Юэ Сынянь принял у Вэнь Синланя термос, опустился на пол и, приобняв Вэнь Мо, принялся поить его отваром. Вэнь Мо, подобно котенку, лакающему воду, осторожно коснулся жидкости языком. Неописуемый горько-кислый вкус ударил по вкусовым рецепторам: личико малыша мгновенно сморщилось, а усики на голове задрожали и изогнулись причудливыми зигзагами.
— Уа-а-а-а-а, пфу-пфу, уа-а-а-а-а!
Вэнь Мо, извиваясь, попытался вырваться из его рук, но Вэнь Синлань тут же подхватил его за воротник. Малыш принялся отчаянно размахивать конечностями, словно разъяренный котенок.
Видя, как Вэнь Мо заходится в рыданиях, Вэнь Синлань не выдержал. Его сердце сжалось от жалости, он прижал ребенка к груди и поспешно зашептал:
— Не нравится? Тогда не пей, малыш, больше не надо.
Лицо Юэ Сыняня помрачнело. Раз ребенок наотрез отказывается от вкуса Традиционной китайской медицины, сможет ли он в будущем вообще принять это наследие?
В прошлой жизни Юэ Сынянь так и не обзавелся семьей, полностью посвятив себя поиску целебных трав, из-за чего знания Клана Юэ в области Традиционной китайской медицины оказались утрачены. Даже после перемещения в этот мир он не мог смириться с такой потерей.
К тому же, с его замкнутым характером он едва ли мог сделать кого-то счастливым, а тут еще и это тело самца, у которого уже была семья. Он совершенно не понимал, как поступить правильно.
Действительно ли верным решением было заставлять пасынка продолжать его путь?
Возможно, ребенок должен сам выбирать свое будущее, а не позволять взрослым диктовать ему свои мечты.
Юэ Юнин, наблюдавший за тем, как заливается слезами его старший братец Вэнь Мо, перевел взгляд на красивого старшего брата, чья печаль была столь очевидна, и внезапно бросился вперед. Он выхватил термос из рук Юэ Сыняня и, запрокинув голову, залпом выпил содержимое.
Выпив всё до дна, он содрогнулся от горечи, усики на его голове задрожали, но он все равно подошел и осторожно прижался головкой к плечу Юэ Сыняня.
Я что, докатился до того, что меня утешает маленький ребенок?
Юэ Сынянь криво усмехнулся и с облегчением похвалил:
— Сяо Юнин, ты такой смелый!
— Юнин, ты! Быстро выплюнь! — Юэ Цинжань не успел его остановить. В ярости он подскочил к сыну и с силой прижал его за плечи.
Он повернул голову, пытаясь сохранить спокойствие, но в его взгляде читалась угроза.
— Юэ Сынянь, как ты можешь гарантировать, что твой так называемый отвар безопасен?!
Юэ Цинжань не то чтобы сильно переживал за детеныша-самку, но он не упустил бы случая сбить спесь с этого человека.
«Действительно, как господин Сынянь может гарантировать, что отвар полезен?»
«Разве до этого методы лечения Хуасяской традиционной китайской медицины господина Сыняня не помогли им? Почему вы до сих пор сомневаетесь?»
«С чего вы взяли, что это заслуга господина Сыняня, а не природная способность самовосстановления самок?»
Юэ Юнин посмотрел на своего отца-самца и впервые тихо, но твердо возразил:
— Отец, Юнин выпил, и мне совсем не плохо! Хотя вкус был неприятный, но мне больше не страшно, и даже немного хочется спать.
Ему очень нравился этот старший брат, и ему было приятно чувствовать, как тот заботится о нем.
Сам не понимая почему, Юэ Юнин чувствовал разницу в заботе, которую проявляли отец и старший брат. На мгновение он растерялся: почему ему больше нравится, когда о нем заботится старший брат?
Ведь отец тоже очень хороший! Он так сильно о нем беспокоится! Мальчика охватило раскаяние, он испугался, что из-за своего неповиновения станет неприятен отцу. Юэ Юнин украдкой взглянул на лицо Юэ Цинжаня, боясь увидеть хоть каплю неприязни.
Юэ Цинжань опустил взгляд, встречаясь с Юэ Юнином. В его глазах застыл лед, хотя на губах по-прежнему играла ласковая, подобная весеннему ветерку улыбка.
Камера трансляции фиксировала лишь профиль Юэ Цинжаня, но Юэ Сынянь отчетливо видел его взгляд.
Юэ Сынянь впервые прямо посмотрел на Юэ Цинжаня и спросил:
— Ты когда-нибудь боялся?
Он порылся в памяти прежнего владельца тела и продолжил:
— Неужели психическая нестабильность самок действительно врожденная?
— Быть может, корень этой нестабильности кроется в подавленных эмоциях и невылеченных физических недугах, на которые никто не обращает внимания?
Глаза стоящего перед ним самца напоминали бездонную пропасть — тихие, но скрывающие в себе разрушительный шторм.
Он действительно произнес это вслух? Неужели этот глупый младший брат понимает, что говорит?
Зрачки Юэ Цинжаня расширились, он потрясенно смотрел на невозмутимое лицо собеседника.
Ведь все общество зергов держалось на фундаменте: феромоны высокоранговых самцов подавляли сопротивление низкоранговых самок, а высокоранговые самки нуждались в ментальной поддержке самцов, чтобы укротить свою психическую нестабильность.
Это был краеугольный камень, на котором строилась вся пирамида зергов.
Неужели Юэ Сынянь пытается расшатать этот фундамент? Он сошел с ума? Без каких-либо доказательств? Хочет погубить Клан Юэ вместе с собой?
Юэ Сынянь, глубоко проанализировав воспоминания прежнего владельца тела, смело выдвинул медицинскую гипотезу.
Действительно ли психическая нестабильность самок врожденная? Почему самцы ей не страдают? Или они страдают, но этого никто не замечает?
Если самцы ей не подвержены, почему симптомы прежнего владельца тела так подозрительно напоминали то, что зерги называют психической нестабильностью?
Что у них общего? Бессознательное самоподавление? Или отсутствие выхода для семи человеческих чувств и шести желаний?
Если нет ясности, нужно проверить гипотезу. Опровергая предположения одно за другим, он непременно доберется до истинной причины болезни.
Даже если весь мир будет сомневаться — он готов пойти на риск. Взгляд Юэ Сыняня полыхал, как огонь, он был настолько ярким, что казался обжигающим.
Юэ Цинжань, пойманный этим прямым взглядом, и даже сама трансляция, запечатлевшая этот момент, погрузились в гробовую тишину.
Что это был за взгляд?
Все зерги невольно задались этим вопросом.
Вэнь Синлань пристально смотрел на Юэ Сыняня. Черты лица этого человека вдруг обрели для него четкость, превратившись из простого набора данных, которые он зазубрил, в нечто реальное.
Может быть, он понимал значение этого взгляда. Он был похож на взгляд того, кто идет ва-банк на поле боя. Неужели этот человек пытается выиграть какую-то войну?
В его сердце зародилось замешательство.
Вэнь Мо вдруг перестал плакать, слезы высохли. Он надул щеки, сердито глянул на Юэ Юнина и, вырвавшись из объятий родителя-особи, спрыгнул на пол.
Он сам взял маленькую кастрюльку и сделал большой глоток. Его лицо исказилось, будто он собирался вырвать, но он с трудом проглотил отвар.
http://bllate.org/book/30740/3748145
Готово:
