Автомобиль въехал в ворота и покатил по извилистой дороге. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву деревьев, рассыпались по земле причудливыми пятнами света — зрелище было невероятно красивым.
Глядя на белую виллу, утопающую в густой зелени, мне до боли хотелось произнести: Давно не виделись. И в самом деле, прошло уже десять лет. Однако чувство принадлежности к этому дому, которое я так долго хранил в сердце, испарилось без следа, стоило мне увидеть машину, припаркованную у входа. Кто бы мог подумать, что он тоже вернулся? Пожалуй, это стоило того, чтобы так спешно приехать.
Загнав машину в гараж и заперев его, я покрутил связку ключей на указательном пальце, после чего она привычно легла в ладонь. Стоя перед дверью, я подумал: ну вот, я дома. Интересно, что они скажут, увидев меня нынешнего? Их лица точно стоило бы запечатлеть для коллекции.
Шэнь Ци проснулся совсем недавно и сидел на диване с газетой. В голове он уже выстраивал грандиозные планы, как именно он использует свои способности, когда придет в компанию. Звук открывающейся двери застал его врасплох и разозлил. Какая еще нерадивая прислуга вздумала вваливаться в дом в такое время? Неужели им не терпится получить расчет?
Он уже поднялся, собираясь с мягкой улыбкой сделать выговор нарушителю спокойствия, но, увидев на пороге парня в белой рубашке и синих джинсах, застыл. Светлая кожа, ясные, сияющие глаза, послушные темные волосы — перед ним стоял чистый, безупречный юноша. И именно этот мальчишка вызывал в нем жгучую, нестерпимую зависть. Не только внешность и чистота души — у него еще и состояние целое. А что было у самого Шэнь Ци? Мать-наркоманка, отбывающая срок, и отец-приспособленец, который только и умеет, что прогибаться под сильных, из-за чего самому Шэнь Ци приходилось жить на чужой шее. Хм, поэтому, впервые увидев этого парня, он сразу его возненавидел. Лишь унижая его, он чувствовал сладкий привкус торжества и тешился своим извращенным тщеславием.
— Брат, ты вернулся? — заметив боковым зрением, как из кухни вышла мать Лина, Шэнь Ци поспешно бросился навстречу, чтобы подольститься. Он был уверен: раз тот обычно терпел все издевательства и слова не говорил, то сейчас должен быть польщен таким вниманием. Эта мысль вызвала на его лице еще более широкую улыбку.
Вид фальшивой, до тошноты приторной ухмылки Шэнь Ци вызывал лишь отвращение. Разумеется, Юнь Я даже не догадывался, какие странные мысли бродят в голове этого человека.
— М-м. — Я ответил сухо, а затем, заметив мать Лина, вытирающую руки полотенцем, произнес: — Мама, я дома. — Больше не сказав ни слова, я прошел в гостиную, опустился на диван и, прихватив с тарелки яблоко, с хрустом откусил кусочек. Неплохо, сочное.
— Юнь Я, ты наконец вернулся, мама… — Она всхлипнула, глаза ее покраснели, и голос прервался от нахлынувших чувств. — Мама больше не будет тебя ни к чему принуждать, только, пожалуйста, не уходи больше из дома, хорошо? Я так за тебя волновалась.
— Вот именно, брат, ты заставил маму известись от беспокойства, — поспешил вставить свои пять копеек Шэнь Ци, поглаживая руку матери Лина в утешительном жесте. Та ответила ему умиленным взглядом.
Лин Юнья вдруг захотелось рассмеяться. Со стороны его мать и её приемный сын выглядели как идеальная, гармоничная семья, воплощение сыновней почтительности и материнской любви. А что же родной сын? Его будто выставили за порог и забыли? И хотя я всегда знал, что так оно и будет, боль и горечь в глубине души никуда не делись — кровь не водица, так просто от нее не отмахнешься.
Они говорят, что волнуются и переживают, но за все это время не позволили себе даже позвонить. О, моя дорогая матушка, почему же, выйдя замуж во второй раз, ты так быстро забыла о собственном сыне? Почему могла, не оглядываясь, вместе с чужаками строить козни, чтобы завладеть наследством, которое мой отец оставил мне? Почему к человеку, который тебе не родной, ты относишься с большей заботой, чем к плоти и крови? Неужели это и есть так называемые родственные узы? Если это и есть семья, то грош ей цена.
— Мама, я вернулся сегодня, чтобы сказать: я согласен на ваше предложение. — Я перевел взгляд на раскрасневшегося от восторга Шэнь Ци и добавил: — Но…
— Но что? — Шэнь Ци не дал мне закончить, тут же вцепившись в мои слова.
— Но вам придется выкупить свою долю.
— Что? Выкупить? — Шэнь Ци опешил. Он перевел взгляд на мать Лина и обиженно надул губы, изображая жертву.
Мать Лина, глядя на такого Шэнь Ци, невольно смягчилась. Ей казалось, что именно так и должен вести себя ребенок, нуждающийся в материнском тепле. А когда она посмотрела на Лин Юнья, который всегда был замкнутым и держал всё в себе, она совсем не знала, как с ним общаться. Но в этот раз, вернувшись, он словно подменили — от него веяло какой-то странной чужеродностью.
— Он ведь твой младший брат, — наконец проговорила она, не в силах стерпеть обиду Шэнь Ци и полагая, что в кругу семьи такие формальности неуместны.
— О? Не знал, что у меня есть брат. Когда ты успела его родить? Может, мне еще и подарок на первый месяц жизни преподнести? Как насчет замочка долголетия? — Я нисколько не смутился её упреком и принялся с насмешливой миной разглядывать Шэнь Ци, словно примеряя, какой именно подарок ему подойдет.
— Ты… как ты стал таким за один день, что тебя не было дома? Ты все еще мой сын? — Слова Лин Юнья привели мать Лина в шок. Неужели это тот самый слабохарактерный мальчик, которого она знала?
— Если хотите компанию, придется подписать контракт и выкупить её. Конечно, в знак того, что мы все одна семья, я сделаю вам скидку. Если не хотите, я могу поискать других покупателей. — Я сделал особый акцент на словах одна семья.
— Ты упрекаешь маму? Мама… — Лин Юнья перебил её, не дав продолжить оправдания.
— Я не упрекаю тебя, я могу лишь винить отца, что он так рано ушел. А ты, младший брат, разве не собираешься связаться с кем следует? Иначе я сам скоро займусь этим, ты ведь знаешь, что компания Шэнлянь тоже проявляет интерес к покупке. — Сказав это, я достал телефон и погрузился в игру. Я так давно не играл, что даже немного отвык.
Мать Лина хотела что-то добавить, но, вспомнив мой холодный тон и напор, предпочла промолчать и тихонько села на другой диван.
Шэнь Ци, видя, что Лин Юнья не шутит, решил, что лучше перестраховаться. Прикусив губу, он схватил телефон и ушел наверх. Глядя на его спину, я лишь на мгновение прищурился, после чего равнодушно отвел взгляд. Пошел советоваться с папочкой. Уверен, результат меня порадует.
Заметив, что мать Лина сидит в стороне и лишь изредка поглядывает на меня, я, не в силах больше это выносить, достал из холодильника яблоки и ананас. Взяв кухонный нож, я начал резать фрукты на кусочки прямо на разделочной доске, попутно втыкая зубочистки.
Ссс, а нож-то острый. Глядя на капли крови, выступившие на пальце, я лишь нахмурился. После тех страданий, что мне довелось пережить, такой порез казался сущим пустяком. Надо же, хотел просто нарезать фруктов и умудрился пораниться — это тело стало совсем никчемным.
Я проигнорировал легкое покалывание в пальце и не заметил, как, опуская руку в карман, задел пальцами лежащий там камень. Не знал я и того, что кровь с раны уже начала впитываться в поверхность камня, расползаясь по странным, пугающим узорам.
Я почувствовал слабость из-за потери крови, но поначалу не придал этому значения. Когда перед глазами поплыли темные пятна, было уже поздно — я потерял сознание прямо на кухне.
Мать Лина, услышав шум, вбежала в комнату и, увидев меня без чувств, в панике вызвала скорую.
Когда я очнулся, голова была тяжелой. Что это за место? Неужели я снова переродился? Лишь когда медсестра сняла капельницу, я узнал, что это была сильная кровопотеря. Но как? Я ведь только порезался! В прошлой жизни, в эпоху апокалипсиса, я получал раны гораздо страшнее и все равно оставался в сознании. Вывод был один: это тело слишком слабое, пора заняться тренировками.
Лежа на кровати, я перевернулся на бок и почувствовал под собой что-то твердое. Достав предмет, я увидел тот самый камень из старого особняка. Почему он стал темно-красным? Я вглядывался в него, пока зрение не затуманилось, и внезапно мир погрузился во тьму, а через мгновение вспыхнул ослепительным светом.
Подняв руку, я осмотрелся. Где я? Ущипнул себя — больно.
Вокруг простиралось море диковинных цветов и трав, а вдалеке неспешно текла река, чья вода казалась неестественно густой. И всё… на этом всё.
Кроме яркого неба, здесь были лишь цветочный ковер да эта странная река. И ни намека на солнце.
— Эй! Есть кто-нибудь? Где я? — кричал я несколько раз, но ответа не было. Даже эхо не возвращалось. Странно.
Голову пронзила тупая боль, и я снова провалился в темноту. Когда я открыл глаза, то снова держал в руках темно-красный камень. Я часто заморгал. Это был сон? Или галлюцинация? Или… Взгляд упал на камень, а затем на опухший палец. Неужели это было на самом деле, и мое тело переместилось внутрь?
В эпоху апокалипсиса существовало множество способностей, и пространственное хранилище не было чем-то из ряда вон выходящим. Конечно, это не была моя врожденная способность — скорее, я активировал пространство внутри камня. Но обычно для этого использовали драгоценный нефрит, обладающий духовной энергией. Как это мог быть обычный камень? Я потер лоб. Слишком много я наслушался пустых разговоров выживших, теперь вот расплачиваюсь.
http://bllate.org/book/30850/3761449
Готово:
