Видя, что Ли Сюаньчжоу наконец-то решил проявить послушание, Вэнь Линьюй немного смягчилась в лице.
Сам же Ли Сюаньчжоу пребывал в странном смятении. Его беспокоил не столько тот факт, что он выпустил Талисман Оцепенения, сколько то, что его правая рука сама по себе метнула Талисман ещё до того, как он успел принять осознанное решение. Это чувство было не под силу описать словами.
Когда женщина перестала так сильно дрожать от страха, Вэнь Линьюй спросила Ли Сюаньчжоу:
— Ли Сюаньчжоу, мы ведь…
Она не успела закончить, как снаружи раздался голос Чжао Суна:
— Даос, даос, вы здесь?
Одновременно с этим послышался стук трости о землю. Переглянувшись, они поняли: Чжао Сун привел старушку. Ли Сюаньчжоу когда-то обещал ей найти Ян Ши. Теперь, когда Ян Ши был прямо перед ним, решение — позволить им встретиться или нет — зависело только от него.
Ли Сюаньчжоу перевел взгляд на Ян Ши. Тот стоял с бледным, искаженным от ужаса лицом; кровь из раны на лбу стекала по щеке, но он даже не моргал, застыв с остекленевшим взглядом, устремленным на дверь.
Поразмыслив мгновение, Ли Сюаньчжоу крикнул:
— Чжао Сун, я здесь, заводи бабушку.
Стук трости приближался, и до слуха Ли Сюаньчжоу донесся старческий голос:
— Даос, ты нашел моего Ян Ши?
— Нашел, он здесь, — отозвался Ли Сюаньчжоу.
Старушка замедлила шаг, затем, сгорбившись и пошатываясь, заторопилась вперед:
— Где он? Дайте мне взглянуть!
Ее глаза были затуманены, она почти ничего не видела, но Чжао Сун, едва войдя, тут же заметил залитое кровью лицо Ян Ши. Он вскрикнул от испуга, указывая пальцем на застывшего в неподвижности мужчину:
— Ян… Ян Ши…
— Сынок, где ты!
На голос Чжао Суна старушка протянула руку, ощупывая пространство перед собой, но тут раздался сдавленный, полный боли голос Ян Ши:
— Зачем ты пришла! Уходи немедленно!
Услышав его, старушка споткнулась и наткнулась на что-то теплое — это был И Цзяньюань, замерший в тени. От этого толчка талисман, приклеенный к его телу, отлетел и упал на землю.
— Ты мой сын, как я могу уйти… Кем бы ты ни стал, ты все равно мой сын…
По щекам старушки покатились слезы, она продолжала успокаивать Ян Ши:
— Сынок, не бойся, мама сейчас подойдет к тебе…
Раздался глухой стук: трость выпала из рук старушки, а следом послышался вскрик боли, когда она рухнула на пол.
— Мама!
— Бабушка! Вы в порядке?
Пока все были охвачены тревогой, И Цзяньюань, столкнувший старушку, воспользовался суматохой и бросился наутек, напоследок бросив злобный взгляд в сторону места за занавеской.
Видя, что И Цзяньюань пытается сбежать, Вэнь Линьюй не могла позволить ему уйти. Ли Сюаньчжоу был здесь нужен, поэтому она, не раздумывая, бросилась в погоню.
— Вэнь Линьюй! — невольно выкрикнул Ли Сюаньчжоу.
Издалека до него донесся голос Вэнь Линьюй:
— На меня наложено ограничение, это особый случай, не забудь его снять! Только не дай мне погибнуть!
Услышав это, Ли Сюаньчжоу беспомощно покачал головой. Вэнь Линьюй слишком дорожила своей жизнью, чтобы с ней случилось что-то плохое. Сейчас важнее было проверить состояние старушки.
Десять даосов — девять врачевателей. Будучи даосом, Ли Сюаньчжоу владел искусством медицины. Он присел перед женщиной и осторожно коснулся пальцами ее голени. Когда он нажал на определенную точку, старушка поморщилась от боли. Он накрыл это место ладонью и с мягкой, но уверенной силой начал массировать.
Когда лицо старушки разгладилось, он убрал руку и спросил:
— Бабушка, как вы себя чувствуете?
— Благодарю, даос, — прошептала она, дрожащей рукой потянувшись к Ян Ши: — Сынок…
Ли Сюаньчжоу не стал препятствовать встрече матери и сына. Взмахнув рукой, он позволил Талисману Оцепенения на теле Ян Ши отпасть. Едва обретя свободу движений, Ян Ши рухнул перед матерью на колени, опустив голову, и проговорил, задыхаясь:
— Мама, тебе не следовало приходить, я причиню тебе вред…
Окружающие не понимали, о каком вреде речь, но Ли Сюаньчжоу знал: все, что Ян Ши получил с помощью Искусства Заимствования Удачи, рано или поздно потребует оплаты ценой жизни. Он присвоил то, что ему не принадлежало, и каждый, кто пользовался этой удачей, после смерти должен был вернуть долг сторицей. Поэтому Ян Ши был вынужден игнорировать мать, даже не имея возможности дать ей ни гроша.
Ли Сюаньчжоу молча смотрел на них.
— Тогда когда же ты придешь в себя? — по щекам старушки, глядящей мутными глазами на сына, текли слезы. — Сынок, Мо Ручу уже нет. Почему ты не можешь отпустить себя? Ты подумал хоть раз о том, что будет со мной, твоей матерью?
— Мо Ручу была моей подругой детства, она должна была стать моей женой, но И Цзяньюань напоил ее вином, опоил, обманом завладел ею и женился на ней. Она стала замужней женщиной, я не мог ей докучать, я хотел лишь, чтобы она была счастлива, мне бы этого хватило.
На этих словах Ян Ши в ярости ударил кулаком по земле, его рука дрожала:
— Но я не знал, что И Цзяньюань — зверь в человеческом обличье! Не прошло и года после свадьбы, как он забил ее до смерти! Мама, я мужчина! Она была моей любимой женщиной, как ты можешь просить меня терпеть это!
Ян Ши бил кулаком по полу, тыльная сторона его ладони была в крови:
— Я ненавижу его! Хочу убить его, заставить ответить за содеянное!
Мо Ручу, заливаясь слезами, прошептала:
— Брат Ян Ши, это… это я погубила тебя…
Ли Сюаньчжоу отвел взгляд от Мо Ручу и холодно сказал Ян Ши:
— Все это не оправдывает использование Заимствования Удачи для причинения вреда людям.
Ян Ши взревел:
— Ты, горный даос, не знающий мирских чувств, что ты вообще понимаешь!
Ли Сюаньчжоу никогда не испытывал романтических чувств, но в его понимании любовь была подобна цветам или насекомым — она неизбежно увядала и умирала. Люди смертны, а вместе с ними исчезают и их чувства. Ли Сюаньчжоу не был человеком, лишенным эмоций, даосы тоже могли жениться и растить детей, но для него самого все эти привязанности были лишь необязательными путами на пути культивации. Поэтому слова Ян Ши заставили его лишь слегка нахмуриться:
— Я понимаю.
— Если бы ты понимал, то не говорил бы об оправданиях! Можно ли описать любовь лишь словом «оправдание»? Ты, высоколобый даос, далекий от мира, утверждаешь, что понимаешь чувства? Это смешно до слез!
Видя, что Ян Ши впал в безумие, старушка не выдержала и зарыдала:
— Сынок, прошу тебя, замолчи, даос пришел спасти тебя!
— Спасти? — Ян Ши рассмеялся, и этот смех прозвучал так холодно, что пробирал до костей. — Мне нужно лишь найти еще одну девушку, рожденную в час, день, месяц и год Инь, и Мо Ручу сможет вернуться к жизни. Но появился ты! Ты не спасаешь меня, ты убиваешь меня окончательно!
— Упрямство, — в глазах Ли Сюаньчжоу стало еще холоднее. — Неважно, какова причина, но раз ты нарушил великий запрет, тебе придется заплатить.
— Даос! — взмолилась старушка. — Умоляю, не убивай моего сына! Оставь ему путь к спасению!
— Я не собираюсь его убивать, я лишь заберу то золото, что есть в нем. То, что люди называют золотом, на деле является плодом Искусства Темного Зла. Ян Ши, ты совершил слишком много зла, и возмездие неизбежно.
Едва он договорил, Ли Сюаньчжоу сложил печать, и между бровей Ян Ши блеснул слабый, но чистый лазурный свет. Ли Сюаньчжоу замер — чётки на его запястье раскалились до предела. Такой знак появлялся, только когда он сталкивался с Остаточной душой.
Лицо Ли Сюаньчжоу изменилось, его руки замелькали в быстрых жестах, он принялся читать сложные заклинания. Синее сияние на лбу Ян Ши становилось все ярче. Ощущая, как душа покидает его, Ян Ши закричал от боли; его ноги странно оторвались от земли, и он завис в воздухе, медленно заваливаясь назад.
— Втянуть!
После окрика Ли Сюаньчжоу Остаточная душа окончательно вышла из тела Ян Ши, превратившись в луч лазурного света, который впитался в чётки Ли Сюаньчжоу. Он опустил взгляд: одна из бусин, до этого тусклая, теперь излучала мягкий синий свет. Но свет заполнял лишь половину бусины — остальная ее часть выглядела как обычный камень.
Ли Сюаньчжоу нахмурился. Он не ожидал, что удача, которую украл Ян Ши, была той самой Остаточной душой, которую он искал, причем разбитой на две части. Теперь все встало на свои места: почему И Цзяньюань был жертвой Заимствования, и почему Ян Ши мог ранить его. Тот, у кого «заимствуют» удачу, обычно не страдает от рук грабителя. Но раз внутри была Остаточная душа, все объяснялось просто — она вовсе не принадлежала И Цзяньюаню.
Как только душа покинула тело, Ян Ши рухнул на пол, словно бумажный змей с перерезанной нитью. Раздался глухой удар, от которого содрогнулась земля. Покрытый патиной подсвечник на стене закачался — его острые зубцы, тускло поблескивая, опасно нацелились вниз.
Ян Ши, сжимая грудь от боли, попытался подняться, и в этот момент подсвечник сорвался со стены. Длинный острый штырь пронзил его грудь. Кровь толчками хлынула наружу, стекая по металлу. Ян Ши опустил взгляд на грудь, в которую вонзилось смертоносное орудие, и его глаза, широко распахнутые от ужаса, наполнились ненавистью и невыносимым разочарованием.
Всего один шаг отделял его от воскрешения Мо Ручу. Он был готов расплатиться жизнью, но теперь, когда надежда была так близка, он умирал.
http://bllate.org/book/30703/3742350
Готово:
