Судя по всему, малыш родился совсем недавно: четыре короткие лапки еще не могли толком удерживать вес детеныша, а маленький хвостик был высоко задран кверху, из-за чего тот бежал, постоянно спотыкаясь.
Самым очаровательным был его кругленький поп, который смешно вилял при каждом движении малыша — в этом было что-то невыразимо комичное.
Несмотря на это, он с упорством и настойчивостью бежал к ним, словно преодолевая все невзгоды пространства и времени, чтобы наконец оказаться рядом с теми, к кому так стремился.
Глаза Сяо Юньлэ подернулись влажной дымкой, но шаги стали еще более радостными.
Это же папочки! Дедушка оказался прав: здесь действительно можно встретить папочек!
Приблизившись к ним, Сяо Юньлэ сдержал подступающие слезы, его глазки изогнулись полумесяцами, а в них светилась сладкая улыбка. Он не мигая смотрел на Бай Цинло и Цзян Чэньюя своими яркими, блестящими глазами.
— Папочки. — Его мягкий голосок был полон восторга, а в увлажненных глазах отражались их стройные фигуры.
Цзян Чэньюй мгновенно рассмеялся и, не удержавшись, протянул руку, чтобы погладить пушистую головку Зай-зая. Однако, прежде чем ладонь успела коснуться его, липнущий ко всем малыш сам проявил инициативу и потерся головой о ладонь Цзян Чэньюя.
— Это чей такой ребенок? Почему ты так странно называешь нас папами? — улыбнулся Цзян Чэньюй.
Стоило ему закончить фразу, как произошло неожиданное: только что ластившийся сладкий малыш внезапно замер. Мягкая нежная шерстка все еще касалась подушечек его пальцев, отчего Цзян Чэньюй вдруг почувствовал легкое замешательство.
Он слегка приподнял свои соболиные брови и перевел взгляд на маленького зверька, заметив, что тот приоткрыл пасть, обнажив ряд молочно-белых крошечных зубов.
Эти мелкие молочные зубки, похожие на только что проклюнувшиеся побеги бамбука, выглядели мило и совершенно безобидно.Цзян Чэньюй тронул уголками губ, с безмятежным видом глядя на грозного с виду, но крошечного детёныша, и вовсе не собирался убирать руку с его головки.
Вскоре молочные зубки легко уперлись в палец Цзян Чэньюй и слегка надавили — боли не было вовсе, напротив, это походило на каприз или баловство.
Словно Зай-зай безмолвно обвинял своего ненадежного папашу.
Зверёк медленно спрятал свои еще совсем не окрепшие зубки. Ему никогда раньше не доводилось общаться с отцом, и вдруг он совершил столь своенравный поступок. Под шёрсткой его щеки чуть покраснели.
Но… но ведь он не зря назвал его папой.
Папа вредина!
При этой мыслях Е Юньлэ снова с видом полной правоты задрал голову, а в его красивых глазах проступили чистота, а также любопытство и привязанность к отцу, какими они были при первой встрече.
Встретившись с полным доверия взглядом детёныша, улыбка Цзян Чэньюй постепенно застыла. Ход его мыслей неожиданно столкнулся с детским восприятием, и он на мгновение растерянно остолбенел, тыча пальцем в себя:
— Ты что, и правда думаешь, что я твой отец?
Очевидно, столь юный детёныш еще не умел толком распознавать эмоции мужчины, и в сердце Е Юньлэ эти слова Цзян Чэньюй означали лишь то, что тот наконец-то осознал их связь.
Короткий хвостик радостно замахал из стороны в сторону, напоминая ласкового щенка.
Глядя на то, как радуется этот пушистый комочек, Цзян Чэньюй беспомощно приложил руку ко лбу и рассмеялся:
— Цин Ло, у нас ни с того ни с сего появился сын.
Бай Цинло с легкой досадой взглянула на Цзян Чэньюй и не удержалась — подняла Зай-зай на руки, протянув пальцы, чтобы потеребить кончики его ушек.Мягкий пух еще хранил тепло детеныша, и от этого тепла даже слегка озябшие пальцы Бай Цинло согрелись.
Маленький пушистый комочек захлопал влажными глазами, инстинктивно уловив в отцовском голосе нотки насмешки.
Его сапфировые глаза мгновенно заволокло пеленой слез. Он обиженно посмотрел на Цзян Чэньюй, и крупные капли собрались в уголках глаз, готовые сорваться в любой момент.
Этот Зай-зай, сдерживающий свою печаль, вызывал еще больше жалости, чем те малыши, что заливались криком и плачем.
В груди Цзян Чэньюй внезапно поднялось тяжелое чувство вины, и он протянул руку, желая утешить прелестного кроху.
Но не успели пальцы коснуться головки малыша, как тот неуклюже отпрянул.
Маленький Зай-зай уткнулся носом прямо в объятия Бай Цинло.
Нежное, мягкое создание в руках ощущалось словно пушистая белая зефирка — от него веяло сладким ароматом, а крошечные мохнатые лапки, пристроившиеся на груди Бай Цинло, казались не легче опавших листьев на полах одежды.
Папа плохой, не надо, Юнь-юн.
Раздался из объятий Бай Цинло наивный детский голосок. Звучал он вовсе не так звонко, как при первой встрече, а с заметной хрипотцой и заложенным носом.
Не успел Бай Цинло ничего предпринять, как детеныш задрал кверху заплаканные глаза и принялся обиженно жаловаться:
— Папа, папа не хочет Зай-зая.
Руки Бай Цинло, обнимающие малыша, чуть дрогнули. На его чистом, благородном лице проступило редкое выражение сосредоточенности. Он бросил холодный взгляд на сдерживающего смех мужчину рядом, а затем вновь посмотрел на кроху, и во взгляде его потеплело.
Он опустил руку на головку Зай-зая, и нежное создание тут же само прижалось щечкой к его ладони, а прекрасные глазки счастливо изогнулись в лучиках.
Радость имеет свойство передаваться: в глазах Бай Цинло заплямали искорки улыбки. Почесав пушистый комочек под подбородком, он мягко произнес:
— Какая красивая маленькая кошечка.
Папа похвалил его!
Е Юньлэ мгновенно распахнул глаза. Он чувствовал себя так, будто его окунули в бочонок с медом — на душе разливалась неизъяснимая сладость.
Это чувство разительно отличалось от того, когда его хвалили дедушки. На этот раз его хвалил папа — папа, которого он отроду не видел.
От переполнявшей до предела радости тело помимо воли выдавало все тайные инстинкты: в глазах пушистого шарика вспыхнул яркий свет, а из крошечного горлышка полилась череда тихих, довольных мурлыкающих звуков.
Улыбка в глазах Бай Цинло стала еще глубже, все его внимание целиком сосредоточилось на мягком создании в собственных руках, и он небрежно обронил, обращаясь к Цзян Чэньюй:
— Раз уж мы повстречали этого малыша, нельзя оставлять его скитаться на улице. Давай отыщем Вождь клана кошек и вернем детеныша домой.
Подумав о том, что маленькие котята не могут долго обходиться без родителей, Бай Цинло бережно прижал кроху к груди, слегка улыбнулся стоявшему рядом Цзян Чэньюй и произнес:
— Пойдем.
Устроившийся в папиных объятиях пушистый Зай-зай совершенно не слышал, о чем договорились отцы.
В этот момент Е Юньлэ был безумно счастлив. Его носик ловил приятный аромат, исходивший от папы — невозможно было разобрать, что это за запах, но казалось, будто повеяло мягким, безмятежным весенним ветерком.
http://bllate.org/book/30809/3756751
Готово:
