Выходной
Переезд состоялся как раз в субботу, так что следующий день выдался воскресным. Вчера малыш А-Фу из-за переезда на новое место так расшалился, что лег спать почти в десять, и сегодня, вполне предсказуемо, проспал.
Кошмар, уже больше девяти, папа наверняка рассержен. А-Фу протер сонные глазки, потирая их белыми пухлыми ручками, и, заметив время на будильнике в виде белого кролика, испуганно вскочил на ноги. Обычно Тан Цюе разрешал ему спать самое большее до восьми, а потом непременно поднимал завтракать, но сегодня почему-то не приходил даже после девяти — наверное, ужасно разозлился.
Поразмыслив, А-Фу с трудом дотащил свое крошечное одеяльце и накрыл им кроличьи часы: во всем виноват этот противный кролик, который бежит так быстро! Стоило ему поспать каких-то полчасика, как натикало уже больше девяти. Лучше спрятать его, чтобы папа не увидел.
Усердно пытаясь втиснуться в штанишки и кофточку, А-Фу даже не успел почистить зубы и умыться — топоча ногами, он вылетел из комнаты:
— Папа! Папа!
— Что такое? — Поскольку вчера А-Фу капризничал и никак не хотел ложиться, а Тан Цюе после возвращения в комнату допоздна изучал чертежи и проектную документацию, он сегодня тоже проспал. Сейчас мужчина как раз возился на кухне с завтраком, а услышав крики сына, торопливо сбросил фартук и вышел.
А-Фу, словно маленькая бомбочка, врезался в объятия Тан Цюе:
— Папа, прости, А-Фу проспал.
— Раз знаешь, что проспал, в следующий раз не ложись так поздно. — Тан Цюе с довольным видом окинул взглядом одежду мальчика. — Ты сегодня сам оделся?
А-Фу гордо кивнул:
— Меня в садике воспитательница научила. Сказала, что А-Фу уже большой и должен одеваться сам.
— Тогда с завтрашнего дня будешь одеваться сам каждый день. — Тан Цюе ласково погладил А-Фу по голове. — Иди умойся и почисти зубы, скоро будем завтракать.
А-Фу послушно кивнул и огляделся по сторонам:
— А дядя Юэ где?
— Наверное, по делам вышел? — Тан Цюе и сам не был уверен, но ранним утром Юэ Сяннаня он уже не застал.
Когда А-Фу снова спустился со второго этажа, гостиную уже наполнял густой аппетитный запах завтрака.
— Иди сюда, садись.
Тан Цюе расставлял тарелки на столе и подзывал мальчика:
— Сегодня на завтрак твое любимое яйцо.
— Но тут еще и молоко, которое я терпеть не могу. — А-Фу уселся на свое излюбленное местечко и надул губы, с отвращением глядя на стакан. — Папа, можно я не буду пить молоко?
— Нельзя. — Тан Цюе подвинул к нему тарелку, на которой лежала половинка вареного яйца и несколько ломтиков яблока. — Нужно пить больше молока, чтобы быстрее расти.
— Но у папы завтрак выглядит намного вкуснее! — А-Фу обиженно уставился на Тан Цюе. С какой стати папе досталась такая вкусная лапша с говядиной, а он обязан давиться молоком?
— Потому что папа взрослый. — Тан Цюе смущенно увернулся от обличительного взгляда сына и выдал универсальную отговорку, которая срабатывала в ста процентах случаев, хотя сам чувствовал неуверенность.
— Как вкусно пахнет, что вы тут едите? — Только А-Фу собрался возразить, как у входа неожиданно раздался голос Юэ Сяннаня, и мальчик тут же захлопнул рот. Непонятно почему, но А-Фу всегда до смерти боялся этого строгого дядю Юэ: стоило тому чуть нахмуриться, как у ребенка сразу пропадало желание спорить.
— Лапша с говядиной, я сам сварил. Будешь? — Тан Цюе немного смутился: хозяйских прав у него не было, а он уже вовсю хозяйничал на кухне.
— Ты сварил с запасом? Спасибо! — Юэ Сяннань уже и не помнил, когда в последний раз ел домашнюю еду, поэтому, отбросив ложную скромность, тут же согласился.
— Ничего страшного, я все равно столько не съем. — Тан Цюе встал из-за стола, чтобы наложить гостю порцию.
А-Фу во все глаза наблюдал, как Юэ Сяннань усаживается рядом, и исподтишка пододвинул к нему свой стакан с молоком, мгновенно сменив грозный тон на самый сладкий:
— Дядя Юэ, угощайся молоком.
Юэ Сяннань озадаченно перевел взгляд на стакан. Стоя в прихожей, он прекрасно слышал их перепалку с Тан Цюе, а потому отлично знал, как сильно ребенок недолюбливает этот напиток.
— Дядя не хочет, пей сам.
Личико А-Фу тут же покислело, а в глазах заплескалось горькое разочарование:
— Раз дядя тоже взрослый, он тоже не пьет молоко?
Юэ Сяннань предпочел уйти от прямого ответа:
— Дети должны пить больше молока, чтобы расти большими.
Опять эта пластинка! А-Фу уныло повозил ложечкой по тарелке с вареным яйцом. Можно подумать, он не мог договориться с этими взрослыми: ему вовсе не обязательно вырастать таким высоким.
— Если не допьешь молоко, никаких сладостей после обеда не получишь. — Тан Цюе поставил перед Юэ Сяннанем миску с лапшой и строго глянул на сына.
Юэ Сяннань с улыбкой наблюдал за их перепалкой. Подцепив палочками немного лапши, он отправил ее в рот и поймал себя на мысли, что уже целую вечность не чувствовал себя настолько легко и безмятежно.
Его мать умерла, когда ему исполнилось десять. Отец заботился о нем, как мог, но в доме без материнской ласки все равно чего-то не хватало. К тому же отец вечно пропадал на работе и мотался по всему земному шару, оставляя сына в огромном пустом особняке на попечение одной лишь экономки. Со временем он почти забыл, каково это — жить в обычной, теплой семье.
Эту самую обычную миску лапши с говядиной Юэ Сяннань ел целых полчаса. Время от времени он подшучивал над А-Фу, вызывая у того яростные взгляды, но это ничуть его не смущало — напротив, забавляло еще больше, напоминая возню растрепанного, злого котенка.
Наконец, не найдя другого выхода, А-Фу со страдальческим выражением лица повернулся к Тан Цюе и ткнул пухлым пальчиком прямо в Юэ Сяннаня, жалобно затянув:
— Папа, дядя Юэ меня обижает!
Тан Цюе был вынужден признать: будь в уголке рта сына меньше желтков, жалоба звучала бы куда убедительнее. С мягким вздохом он вытащил платок и принялся вытирать мальчику рот:
— Нельзя ли есть аккуратнее?
А-Фу блаженно зажмурился, позволяя папиной руке елозить по лицу. Все-таки папа самый лучший, не то что дядя Юэ — только и умеет, что дразнить его.
Отвергнутый Юэ Сяннань задумался, засунул руку в карман в поисках чего-нибудь, чем можно было бы занять ребенка.
Кошелек? А-Фу лишь мотанул головой — какая-то черная безделушка, никакой радости.
Ключи? Малыш презрительно покосился на него: подумаешь, ключи, он их и так навидался.
Тогда Юэ Сяннань пошарил в другом кармане и извлек на свет другую связку. На этот раз у А-Фу даже не осталось сил на презрение — он демонстративно отвернулся к окну.
Уголки губ Юэ Сяннаня дрогнули в улыбке. Он нажал на крошечную кнопку брелка, и по комнате тут же разнесся мелодичный звонкий перелив.
А-Фу тут же оживился: ключи-то он видел, но таких волшебных еще никогда не встречал. Спрыгнув с коленей Тан Цюе, мальчик с энтузиазмом карабкнулся на колени Юэ Сяннаню, пытаясь дотянуться пухлыми ручонками до диковинной вещицы.
Юэ Сяннань дал ему поиграть с ключами и тут же пояснил для Тан Цюе:
— Хозяин дома специально заморочился. Говорят, здесь встроены динамики, а с этого брелка можно управлять музыкой во всем доме, главное — находиться в пределах одного километра.
А-Фу устроился на коленях у Юэ Сяннаня и еще долго с восторгом щелкал кнопкой туда-сюда, находя это забавным. Было бы еще круче, если бы оттуда выскакивали маленькие уточки!
А вот сам Юэ Сяннань впервые сидел так близко к мягкому, пахнущему молоком ребенку, отчего немного нервничал. Он зажато придерживал малыша за бока, боясь уронить, но в нос то и дело ударялся сладковатый запах детской присыпки и молока, заставляя мужчину невольно делать глубокие вдохи.
Именно эту картину застал Тан Цюе, вернувшись из кухни с вымытой посудой: А-Фу самозабвенно играл, а Юэ Сяннань, боясь пошевелиться, поддерживал его, покрываясь испариной на лбу.
— Папа, папа! — Чуткий А-Фу заметил возвращение Тан Цюе и замахал ему рукой. — А-Фу хочет послушать сказку!
Тан Цюе подошел ближе, присел на корточки и покачал головой:
— Я не умею рассказывать сказки, попроси дядю Юэ.
А-Фу доверчиво посмотрел на Юэ Сяннаня:
— Дядя Юэ, включишь мне сказку?
Хотя внешне Юэ Сяннань по-прежнему сохранял невозмутимость, внутри него уже все растаяло. Подхватив мальчика на руки, он поднялся:
— Ладно, пошли, что-нибудь придумаем.
— Угу-угу! — А-Фу прижался щекой к груди Юэ Сяннаня, а потом звонко чмокнул его в щеку, радостно утирая рот ладошкой. — Дядя Юэ, ты такой хороший!
Пусть он и суровый, и немного страшный, но все-таки хороший человек. А-Фу мысленно решил, что после папы будет любить больше всех именно дядю Юэ. Ну а бабушку Ван, которая угощала его леденцами, и вечно улыбающуюся, так вкусно пахнущую Учительницу Чжан пока можно подвинуть на второе место.
Даже Тан Цюе не ожидал, что Юэ Сяннань и А-Фу так быстро найдут общий язык. Они возились всё утро и весь день, и когда пришло время звать их к ужину, А-Фу уже давно забыл про своего законного папу, повсюду бегая за Юэ Сяннанем хвостиком и непрерывно тараторя: дядя Юэ, дядя Юэ.
Тан Цюе признавался себе, что на душе у него было чуточку горько, но тут же одергивал себя: такого милого ребенка, как А-Фу, полюбит любой. К счастью, сын всё же не совсем вычеркнул его из памяти — по крайней мере, уплетая за обе щеки любимый паровой омлет, он не забыл польстить отцу:
— Я больше всех люблю папу!
Это хоть немного успокоило Тан Цюе.
— Он уснул? — Тан Цюе бросил взгляд на спускающегося со второго этажа Юэ Сяннаня и невольно понизил голос. Перед сном А-Фу устроил настоящую истерику, требуя, чтобы укладывал именно дядя Юэ. Мальчик прекрасно умел вить из людей веревки, и стоило ему затянуть просительным, нежным голоском, как Юэ Сяннаню оставалось только сдаться.
— Да, устал. Хватило всего на полсказки, вырубился. — Юэ Сяннань мысленно признавал, что сказочник из него вышел никудышный, голос звучал деревянно, но благодарный слушатель оказался снисходителен и заснул мгновенно.
Тан Цюе потряс пачкой бумаг:
— Я изучил детальную смету. Когда решили начинать работы?
Стоило зайти за деловые темы, как лицо Юэ Сяннаня вновь стало серьезным:
— Мы планируем на этой неделе. Завтра сперва съездим на стройку, осмотримся на месте.
Тан Цюе кивнул. При всей разнице их характеров, в вопросах работы оба отличались исключительной педантичностью, так что их сотрудничество просто обязано было увенчаться успехом.
— Завтра отведу А-Фу в сад и сразу поеду на объект.
— Не нужно спешить, отвезем его вместе. — Голос Юэ Сяннаня слегка смягчился, а во взгляде промелькнула теплота — то ли при мысли об А-Фу, то ли из-за человека, стоявшего напротив.
— Тогда буду признателен. — Тан Цюе само собой улыбнулся, а затем взглянул на наручные часы и подпрыгнул от неожиданности: — Ой, как поздно! Я спать, спокойной ночи!
Глядя на то, как тот спешно скрывается наверху, Юэ Сяннань невольно усмехнулся. Отец и сын были поразительно похожи — оба легкие на подъём, словно летний ветер, но неизменно вызывающие у него на душе удивительную, ни с чем не сравнимую нежность.
— Спокойной ночи!
http://bllate.org/book/30713/3743631
Готово:
