…способная активировать «Ковчег» и прибыть сюда. Её голос идеально сливался с безмятежностью этого пространства, скорость речи была небыстрой, а слова — очень лёгкими, словно доносившимися издалека, через целое поле травы:
— Твоя кровь — моя семья…
Дыхание Керка внезапно участилось. Его взгляд жадно впился в неё — эта нечеловеческая бледность, этот странный цвет глаз, эта неразрывно слитая с окружающим миром аура… Всё это один за другим накладывалось, спрессовывалось и совпадало с теми туманными преданиями, что он искал всю свою жизнь.
Демонический Бог… именно такой она и должна быть. Он ждал так долго, ни разу не усомнившись, и каждая деталь перед его глазами говорила ему о том, что он не ошибся в своем ожидании.
— Мое имя — Висна, — продолжила она, казалось, не замечая бурно разгоравшегося в глазах Керка пламени — или заметив, но это не прервало её заготовленной речи. — Я управляю круговоротом жизни. Я запечатала себя здесь, в этом Камне-компас, ожидая, пока твоя кровь пробудит меня.
Она замолчала, её взгляд слегка скользнул к далёким холмам и вернулся обратно:
— Сейчас… какой год? Магический коллапс… миновал? Башня Сбора Маны… уже построена? Сколько времени осталось до следующего раза, когда магия… полностью иссякнет и рухнет?
Каждый вопрос бил точно в цель, указывая на далёкое и грандиозное будущее.
Но до слуха Керка дошло совсем другое.
Пробуждение крови. Запечатана здесь. Управление жизнью. Эти слова быстро перестроились, исказились и возвысились в его кипящем разуме. Он тяжело закашлялся, из уголка рта выступила черная пена с примесью крови, которую он яростно стер грязным рукавом, а на его поблекшем лице проступил болезненный румянец.
— Демонический Бог… — голос прозвучал хрипло и надтреснуто, но был полон исступленного восторга, похожего на плач. Он изо всех сил качнулся вперед на коленях и протянул дрожащую руку к Висне: — Это вы… Вы наконец-то… Наконец-то ответили на зов! Я… Керк Адемо, подношу вам свою кровь и душу! Я всегда верил… Всегда ждал…
Висна посмотрела на его протянутую руку, на выражение его лица, в котором смешались близость смерти и исступленное безумие. В её глазах мелькний крошечный отблеск растерянности — такой мимолетный, словно случайно упавшая капля чернил на старой странице, которая не растекалась, но и не исчезала.
— Эта область… так совершенна! Это ваше божественное царство! — его голос возвысился от возбуждения, прерывистый, но страстный. — Эти глупые смертные… Они боятся конца света, строят смехотворные башни… Они ничего не понимают! Истинное спасение… Истинная сила… заключается в том, чтобы преклониться перед вами! В том, чтобы встретить великое…
Он не договорил. Фанатизм на мгновение подавил болезнь и исчерпал последние крохи сил этого дряхлого тела. Он рухнул вперед, прижавшись щекой к холодной и влажной траве, но его глаза всё так же пристально и благочестиво смотрели в сторону Висны, а губы беззвучно шевелились.
В багровых зрачках отражались её бирюзовые одежды и размытая фигура; возможно, именно ради этого мгновения он и посвятил всю свою жизнь мраку.
Висна спокойно стояла на прежнем месте, глядя на человека, который у её ног в экстазе рухнул на землю, но при этом совершенно неверно истолковал каждое её слово. Порыв ветра пригнул травинки к земле, а затем они распрямились вновь, издав шелестящий звук.
Она выдохнула — легко, будто перевернула страницу старой книги.
Пламя, горевшие в его зрачках, стремительно погасло, затянутое тенью смерти. Она наблюдала, как та капля растерянной ряби расходится на дне её глаз и оседает, превращаясь в нечто более древнее и неотвратимое — долг. Нить жизни, которой она управляла, тихонько натянулась между её пальцев.
Он неправильно понял каждое её слово, но он упал в пределах её владений, а то существо, которым она являлась, никогда не позволяло ей делать вид, будто она ничего не заметила.
Она не пыталась его исправить. Исправлять умирающего человека — излишняя жестокость.
Она шагнула вперед, подол её длинного платья скользнул по травинкам, присела рядом с Керком и протянула правую руку. Её пальцы были очень холодными; она легко коснулась покрытого испариной и грязью лба Керка.
Капля тепла, подобно тающему в безмолвии речному льду ранней весной, просочилась сквозь её пальцы в холодную кожу Керка и устремилась в глубь его истерзанного тела. Это тепло обошло повреждения и болезни, опустившись прямиком в самое сердце его жизни, куда внедрило нечто — не тяжелое, но стоило этому лечь на свое место, как оно переставало принадлежать сфере того, что кто-то мог вырвать.
— Это отзвук, — Висна убрала руку, её голос оставался ровным, хоть и звучал немного медленнее. — Он активируется, когда твоя жизнь оборвется. Тогда… тебя вернут назад.
Она замолчала, наблюдая, как последний огонек в зрачках Керка окончательно гаснет, веки медленно смыкаются, а грудь перестает вздыматься.
Он умер. Умер на этой залитой солнцем лужайке, а выражение его лица казалось отчасти умиротворенным после того, как угас пыл.
— …Только жаль, что ты уже не услышишь.
Она выпрямилась, опустив взгляд на лежащее у ног тело, и снова едва слышно вздохнула. Затем подняла руку и совершила над телом Керка простое движение, словно легко собирая что-то внутрь.
Солнечный свет, трава, текучая вода, каменный дом — все образы растаяли и закружились, словно смываемая водой краска.
В следующий же момент в органы чувств вновь хлынул сырой и холодный воздух.
Холодное и оцепенелое тело Керка Адемо тяжело рухнуло обратно на ту самую каменную кровать в глубине Кровавого святилища. Он замер в той же позе ниц, прижавшись щекой к холодной и шероховатой каменной поверхности.
Свет парящего шара с рунами угас и распался, снова превратившись в серый тусклый диск, который с глухим стуком упал рядом с его рукой.
Всё вернулось на круги своя. Только на каменной кровави прибавилось тело только что испустившего дух человека.
Затем начались перемены.
Под пепельной кожей Керка из ниоткуда возникли крошечные красные точки и быстро слились воедино. Кровавый оттенок разлился от шеи и запястий, покрывая всё тело, а под кожей на мгновение мелькнуло золотое сияние.
Холодное тело стремительно согрелось, на поверхности каменной кровати выступил слой тончайших капель росы. Высохшая и запавшая грудь шевельнулась — сначала легко, словно трепещущий тонкий лист бумаги, но вскоре движение стало ровным и мощным. Сердце забилось глухо: стук, стук, стук — один удар сильнее другого, разносясь эхом по тилму Кровавого святилища и заглушая звук капающей воды. Этот звук совершенно не вязался со святилищем, построенным для смерти; что-то живое ворвалось в место, возведенное ради гибели.
— Кхм! —
Керк резко выгнул спину и подскочил на каменной кровати, жадно заглатывая воздух, пропитанный тухлым смрадом. Между пальцами вырвалось несколько плевков чистой слюны с легким металлическим привкусом.
Он прекратил кашель и резко распахнул глаза. Взгляд его был острым, ясным, в нем таилась легкая растерянность человека, только что вырванного из глубокого обморока, но тут же сменившаяся привычной холодной настороженностью.
Он опустил взгляд на собственные руки. Кожа гладкая, под ногтями проглядывает здоровый розоватый цвет. Опираясь на край каменной кровати, он встал и размял конечности. Ощущение песка между костями и мышцами, к которому он так привык, исчезло.
Болезнь, что мучила его долгие годы, иссушая до скелета, вместе с ощущением медленно гниющего изнутри ливера исчезла без следа. Его тело превратилось в незнакомый инструмент — слишком удобный, настолько, что он не осмеливался сразу довериться ему.
Но ликование по поводу здоровья длилось лишь мгновение. Он тут же вспомнил зеленоволосую женщину, ту лужайку, её холодные пальцы. А затем — темноту и падение.
— Демонический Бог… — тихо пробормотал он, и его голос вернул привычный резкий и отстраненный тон, в котором примешивалось тяжелое недоумение. Он обвел взглядом окрестности — мрачный, залитый кровью алтарь, знакомый пол из обсидиана.
Сон? Невозможно. Состояние тела не обманешь. Это самое настоящее чудо.
Но что она имела в виду, сказав напоследок: «ты уже не услышишь»? Керк нахмурился, в его глазницах под зелёным светом залегли две тени. За фанатичной верой проснулась присущая ему от природы холодность и подозрительность — она перевернулась на другой бок и открыла глаза.
Он наклонившийся поднял с края каменной кровати вновь потемневший круглый диск и сжал его в ладони.
— Каков же… ваш истинный замысел? — тихо спросил он пустующее Кровавое святилище.
Из темных коридоров донеслись тяжелые шаги и хриплое дыхание. Керк резко выпрямился, крепче сжал Камень-компас и перевел взгляд на источник звука.
Первым появился худой и высокий мужчина в таких же багровых одеждах, который бежал вперед и надрывно кричал:
— Жрец! Жрец Керк! Только что этот свет… эта волна…?!
В святилище хлынуло еще больше облаченных в красное сектантов. Большинство из них выглядели изможденными, с провалившимися глазницами, от них исходила бледность людей, слишком долго не видевших солнечного света. В этот момент все глаза были прикованы к стоявшему перед каменной кроватью Керку — к его прямой спине, больше не согбенной фигуре и исходившей изнутри бурной жизненной силе.
— Божественное чудо… Это божественное чудо, ниспосланное Демоническим Богом!
Шепот разнесся, словно заразная болезнь, и спустя несколько секунд святилище заполнилось звуками ударов коленей о каменные плиты.
— Господин жрец! Вы были избраны! Демонический Бог ответил! — пронзительно завопил тот худой и высокий мужчина.
Возгласы отражались от грубых стен святилища, сливаясь в сплошной гул.
Но стоявший в эпицентре этого безумия Керк сохранял бесстрастие. Его взгляд скользнул по повергшимся ниц соратникам — сухой, с легким оттенком раздражения от того, что его потревожили.
То, что волновало его по-настоящему, находилось вовсе не здесь.
На ладони еще хранился металлический холод диска. Он повернулся, перестав смотреть на молящихся сектантов, и его взгляд упал на самый большой и самый окровавленный алтарь в самом центре святилища — на нем застыли слои засохшей крови, а вокруг валялось несколько испачканных ритуальных орудий.
Он направился к алтарю ровной, легкой походкой. Падшие на колени сектанты автоматически расступились, опустив головы еще ниже и даже стараясь дышать тише.
Подойдя к алтарю, он выложил Камень-компас на ладонь и на мгновение замер, глядя на него: серый, совершенно неприметный, с капелькой засохшей и почерневшей крови, оставшейся в центральном звездчатом углублении.
Только он один знал, что внутри скрывается целый мир и божество.
Он протянул другую руку и без колебаний смахнул в сторону самое зловещее орудие в центре алтаря, с инкрустированным огромным глазным яблоком неизвестного существа. Артефакт со стуком упал на землю, и глазное яблоко, вращаясь, выкатилось вперед, остановившись у чьего-то колена. Никто не смел подать голос.
После этого Керк торжественно и бережно опустил Камень-компас в самый центр алтаря.
Он отступил на полшага назад, глубоко вдохнул и повернулся лицом к сектантам, которые, повергшись ниц, воровато поднимали глаза, чтобы взглянуть на него.
— Тихо.
В святилище мгновенно воцарилась мертвая тишина.
http://bllate.org/book/30755/3750396
Готово:
