Мужчина сделал глоток воды. Судя по всему, он был действительно очень занят: то и дело поглядывал на часы и говорил в быстром темпе:
— Учитель Юнь, не знаю, по какому вопросу вы пришли сегодня?
Юнь Тин протянул ему флешку:
— Я бы хотел, чтобы вы посмотрели это видео.
В приёмной стоял проектор. Мужчина вставил флешку и открыл единственный находившийся на ней видеофайл.
Это была запись танца, но главным лицом на ней выступал не Юнь Тин, а совсем молоденькая девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Её стройная и изящная фигура двигалась под плавную, мелодичную музыку, а звучание традиционных инструментов придавало мотиву неповторимое восточное очарование.
Видео было коротким, всего минутным. Базовая подготовка танцовщицы оказалась безупречной, и во всём выступлении невозможно было найти ни единой ошибки.
Посмотрев запись, мужчина спросил:
— Учитель Юнь, вы хотите порекомендовать эту девочку?
Юнь Тин ответил:
— Этот танец поставил я. Что вы думаете о нём?
Мужчина улыбнулся:
— Танец, разумеется, неплох. Когда вы в юности прославились, разве вы не завоевали целую череду престижных наград именно благодаря своему таланту хореографа?
В любом деле требуется талант. Танцевать умеет каждый, но исполнить номер ярко, выработав собственный неповторимый стиль, удается далеко не всем.
В те годы Юню Тину исполнилось шестнадцать — возраст, когда другие лишь слепо подчинялись указаниям учителей. Он же уже умел мыслить самостоятельно, дерзко менял движения, предложенные наставником по хореографии, и вплетал в них собственные идеи.
Из-за этого его не раз отчитывали преподаватели, обвиняя в неуважении к ним и чужим произведениям.
Однако факты доказали, что Юнь Тин был прав.
— Раз вы считаете это хорошим, я хочу присоединиться к труппе в качестве хореографа, — произнес Юнь Тин. — Что вы думаете по этому поводу?
Мужчина не удивился, его улыбка осталась прежней:
— Учитель Юнь, не стану скрывать: на самом деле мы узнали о вашем возвращении еще несколько дней назад. Вы побывали в трех ведущих отечественных труппах и даже навестили свой прежний дом. Но нигде не получили ответа. Не могли бы вы объяснить почему?
Юнь Тин промолчал.
Мужчина продолжил:
— Ваш внезапный уход много лет назад до сих пор остается неразгаданной тайной. Теперь же вы возвращаетесь в качестве простого хореографа, фактически отказавшись от былых заслугов и начиная все сначала. Прошу прощения за бестактность, но не кроются ли за этим какие-то причины, из-за которых вы больше не можете выходить на сцену?
На благородном лице Юнь Тин не дрогнул ни один мускул:
— Это мое личное дело, и я не обязан на него отвечать.
Мужчина вежливо произнес:
— Разумеется, это ваше личное дело, и вам решать, отвечать или нет. Но, учитель Юнь, чтобы попасть в нашу труппу, одного видео недостаточно. Представьте, что вы пришли на собеседование в компанию, но HR остался недоволен вашими ответами. Как вы думаете, каков шанс на успех?
Юнь Тин попытался было что-то сказать, но мужчина перебил его:
— К тому же, если другие труппы не приняли вас, то с какой стати нам соглашаться брать вас на особых условиях?
— … — вымолвил Юнь Тин, — я могу вырастить для вас чемпионов.
В улыбке мужчины промелькнула нотка игривости. Он поднялся и направился к выходу:
— Учитель Юнь, пойдемте со мной.
Они вышли следом друг за другом и пересекли коридор. Перед ними один за другим открывались репетиционные залы за прозрачными стеклянными стенами. Внутри молодые, полные сил юноши и девушки в тренировочной одежде под руководством наставников до седьмого пота отрабатывали элементы.
Воздух в помещении был наполнен свежестью освежителя, поддерживающего гормональный баланс. Приятный успокаивающий аромат жасмина помогал избежать неприятностей, вызванных взаимными помехами между феромонами альф и омег.
Стоило Юню Тину появиться, как некоторые из отдыхавших танцоров устремили на них взгляды, с удивлением и любопытством перешептываясь по двое и по трое.
На лицо Юнь Тин упал взгляд гораздо более глубокий, чем простое праздное любопытство, но он, прислушиваясь к словам управляющего, ничего не заметил.
— Видите вон того? — мужчина указал Юню Тину на подростка в одиночной репетиционной зале. — Его зовут Вэнь Ян. Вы наверняка слышали это имя. Он действующий чемпион мира среди юниоров, ему всего шестнадцать.
— А вон тот, — он перевел палец на юношу в соседнем зале, — прошлогодний национальный чемпион на Кубке Павлина, сейчас он готовится к чемпионату мира будущего года.
Юнь Тин прекрасно понимал смысл этих слов.
Здесь нет недостатка в чемпионах.
Танцевальный мир не осиротеет без Юнь Тин, появится кто-то новый, и ни одна труппа не изменится от того, прибавится он или убавится.
Его одинокая гордость, не опирающаяся ни на каких покровителей, и прежде легко наживала ему врагов. Пять лет назад имя Юнь Тин гремело во всем танцевальном мире, а теперь о нем никто и не вспоминает.
Раньше у него были основания для высокомерия, но теперь время не ждет, и новые волны набегают на берег, сменяя старые.
Никто не остановится, чтобы подождать его.
Чжан Имин был прав — Юнь Тин всё понял еще тогда, когда получал отказы в предыдущих труппах.
Всё вокруг и впрямь переменилось до неузнаивости.
Юнь Тин заглянул и в несколько других небольших трупп из своего резервного списка. Хотя они не обладали громкими именами, в их активе числилось несколько чемпионов внутренних соревнований. Поначалу общение шло гладко, но стоило зайти разговор о том, почему он внезапно исчез пять лет назад, как на этом беседа обрывалась.
Когда он вышел из последнего танцевального коллектива, часы показывали уже пять вечера. Заходящее солнце окрасило полнеба в багрянец, и оранжево-красный диск, зависший в полумраке, медленно опускался за горизонт.
Управляющий проводил его до выхода. Поскольку их труппа была молодой, они относились к такому бывшему чемпиону мира с должным уважением, безмолвной заносчивости прошлых мест здесь не наблюдалось.
— Учитель Юнь, вы уж не обижайтесь, — сказал управляющий. — Мы были бы очень рады вашему приходу, и никто не пытался залезть в вашу душу со злым умыслом. Но вы ушли на пике карьеры, не объяснив причин, причем легко отказались от чемпионского титула в свои самые блистательные семнадцать лет. При столь неискреннем отношении вполне естественно, что мы опасаемся вашего внезапного ухода после вступления в труппу. Надеюсь, вы поймете.
http://bllate.org/book/30773/3752369
Готово:
