Юнь Тин просидел на корточках так долго, что ноги почти не слушались. Опираясь на стену, он кое-как поднялся, но, не пройдя и нескольких шагов, снова остановился.
У танцоров всегда есть свои штатные хореографы или целые команды, а переманивать людей из чужих коллективов исподтишка, не имея на то ни прав, ни оснований, — нечестно. И уж тем более не годилось обращаться за помощью к Чжан Имину, используя ради этого чужиедолги вежливости.
Юнь Тин чувствовал себя невероятно уставшим. Он не мог пойти по стандартному пути и устроиться преподавателем — для сдачи экзаменов требовалось танцевать, а он был на это неспособен.
Если бы он мог танцевать, то давно бы уже работал хореографом в танцевальной академии, и этот путь не был бы для него единственным.
Юнь Тин прислонился спиной к деревянной двери. Спустя долгое время он снова взялся за ручку, долго колебался и лишь наконец приоткрыл узкую щель, выглядывая наружу. Коридор был пуст, ни души.
Тогда он распахнул дверь настежь и, прислонившись к косяку, окинул взглядом пустующее пространство. Солнечный свет падал на чистую плитку аккуратными прямоугольниками, и было видно, как крошечные пылинки кружатся у него над плечом.
В тот вечер Юнь Тин мучился бессонницей. Он долго ворочался в постели, и даже к двум часам ночи сон так и не пришел, поэтому ему пришлось выпить таблетку снотворного.
Из-за привычки принимать снотворное в прошлом у него выработался иммунитет, так что даже после целой таблетки сон был тревожным и поверхностным, полным туманных снов, и глаза открылись уже после шести.
Раз уснуть не удавалось, Юнь Тин решил просто встать. Бросив взгляд на небо за окном, он отказался от утренней разминки и решил немного побегать внизу, подышать свежим воздухом.
Приняв душ, выпив чашку теплой воды и приняв лекарство, Юнь Тин переоделся в спортивный костюм и вышел на улицу. Утренний воздух приятно бодрил, неся с собой прохладную сырость; он проникал глубоко в легкие с каждым вдохом, разгоняя остатки тяжести и усталости.
Из-за проблем со здоровьем Юнь Тин не мог бегать долго — скорее, это можно было назвать неспешной прогулкой, чем пробежкой.
Он сделал круг вокруг жилого комплекса, постепенно приходя в норму, и по пути обратно купил на входе завтрак.
— Дзинь... — лифт открылся, и Юнь Тин, надкусывая пирожок с овощной начинкой, шагнул за порог, но не успел сделать и шагу, как замер на месте.
Вчерашний парень сидел прямо у его двери. Он был всё в той же одежде — простая белая футболка и брюки; рюкзак, который он снял с плеч, он прижимал к груди обеими руками. Из-за этого простого движения его чистый и юный вид казался до комичного похожим на клюющего зерна птенца.
Юнь Тин замер с куском пирожка во рту, забыв жевать, и с изумлением уставился на эту картину.
Подъезд убирали каждый день, здесь было чисто и светло. Окна на каждом этаже этого дома как раз выходили на восток, и лучи восходящего солнца проникали внутрь, как раз туда, где вчера стоял Юнь Тин. Сейчас это теплое солнце запуталось в волосах парня.
Спустя мгновение Юнь Тин сделал шаг вперед, остановился рядом с Чэн Юем и легко тронул его за плечо.
Чэн Юй мгновенно встрепенулся, ошарашенно глядя на близкое, утонченное лицо, всё еще думая, что это сон.
Юнь Тин выпрямился и спросил:
— Что ты здесь делаешь?
Чэн Юй торопливо вскочил на ноги, даже не пытаясь стряхнуть пыль:
— Учитель Юнь! Тот танец, что вы велели мне выучить вчера... Можете дать мне еще один шанс показать его? Я тренировался всю ночь, умоляю, взгляните!
Юнь Тин переспросил:
— Всю ночь?
Вчера, когда Чэн Юй пришел к нему, под глазами у него ничего не было, а сейчас там залегли едва заметные тени, но сам он светился энергией:
— Да, я усердно занимался, прошу вас...
— Ур-р... — желудок явно обладал куда большим стремлением высказаться, чем его хозяин.
На полуслове речь Чэн Юя оборвалась. Его мочки ушей мгновенно покраснели, решительный взгляд затуманился от смущения, и он, прижимая к груди рюкзак, запинаясь, продолжил:
— По... пожалуйста, дайте мне еще шанс.
Юнь Тин отчетливо видел и его усталость, и его возбуждение:
— Ты не завтракал?
Чэн Юй тихонько промычал в ответ, и его красивое, мужественное лицо залилось розовым:
— Не успел.
Юнь Тин приложил палец к сканеру отпечатков:
— Заходи.
Глаза Чэн Юя вспыхнули.
— Я купил пирожки с овощами.
Чэн Юй последовал за Юнь Тином в квартиру, счастливый и воодушевленный:
— Можно мне? Спасибо, учитель Юнь, я больше всего люблю овощные пирожки!
К счастью, Юнь Тин купил четыре пирожка: два он собирался съесть сам, а оставшиеся — разогреть завтра утром. Теперь же этот план рухнул: утренний завтрак достался парню. Начинка из пекинской капусты казалась ему не менее вкусной, чем мясо, и он уплетал еду за обе щеки, то и дело улыбаясь Юнь Тину.
— Ешь медленнее, — Юнь Тин подвинул к нему стакан соевого молока и, глядя на то, как тот жадно набросился на еду, спросил: — Ты действительно не ел с самого вчерашнего вечера?
Чэн Юй сделал большой глоток соевого молока и смущенно произнес:
— Я и вчера ничего не ел.
Юнь Тин нахмурился:
— Тренировался всю ночь и ничего не ел? Не боишься истощить силы и заработать гипогликемию?
— Ничего страшного, у меня крепкий организм. — Доев пирожок, Чэн Юй перевел взгляд на сэндвич, лежавший на тарелке.
Юнь Тин подвинул тарелку к нему:
— Это тебе.
Чэн Юй снова расплылся в улыбке:
— Спасибо, учитель Юнь!
Аппетит у Юнь Тина был скромным: съев два пирожка, он почувствовал сытость и теперь, прислонившись к обеденному столу, маленькими глотками попивал соевое молоко.
— Разве твой педагог из танцевальной труппы за тобой совсем не следит?
Чэн Юй что-то невнятно пробормотал в ответ вроде того, что не следит, а затем уткнулся носом в тарелку, явно не желая продолжать этот разговор.
Заметив, что парень ест с большим аппетитом, Юнь Тин взял еще два сэндвича, разогрел их и отдал Чэн Юю.
После завтрака Юнь Тин велел Чэн Юю отдохнуть полчаса перед тем, как начинать танцевать. Когда он попытался вымыть посуду, Чэн Юй отобрал у него губку — на кухне открытой планировки стояли двое высоких парней, но двигаться у младшего получалось явно проворнее.
Юнь Тин неторопливо мыл чашку:
— Тебе не обязательно это делать, иди отдохни.
Чэн Юй уже перемыл всю посуду и теперь тянулся за той, что была в руках у Юнь Тина:
— Всё в порядке, учитель Юнь. Вы накормили меня и дали еще один шанс, так что помочь вам по дому — это меньшее, что я могу сделать.
Руки Юнь Тина опустели — чашка уже перекочевала к Чэн Юю.
Глядя на красивый профиль юноши, он ничего не ответил и молча повернулся, чтобы налить воды.
Прошло около получаса отдыха, и Чэн Юй снова оказался в центре гостиной, вновь под пристальным и спокойным взглядом Юнь Тина.
Зазвучала музыка. Степень проработки движений после ночных репетиций действительно разительно отличалась: они стали мягкими, но наполненными силой, темп держался ровно, переходы были точными, а гибкость и чистота исполнения — куда лучше, чем вчера.
Тем не менее, было заметно, что он сильно нервничает: в каждой мелочи сквозила скованность, в то время как сложные прыжки и кувырки, напротив, удавались ему лучше всего. В целом же танцу всё еще не хватало расслабленности.
Под последние аккорды музыки танец подошел к концу.
http://bllate.org/book/30773/3752373
Готово:
