Мин Сяньсюэ едва заметно улыбнулся и произнес: Как только начался пожар, Сяо Ци бросился внутрь, чтобы спасти меня. — Говоря это, Мин Сяньсюэ указал на перевязанное плечо Ху Цзыци. — Он получил рану, защищая меня, нужно пригласить лекаря из поместья, чтобы осмотрел его.
Управляющий ответил: Это само собой разумеется, однако сегодня у тетушки Ванфэй внезапно приключился тяжкий недуг. Князь, Ванфэй и наследный княжич отправились навестить её. Ввиду чрезвычайности ситуации они заодно прихватили с собой лекаря, на случай необходимости. Так что сейчас в поместье нет ни одного медика.
Ху Цзыци, услышав, что князь, Ванфэй и наследный княжич уехали, да еще и прихватили с собой лекаря, понял, что это было сделано намеренно.
Всё было устроено так, чтобы во время пожара ни Ванфэй, ни наследного княжича не было на месте — это позволяло им отвести от себя подозрения. Заодно они выманили князя, чтобы в поместье воцарился хаос и некому было отдавать распоряжения. А то, что забрали лекаря, означало одно: даже если Мин Сяньсюэ чудом выживет, лечить его будет некому.
Воистину, весьма злодейский расчет.
Пока они беседовали, взгляд Ху Цзыци упал на две фигуры, лежавшие на циновках.
Те двое получили тяжелые ожоги, их кожа обуглилась, и они мучительно стонали.
Ху Цзыци узнал их: именно эти люди учинили беспорядки и поджог у храма предков, а затем заперли Мин Сяньсюэ внутри.
Ху Цзыци приподнял бровь и спросил управляющего: Что случилось с этими двоими?
Управляющий пояснил: Когда начался пожар, мы поспешили на помощь и обнаружили их совсем рядом с очагом возгорания. Мы уже собирались расспросить их, что произошло, как вдруг поднялся сильный ветер, искры полетели прямо на них… и они вспыхнули!
Ху Цзыци притворно удивился: Разве обычный человек может так сгореть, просто задев искру?
Люди, тушившие пожар, сказали, что их одежда, должно быть, была пропитана ламповым маслом или чем-то подобным, легковоспламеняющимся. Стоило искрам попасть на них, как они вспыхнули целиком, — ответил управляющий. — Лекаря нет, сейчас царит полная неразбериха, подходящего врача найти не удалось.
Ху Цзыци приподнял бровь и сказал управляющему: История с маслом выглядит подозрительно. Разве они могли без причины носить его на себе? К тому же, ламповое масло — вещь легковоспламеняющаяся, при малейшей неосторожности может случиться беда, как они могли быть так неосторожны?
Управляющий смутился и ответил: Это… я и сам не знаю. Возможно, они испачкались случайно или кто-то сделал это намеренно. Сейчас обстановка слишком напряженная, нет времени досконально разбираться.
Ху Цзыци уже сделал свои выводы, но внешне продолжал изображать удивление: Звучит и правда подозрительно. Кто они такие? Есть ли у них связь с поместьем?
Управляющий ответил: Это слуги поместья, отвечающие за охрану и прием гостей. Они служат здесь уже много лет, всегда были честными и исполнительными, никогда не совершали ошибок. Непонятно, почему на них сегодня обрушилась такая беда.
Услышав это, Ху Цзыци вздрогнул. В голове промелькнула мысль: если Мин Сяньсюэ действительно так милосерден, почему, когда он пытается защититься, всё складывается так странно? В первый раз он увернулся — и убийца упал со скалы. Во второй раз увернулся — и другой человек заболел оспой. В третий раз увернулся — и наследный княжич напоролся на меч. А в этот раз вышло еще искуснее: поднялся ветер и сжег поджигателей заживо.
Так вот что такое вынужденная необходимость и следование естественному ходу вещей для Молодого господина Сюэ?
Ху Цзыци перевел испытующий взгляд на Мин Сяньсюэ, но тот уже отошел в сторону.
Пострадавшие выглядели ужасно, их раны были глубокими и страшными, а мучительные стоны заставляли окружающих отступать от страха. Однако, когда все отпрянули, Мин Сяньсюэ, не колеблясь, подошел к ним.
Он не только приблизился, но и посмотрел на них с нежным, как дуновение ветра, взглядом. Взяв прохладной воды, он принялся собственноручно промывать их жуткие раны, совсем не заботясь о том, что пачкает свои белоснежные одежды.
Двое раненых, долгое время брошенные на произвол судьбы, в своем отчаянии увидели, что лишь Мин Сяньсюэ проявил к ним сострадание. В их глазах отразились сложные чувства.
Лишь спустя время прибыл вызванный снаружи врач.
Увидев состояние пострадавших, он нахмурился, покачал головой и вздохнул: Раны слишком глубоки, спасти их уже невозможно.
Затем лекарь сказал Мин Сяньсюэ: Вам незачем промывать раны, это уже не поможет.
Словно в подтверждение его слов, оба раненых перестали биться, их грудь замерла, а глаза, широко распахнутые, казалось, так и не смогли закрыться даже после смерти.
Родственники пали на колени и зарыдали.
Мин Сяньсюэ оставался таким же спокойным и нежным. Он мягко закрыл им веки, сложил их ладони и, склонив голову, начал читать молитву.
Его белые одежды теперь были покрыты пятнами крови, а подол испачкан густой грязью. Но эти следы лишь напоминали росчерки туши на рисовой бумаге, еще сильнее подчеркивая его безупречную чистоту.
Лунный свет пробивался сквозь облака, озаряя его святое, безмятежное лицо и лежащие рядом с ним изуродованные тела.
Плач и шум вокруг постепенно затихали, оставив лишь шепот ветра, сплетающийся с тихим чтением молитвы Мин Сяньсюэ. Его голос был спокойным и мягким, словно прохладный ручей, медленно текущий в застывшем воздухе.
Окружающие, наблюдая за этой картиной, не могли не преклониться перед грацией Мин Сяньсюэ.
Серебристое сияние луны на его лице казалось естественным светом его Золотого Тела.
Лишь Ху Цзыци, находившийся ближе всех к Мин Сяньсюэ, видел иное.
Это было естественно: простые люди любили его за облик бессмертного, за то сияние, что исходило от него, подобно чистой воде, смывающей всю пыль мира.
Ху Цзыци же, будучи существом демонической природы, смотрел только на длинную черную тень, что тянулась за спиной Мин Сяньсюэ под светом белой луны.
Ху Цзыци отчетливо расслышал.
То, что читал Мин Сяньсюэ, вовсе не было Мантрой Перерождения.
Пожар наконец потушили, дым рассеялся, и князь, Ванфэй и наследный княжич поспешно вернулись в поместье.
Они вошли внутрь, и все слуги склонились в поклоне.
В главном зале князь сел на почетное место, а Ванфэй и наследный княжич расположились по обе стороны от него.
Князь расспросил обо всем, и, услышав о случившемся с Мин Сяньсюэ, удивленно воскликнул: Что? Молодой господин Сюэ стоял на коленях в храме предков в качестве наказания? За что? Кто приказал ему стоять на коленях?
http://bllate.org/book/30745/3748866
Готово:
