаивался: с какой стати он согласился идти с ним вместе? Это же чистой воды яма, которую он выкопал для самого себя.
В этот момент Ли Цзупэн как раз застрял на какой-то задачке по математике и повернулся к Тун И. Синь Цзянь тоже повернулся, прислушиваясь к их разговору. Тун И бросил взгляд на условие, вытащил ручку:
— Задача проще простого, вся загвоздка вот в этом шаге...
В два счёта он разобрал пример до костей.
Синь Цзяню хватило одного взгляда на ход мыслей Тун И, чтобы признать своё поражение. Эту задачу он тоже умел решать, но у Тун И решение оказалось на редкость логичным, путь — коротким, а времени и сил требовалось минимум. Ли Цзупэн ошарашенно протянул:
— Оказывается, всё так просто!
Тун И кивнул:
— Угу. Вообще-то школьная математика не такая уж сложная, главное — досконально понять формулы. Упражнения в конце параграфа можно прорешивать по несколько раз. Чем больше практикуешься, тем быстрее находишь самый простой способ решения. Потом, когда встретишь похожий пример, нужный подход будет всплывать сам собой, на уровне условного рефлекса.
Услышав это, Синь Цзянь подумал: вот оно как, оказывается, он учит математику?
Ли Цзупэн поддержал:
— Ты прав. Мне учитель математики говорил ровно то же самое: в точных науках необходима уйма практики, количество должно переходить в качество.
Тун И кивнул:
— Именно так, в учебе нет коротких путей. Стоит лишь приложить усердие, докопаться до сути и сделать выводы — и всё поймёшь, любая наука станет по плечу.
Синь Цзянь возразил:
— Тут ещё от способностей многое зависит.
Он не верил, что человек со средним интеллектом, сколько бы времени ни убивал на учёбу в сравнении с одарёнными людьми, сможет добиться таких же успехов.
Тун И улыбнулся:
— Мне кажется, у большинства людей уровень интеллекта примерно одинаков, всё дело в банальной нехватке усердия.
— Ну да, сытый голодного не разумеет, — скептически хмыкнул Синь Цзянь.
Тун И согласился:
— Возможно. Наверное, я просто не способен судить о чужих обстоятельствах. Но я знаю другое: мои одноклассники тратят на учёбу куда больше времени, чем обычные люди.
После этих слов Синь Цзянь спорить перестал. Если уж говорить о затраченном времени, то обитатели класса олимпиадников действительно пахали гораздо больше учеников из обычных классов. И при этом они изначально выделялись выдающимся умом, да ещё и трудились усерднее остальных — немудрено, что именно они выбивались в лучшие ученики. Подумав об этом, Синь Цзянь окончательно сдался.
Он прикинул пропасть между собой и Тун И: интересно, насколько велика эта разница? Раз уж тот настолько умён и при этом так упорно пашет, самому ему нужно стараться вдвойне, нельзя отставать слишком сильно.
Мысль эта наконец помогла Синь Цзяню отбросить посторонние мысли и погрузиться в учёбу.
Он уткнулся в задачник, полностью растворившись в море формул, пока локоть не толкнул Ли Цзупэн. Синь Цзянь обернулся и увидел, что тот протягивает ему бутылку воды марки Yibo. Синь Цзянь улыбнулся:
— Спасибо!
Ли Цзупэн заметил:
— Вы оба прямо как верблюды — как уходите в работу, пить вообще забываете.
— Мы?
Ли Цзупэн кивнул назад большим пальцем. Синь Цзянь повернулся и увидел, что Тун И, склонившись над тетрадью, что-то пишет; на его столе тоже стояла бутылка Yibo, судя по всему, ещё не открытая.
Синь Цзянь отвернулся, открутил крышку, сделал глоток и в отражении оконного стекла поймал сосредоточенный профиль склонившегося над учебником Тун И. И правда, сосредоточенные люди выглядели невероятно притягательно. Уголки его губ сами собой поползли вверх: что ж, ему тоже нужно поднажать.
http://bllate.org/book/30876/3764802
Готово:
