Ли Цю поднёс руку с бокалом к самому углу рта Тао Цзябо и приглушённо произнёс:
— Выпей этот бокал, и я не только одолжу тебе денег, но и помогу твоему папаше. Говорят, вашу компанию суд собирается объявить банкротом уже через два месяца. Переживаешь? Хочешь помочь отцу?
Ли Цю отвёл Тао Цзябо подальше от толпы, его губы коснулись мочки уха парня:
— Будь со мной, я буду давать тебе по триста тысяч в месяц. Тебя всё равно так или иначе поимеют, так почему бы вместо англичашки не лечь под меня? Ты ничего не теряешь.
Тао Цзябо резко повернул голову, его взгляд стал острым.
Одурманенный алкоголем Ли Цю, глядя на свирепый взгляд Тао Цзябо, похожий на волчонка, возбудился.
Его рука скользнула по шее Тао Цзябо, язык змеино заскользил по губам:
— Того, кого поимел мистер Уильям, мне безумно хочется попробовать — неужели он и правда так хорош? Не бойся, малыш, я знаю тысячу и один способ, клянусь, я ничуть не хуже этого белого ублюдка.
Он высокомерно ухмылялся, изрыгая мерзкую грязь, очевидно, будучи свято уверен, что этой ночью Тао Цзябо окажется в его постели.
Бах!
Одним ударом Тао Цзябо сбил Ли Цю с ног.
Тот выплюнул кровавую слюну. Тао Цзябо присел рядом с ним на корточки и ледяным тоном произнёс:
— Ты — грязная шавка с помойной пастью, недостойная даже произносить его имя.
Ли Цю быстро поднялся на ноги, и шум их ссоры привлёк внимание Ван Дунхуа и остальных, находившихся неподалёку.
Они обступили их, постепенно беря Тао Цзябо в кольцо.
— Тьфу, Тао Цзябо, жить надоело? Смеешь бить нашего брата Цю?
— Брат Цю, ты как? — Ван Дунхуа повернулся к Ли Цю.
Уголок рта Ли Цю распух и покраснел. Онтёр губы, достал телефон, открыл какое-то видео и выкрутил громкость на максимум.
Несколько дюжих молодчинок в черном окружили Тао Минчжоу, извергая отборную грязь и оскорбления. Старик Тао стоял с опущенной головой, выглядя совершенно беспомощно, а воротник его белой рубашки был испачкан в суете.
Лицо Тао Цзябо перекосило, глаза покраснели по кругу. Он бросился вперёд, чтобы выхватить телефон, но Ли Цю успел убрать руку.
Покрутив телефон на пальце, Ли Цю с издевкой произнёс:
— Тао Цзябо, я дал тебе выбор, но ты от него отказался. Объявляю при всех: отныне в лондонском студенческом кругу я буду бить тебя каждый раз, как увижу. Хочешь, чтобы я тебя простил? Возьми пример со своего папаши — подогни колени, встань на колени и умоляй меня, тогда я, пожалуй, подумаю.
Ван Дунхуа и остальные тут же дружно захихикали, требуя, чтобы Тао Цзябо опустился на колени и вымолил прощение. Несколько человек с недобрыми усмешками принялись его толкать, выкрикивая, что он — всего лишь подержанная игрушка белого господина, и с чего это он воображает себя аристократом перед Ли Цю, раз его семья обанкротилась.
Тао Цзябо знал, что дела дома обстоят не лучшим образом, но только увидев воочию пришедших по его душу кредиторов, он понял, что такое абсолютное бессилие. Опустив взгляд на чужую землю под ногами, он слышал лишь надрывные крики парней и собственный безумный пульс.
Взгляд, которым Ли Цю смотрел на него издалека, был полон мерзости. В отличие от взгляда Пэй Хуайняня, от этого у Тао Цзябо возникало лишь чувство тошноты.
Очередной порыв вечернего ветерка овеял его лицо. Тао Цзябо выпрямился, поднимая руку и проводя ладонью по ёжику коротких волос.
Внезапно он вскинул веки, глядя прямо на Ли Цю, и криво усмехнулся. Ли Цю отчего-то стало не по себе, когда он услышал:
— Бить меня каждый раз при встрече? Ты, блядь, сначала доживи до завтрашнего утра, а потом скалься!
С этими словами Тао Цзябо схватил со стола бокал и бросился на Ли Цю.
Хрусь! Осколки стекла брызнули на землю. Не теряя ни секунды, Тао Цзябо обрушил на Ли Цю серию тяжёлых ударов.
Его покрасневшие глаза были полны самых разных эмоций. Он чувствовал себя раскалённой до предела пробкой, стремящейся только вперёд — прорваться сквозь любые преграды.
Яростный натиск Тао Цзябо смертельно испугал окружающих. Все, кто знал его, помнили, что у него на редкость спокойный характер, и сегодняшняя безумная выходка застала врасплох абсолютно всех.
— Быстро, быстро, держите его!
Видя, что Ли Цю избит и совершенно не может дать отпечаток, Ван Дунхуа скомандовал остальным схватить Тао Цзябо поперёк туловища. Воспользовавшись тем, что того удерживали, он с размаху врезал ему ногой в живот.
Ли Цю помогли подняться. Его разбитый рот распух и сочился кровью. Тяжело дыша, он наугад подхватил стеклянную бутылку.
В глазах Тао Цзябо вдруг потемнело, по коротко стриженой макушке заструилась кровь. Ли Цю схватил ещё одну бутылку и заорал:
— Тао Цзябо, сегодня тебя никто не спасёт! Разве этот англичашка не проявлял к тебе интерес? Ты — дешёвка, которую все кому не лень поимели, а ведь этот отель принадлежит Семье Уильям. Как думаешь, явится он сегодня спасать тебя?
В тот момент, когда вторая бутылка со свистом полетела вниз, перед Тао Цзябо возникла бросившаяся наперерез тень. Всё, о чём он успел подумать перед тем, как потерять сознание, было:
*Только не приходи.*
Когда Тао Цзябо очнулся в полицейском участке, сердце у него рухнуло в пропасть. О драке он не жалел — больше всего он боялся, что полиция первым делом свяжется с человеком из списка экстренных контактов.
Тогда старик Тао неизбежно узнает о сегодняшнем инцеденте.
Его держали в одиночной камере, и со свитой Ли Цю он не пересекался. Кровь на голове остановилась, но запекшаяся багровая полоса на лице выглядела устрашающе.
Оказавшись за решёткой, Тао Цзябо на удивление успокоился. Не обращая внимания на запёкшуюся на лице и волосах кровь, он прижался спиной к стене, прикидывая, у кого из знакомых можно будет занять денег на залог, если таковой потребуется.
Полицейские пришли быстро. Они не стали устраивать допрос с пристрастием, а просто задали вопросы по стандартной процедуре. Тао Цзябо честно признался, что первым начал драку, однако тяжёлые травмы головы, нанесённые Ли Цю, служили неопровержимым доказательством.
По сравнению с той компашкой он пострадал куда сильнее. Это был его единственный козырь, хотя он и не питал иллюзий насчёт каких-либо компенсаций. Добиться освобождения из участка без огромных потерь — вот лучший исход, за который стоило бороться.
— Я тяжело ранен, но оставляю за собой право выдвинуть обвинения против мистера Ли Цю. Офицер, когда меня отпустят?
Полицейский бросил на него косой взгляд и процедил:
— Потерпевший намерен выдвинуть обвинения против вас, мистер Тао.
— Что? Он отделал меня до такого состояния и ещё собирается подавать в суд? Я требую поднять записи с камер видеонаблюдения, офицер.
— Мне очень жаль, — полицейский пожал плечами. — На месте происшествия нет камер. Это отель очень высокого класса, там максимальным образом защищают конфиденциальность гостей.
Черт побери, неужели в отеле семьи Пэй Хуайняня пожалели денег даже на камеры слежения?
Тао Цзябо с окровавленным лицом и ёжиком волос на голове выглядел так, будто связываться с ним себе дороже.
— Офицер, я готов ответить за каждое сказанное мной слово. Травма на моей голове — дело рук Ли Цю. Лучший выход из ситуации — примирение. Думаю, он сам не захочет выносить сор из избы и тащить дело в университет. Пожалуйста, передайте ему это.
Несмотря на мрачное выражение лица, внешнее самообладание и способность выстраивать вполне логичную стратегию защиты, по тому, как быстро он говорил, было очевидно: Тао Цзябо всё-таки нервничает, и теперь он уже сожалел о своей недавней вспыльчивости.
Какой наглец — этот юнец смеет угрожать истцу прямо в полицейском участке! Офицер посмотрел на него многозначительным взглядом, вспомнив появившегося в участке адвоката противной стороны — старшего партнера одной из самых престижных лондонских юридических контор, и невольно мысленно пожалел Тао Цзябо.
— Юный мистер, надеюсь, у вас найдётся достаточная сумма для залога или влиятельный поручитель, — бросил полицейский и вышел.
Было два часа ночи. За окнами полицейского участка петляли старинные улочки, и крики ночных птиц вместе с пьяным бормотанием бродяг отчетливо напоминали Тао Цзябо о том, где именно он находится.
Прислонившись спиной к стулу, он не чувствовал ни малейшего намерения спать.
Что там сейчас со стариком Тао на родине? Насколько отчаянно обстоят дела компании? Не вломились ли те люди прямо в их дом?
В чужой стране за девять тысяч километров от дома Тао Цзябо в полном одиночестве размышлял над этими вопросами, чувствуя себя абсолютным инвалидом перед лицом судьбы. Обхватив голову руками, он уткнулся лицом в колени.
На рассвете в камеру к нему вошел элегантный мужчина европеоидной внешности в безупречном костюме в сопровождении полицейского.
— Я официальный представитель мистера Ли Цю, адвокат Элмо, — холодный взгляд блеснул из-за тонкой золотой оправы очков. Адвокат извлек из папки несколько листов бумаги: медицинское заключение о травмах Ли Цю и показания других участников инцидента.
— Учитывая ущерб, причинённый моем подзащитному мистером Тао, опираясь на соответствующие статьи закона и принимая во внимание вашу личную ситуацию, мой доверитель составил мировое соглашение.
Тао Цзябо опустил глаза на длинную цепочку английских слов, мгновенно выхватив взглядом несколько ключевых.
[200 000 фунтов стерлингов]
— Двести тысяч? Да Ли Цю рехнулся грабить среди бела дня! — Тао Цзябо вытаращил глаза.
Одетый в тёмно-синий шерстяной костюм в полоску, брюки в тон и шерстяные гофре-носки под кожаными туфлями адвокат сидел с прямой спиной и, казалось бы, благожелательным тоном произнёс:
— Мой доверитель осведомлён о вашем стеснённом положении и любезно предлагает альтернативный вариант.
Ничего хорошего Ли Цю предложить не мог. Нахмурившись, Тао Цзябо потребовал:
— Какая ещё альтернатива?
— Если вы согласитесь публично принести извинения моему подзащитному на лужайке перед юридическим факультетом, вы будете освобождены от выплаты этих двухсот тысяч. Разумеется, — адвокат изящным жестком поправил очки, — вы можете выбрать защиту собственной гордости и выплатить двести тысяч.
— Да вы на мои раны посмотрите! — Тао Цзябо ткнул пальцем в запёкшуюся кровь на голове. — Это всё Ли Цю меня отделал, я ещё даже не подал на него встречный иск!
— Ну разумеется, — лицо адвоката при виде страшных ран Тао Цзябо ни единым мускулом не дрогнуло. — Вы вольны подать в суд на моего доверителя, но вот вопрос: мистер Тао, по карману ли вам услуги адвоката? Имеются ли у вас независимые свидетели или вещественные доказательства? Если да, милости просим предоставить их полиции.
Свидетелей, разумеется, не было, а вещдоки те наверняка зачистили через подкупленный персонал отеля. Торжествующий тон адвоката подействовал на Тао Цзябо отрезвляюще, окатив ледяной водой.
Если издевательства на вечеринке были лишь низкими штучками Ли Цю, то арест и камера — его настоящая месть.
Двести тысяч или публичные извинения — Тао Цзябо не мог позволить себе ни того, ни другого.
Но сделать выбор придётся.
— Мистер Тао, у вас осталось совсем немного времени на раздумья. С рассветом мне понадобится ваш окончательный ответ. В конце концов... вы же не хотите придавать эту историю огласке в университете? Ваши разрешенные рабочие часы давно превысили установленный лимит, а вчерашняя подработка и вовсе нарушила законы Великобритании. Я настоятельно советую вам заключить мировое соглашение с моим клиентом.
Адвокат поднялся, величественно застёгивая пуговицу пиджака, и металлической холодкой блеснули стёкла очков под мерцанием тусклых ламп.
Напоследок он обронил:
— Кстати, в соседней камере содержится еще один уроженец Китая, доставленный с той же вечеринки, некий мистер Лин. Мой доверитель оставляет за собой право выдвинуть обвинения и против него.
Перед глазами Тао Цзябо окончательно потемнело. Он не ошибся: тот верзила, что бросился его защищать перед потерей сознания — это Большой Пёс.
Его тоже замели.
Большого Пса ни в коем случае нельзя привлекать к ответственности.
Тао Цзябо сжал кулаки, лицо его побелело. Адвокат уже дошёл до двери, но вдруг обернулся и шагнул обратно, наклоняясь совсем близко.
Дорогой парфюм с нотками уда ударил в нос Тао Цзябо, и адвокат произнёс шёпотом, слышным только им двоим:
— Мистер Тао, у вас есть право на телефонный звонок. Если вам удастся связаться с тем человеком, всё это перестанет быть проблемой.
http://bllate.org/book/30761/3751307
Готово:
